— Тшш, я рядом.

Лера начинает плакать сильнее, с силой вцепляясь мне в спину и еле слышно шепчет:

— Всегда будешь?

Я не в состоянии ответить на заданный вопрос и лишь прижимаю ее еще ближе к себе. Мы так и стоим обнявшись, не в силах отцепиться друг от друга и напрочь забывая о времени. Лера постепенно успокаивается, хватка на моей спине ослабевает, и малышка немного приподнимает голову, утыкаясь мне в ключицу, глубоко вдыхая. На какое-то мгновение Лера замирает в моих руках, а затем отстраняется и стеклянным взглядом смотрит на меня. Я непонимающе хмурюсь, но сознание услужливо подкидывает возможную причину ее шока. Не успеваю я ничего сказать, как раздается стук в дверь и на пороге показывается Антон.

— Простите, что помешал, но требуется твое вмешательство.

Я коротко киваю и окончательно выпускаю Леру из объятий и она, с тихими, сбивчивыми извинениями, срывается с места и молниеносно проносится мимо Антона, покидая кабинет.

Раннее утро и где-то уже начинает брезжить рассвет, подсвечивая небо. Мне бы по-хорошему поехать домой и проспаться, но вместо этого я на всех парах, наплевав на всевозможные правила дорожного движения, мчусь к той, чье внезапное появление спутало мне все карты. Хотя чего греха таить, все смешалось еще в тот момент, когда я увидел ее полностью отдававшуюся танцу в моем клубе. Замер тогда, как семнадцатилетний мальчишка, едва ли не слюни пускающий, и хватило же еще мозгов с Киром познакомить.

— Идиот, — гневный шепот срывается с губ и я сильнее вдавливаю педаль газа.

Надо было завалить ее подарками на следующий же день и сыпать комплементами не переставая, а не задирать и дурачиться. Зато Кир быстро сообразил, что к чему.

В памяти незамедлительно всплывает его восхищенный, буквально искрящийся слепым обожанием взгляд, стоило другу только увидеть Леру.

— Идиот, просто конченный долбаеб.

Я с силой ударяю по рулю и тут же криво улыбаюсь пришедшей в голову мысли, что даже щенячий взгляд Кира не помог ему до конца привязать Леру к себе, а значит еще не поздно, еще есть шанс, и плевать, что будет потом. Лера сама запустила реакцию, ей не надо было приходить ко мне, говорить, как я ей дорог и с отсутствующим видом сообщать о своем согласии выйти за Кира.

Незачем было снова давать мне надежду, рассекать грудную клетку своими отчаянными мольбами и залезать вовнутрь, не давая вздохнуть. Я бы спокойно уехал, зализывая раны и сославшись на чрезмерно важные дела, потихоньку исчез бы из их жизни, но я никак не должен был видеть полное отсутствие счастья на ее лице, не должен был целовать ее тогда и прижимать к себе этим вечером. Теперь Лера знает, или во всяком случае догадывается, что на самом деле произошло той ночью. Ее остекленелый взгляд и поспешный уход сказали все за нее.

Тогда какая нахрен разница сейчас. Она же хотела правды, и теперь сполна ее получит.

Поворот, еще один, угол дома и наконец-то нужный подъезд. Я достаю мобильник и нетрезвым взглядом ищу номер. Пожалуй, с алкоголем я все же переборщил, однако в противном случае меня бы тут не было.

«Трус» — раздается в голове, и я болезненно морщусь, в полной мере осознавая, что даже по прошествии стольких лет не могу признаться любимой девушке в чувствах и тем более, сознаться в собственном предательстве другу. А Кир узнает, я сам ему скажу. Хоть в этом буду до конца честен. Набрав Леру и прождав несколько гудков, слышу ее вполне бодрый, но все же усталый голос.

— Игорь, что-то случилось?

— Почему не спишь? — вопрос вылетает сам собой, пока я, выглядывая из-под лобового стекла, всматриваюсь в знакомые горящие окна кухни.

— Учусь, завалила несколько контрольных на прошлой неделе.

— Как это ты так? — вкрадчиво интересуюсь я, не желая повышать тон, и слышу в ответ ее насмешливый голос.

— Да вот, из-за одного дурака переживала, — Лера мягко смеется, и мои губы сами расплываются в улыбке.

­— А если я скажу, что этот дурак сидит в машине под твоими окнами, — на секунду повисает тишина, а затем я слышу легкий смешок.

— Не говори глупостей.

— Я серьезно, вот смотрю на окна кухни.

На другом конце слышится шорох и тихие шаги, в окне тут же появляется силуэт Леры.

— Игорь, зачем ты…

— Хочу поговорить, спустишься?

— Игорь, — неуверенно тянет Лера, но я молчу, точно зная, что она все равно согласится. И не проходит и пары секунд, как я слышу тихое «ладно», а еще через мгновение на кухне гаснет свет.

Сходу замечаю в темноте ее хрупкую фигурку. Голова снова начинает кружиться, но уже не от выпитого алкоголя, а от предвкушения желанной близости. Больше не вижу смысла тормозить свои желания, все равно этой ночью наша связь оборвется. Решение принято и сил сопротивляться больше нет, потому я без стеснения стираю и так ставшие призрачными для меня границы.

Не без труда выхожу из машины, перед глазами все плывет. Плевать, не впервой. Нетвердой походкой иду к Лере. Она как всегда прекрасна, даже сейчас в мешковатой куртке, надетой поверх пижамы, и без капли макияжа. Неповторимый оригинал, почти недосягаемый для меня, но не сегодня.

— Пройдемся? — спрашиваю я, легко улыбаясь.

— Ты что, на машине? — ее звонкий упрек ласкает слух.

Лера говорит что-то еще, но я не слушаю, а просто беру ее за руку и веду по улице, ловя ее обеспокоенные взгляды.

«Волнуется за меня» — не без удовольствия смакую эту мысль в голове, впрочем, сейчас не до того. Я здесь совершенно за другим.

Медленно, будто лениво начинаю говорить:

— Что, если я скажу, что ты мне нравишься?

Лера останавливается, в ее взгляде читается недоумение, тут же сменяющееся веселым огоньком в глазах и улыбкой на губах. Лера радостно кивает и смеется.

— Конечно, нравлюсь, как я могу не нравиться.

Легко усмехаюсь и, не скрывая, любуюсь ее ребяческой, даже несколько детской манерой. Лерка, как не выросший ребенок — вечно веселый, сочувствующий всем подряд и все понимающий. Все, кроме того, что так необходимо мне и без чего даже дышать кажется чем-то невозможным.

Наклоняюсь чуть ближе к ней, слегка пошатываясь и подражая ее манере, задорно улыбаясь, произношу:

— А если я скажу, что люблю тебя?

Слова даются легко, после стольких лет ожидания, боли и бесящего до атомов бессилия. А это простое слово «люблю», не в состоянии описать даже доли тех разрывающих мою грудную клетку эмоций, отчаянно рвущихся к той, кому обязаны своим появлением.

Губы Леры слегка дрожат, и она сбивчиво произносит:

— Игорь, ты же не серьезно? Ты пьян, поговорим завтра.

Чувствую, как истерический смех подкатывает к горлу. Не будет никакого завтра, и даже утра этой ночи не будет. Верный пес сорвался с цепи, не в силах больше терпеть эту агонию, и теперь несся на всех парах к такой необходимой и желанной цели.

Да простит меня Киря, я не хотел.

Резко наклоняюсь еще ближе, рывком тяну Леру на себя и целую. Жадно. Настойчиво. Страстно. Не давая шанса отстраниться, лишь углубляя поцелуй, проскальзывая языком меж ее губ, теша себя надеждой, что этот поцелуй она запомнит надолго, а сознание услужливо будет его подкидывать каждый раз, когда она целует моего лучшего друга.

Лера начинает мелко дрожать в моих руках, а ее маленькие ладошки настойчиво упираются в мою грудь. Без особого желания отрываюсь от столь манящих губ, но отстраниться я не в силах, и лишь сильнее сжимаю малышку в объятиях, зарываюсь носом в ее волосы, вдыхая столь любимый, цветочный аромат. Чувствую судорожное дыхание около груди и жалостливый, почти умоляющий шепот:

— Игорь, пожалуйста, не надо, ты же…

— Прости, — на выдохе произношу я и сильнее прижимаю хрупкое тело к себе, проводя свободной рукой по волосам, стараясь успокоить, — знаю, что мудак и последняя тварь, знаю, что не должен, но я больше не могу держать это в себе и… не хочу, — последние слова звучат громче остальных и действую словно спусковой крючок. Лера с еще большим напором пытается вырваться и я с шумным выдохом отпускаю ее, делая шаг назад.