Старый кабан опустил голову и промчался через поляну, огибая дольмен и вломился в заросли на дальнем конце поляны. Однако его юный спутник оказался не таким хитрым. Он перемахнул ров и скрылся за дольменом. Эмир последовал за ним. Мы с Аланом бросились к противоположной стороне, чтобы отрезать ему путь к бегству. Бран остановился у рва, чтобы не дать нахальному поросенку отступить.

Свинья миновала дольмен, увидела нас, но ее это не смутило. Эмир преследовал подсвинка и дал нам с Аланом шанс. Но проворная свинья заметалась среди камней и опять ускользнула от нас. Эмир крикнул, когда снова увидел ее рядом с собой, а теперь и я заметил коричневую шкуру, когда свин обогнул круг и начал следующий.

Алан метнул копье. Оно вонзилось в мягкую землю прямо перед мордой молодого кабана. Свинья испуганно хрюкнула и бросилась в камни дольмена.

Я видел, как свин юркнул в глубокую тень от верхнего камня; на фоне яркой зелени позади дольмена животное было хорошо заметно. А потом оно исчезло.

Свинья просто растаяла на глазах. Вот я ее вижу, а вот ее уже нет. Она просто испарилась вместе с хвостом, щетиной и клыками, не оставив после себя даже визга.

Да, я это видел, видел и понял. Желудок сжался, сердце пропустило удар и на меня навалилась слабость. Копье выпало из разом ослабевших пальцев; я хотел подхватить его, но промахнулся. Копье упало на землю.

— Куда она делась? — в растерянности крикнул Эмир. Он посмотрел на Алана, приготовившегося к броску. Никто из них не видел, как исчезла свинья.

— Спряталась! — ответил Алан, указывая на расщелину между камнями.

Эмир осторожно подошел к дольмену и сунул копье в густую тень. Он полагал, что спугнет животное. Дрожащими руками я подобрал повод и повернул коня, покидая поляну. Бран увидел меня и, естественно, спросил:

— Ну как, они ее прикончили? Ллев!

Я не ответил. Не мог говорить. Я просто пришпорил лошадь.

— Ллев! — окликнул меня Бран, — что там у вас случилось?

Я знал, что случилось: перепонка между мирами стала настолько тонкой, что испуганная свинья перескочила порог средь бела дня. Баланс между мирами нарушен; бесконечный узел развязывается. Потусторонний мир и явленный мир, который я оставил позади, перемешивались. Надвигался хаос.

Пустота грохотала у меня в ушах. Холод коснулся сердца. Моя серебряная рука похолодела. Холод проник в кости. Чернота залила глаза.

— Ты ранен, господин? — крикнул мне в спину Вождь Воронов.

Не обращая внимания на Брана, я ехал дальше…. На опушке леса меня догнали остальные. Они были обеспокоены моим поведением и разочарованы неудачной охотой. Я прекрасно чувствовал их молчаливое недоумение. Мы вернулись в лагерь, и я, уже входя в шатер, приказал Брану.

— Найди Тегида и приведи сюда.

Гэвин не было. Без сомнения, она где-то гуляла с Танвен. Я сел на красную бычью шкуру в центре палатки, скрестил ноги, обнял себя руками и уткнулся головой в колени. Внутри поднималась холодная волна отчаяния. Как бы я хотел не видеть того, что видел, и не понимать смысла случившегося!

— Тегид, поскорее, — пробормотал я, медленно раскачиваясь взад и вперед.

Так мне было легче сопротивляться приливу отчаяния, не давая затопить меня и унести с собой. Не знаю, сколько времени прошло, но шорох в дверном проеме отвлек меня. Кто-то вошел. Я открыл глаза и поднял голову.

Надо мной склонялся Тегид.

— Я здесь, брат, — тихо сказал он. — Как прошла охота?

Я снова закрыл глаза и покачал головой. Не дождавшись моего ответа, он спросил:

— Что случилось? Лью, расскажи мне. Что произошло?

Я протянул вперед серебряную руку.

— Холодно, Тегид. Она как лед.

Он коснулся металлической руки.

— Верно. Я чувствую то же самое, — сказал он, выпрямляясь. — Расскажи об охоте.

— Там было три свиньи, — начал я, запинаясь. — Они устроили нам знатное приключение. Мы преследовали их по лесу. Одна сбежала. Мы гнали двух других… Вышли на поляну. Там был дольмен и круглый ров. Одна из свиней промчалась через дольмен… а потом исчезла.

— Кто исчез? Дольмен?

Я с неприязнью взглянул на него. Непохоже, чтобы он издевался.

— Свинья. Свинья исчезла. Я видел, как она ушла, и знаю, куда она ушла.

— Остальные видели?

— Да какая разница! — Я сплюнул.

Тегид внимательно наблюдал за мной.

— Главное, что я видел. Еще до того, как попасть в Альбион, я видел эту свинью. Это как с зубром, понимаешь?

Тегид не понимал. Да и как бы он понял? Пришлось рассказать о зубрах, о тех зубрах, на которых мы охотились во время похода на Финдаргад, и которые исчезли в холме так же, как сегодня исчезла свинья.

— Подожди, но мы же тогда убили его, — возразил Тегид. — Мы же ели мясо, он спас нас от голодной смерти.

— Там было ДВА зубра! — горестно сказал я. — Одного мы убили, а другой исчез. Именно из-за него мы с Саймоном попали в Альбион; он нас сюда привел. И свинья, за которой мы сегодня гнались, та же самая, которую я уже видел перед тем, как пришел.

Тегид покачал головой.

— Я слышу тебя, брат, но пока не понимаю, почему тебя это так расстраивает, — сказал он. — Прискорбно, конечно, но…

— Да как ты не понимаешь! «Прискорбно!»

Тегид какое-то время стоял, глядя на меня, а затем сел и спокойно сказал:

— Если ты хочешь, чтобы я понял, объясни, что это значит. — Он произносил слова медленно и четко. Видно было, что бард себя сдерживает, и это дается ему нелегко.

— Это значит, — сказал я, снова закрывая глаза, — что Неттлс ошибался. Баланс не восстанавливается. Узел вечности продолжает развязываться.

Мы с Тегидом долго проговорили, но мне так и не удалось объяснить ему роковой смысл исчезающей свиньи. То ли мне не хватило убедительности, то ли он не хотел понять. Наверное, я просто не нашел нужных аргументов. Он не видел опасности.

— Тегид, — сказал я наконец, — уже поздно, и я устал. Давай что-нибудь съедим.

Тегид согласился, что так будет лучше, и вышел из палатки. Я вышел вслед за ним. Мрак и обреченность настолько проникли в мое сознание, что я был поражен, увидев потрясающий закат: розовые перья, сердолик, медь, вино и фуксия рассыпались великолепными мазками на сияющем гиацинтовом небе. Я моргнул и какое-то время смотрел на потрясающий закат. Воздух еще не остыл, но в нем уже чувствовалась вечерняя прохлада. Вскоре загорятся звезды, и я увижу еще одно величественное зрелище.

Несмотря на все трудности, Альбион пока держался. Как это оказалось возможным? Что его хранило? Что поддерживало его в самый разгар мирового катаклизма?

— Что ты видишь? — тихо спросила Гэвин. Она подошла бесшумно.

— Я вижу чудо, — ответил я. — Смотрю и удивляюсь, что такие вещи все еще существуют.

Она видела, что мы с Тегидом заняты разговором и не хотела нам мешать, но теперь ей не терпелось узнать, о чем это мы так серьезно беседовали.

— Ты голодный? — спросила она и взяла меня за руку. В ее темно-карих глазах светилось любопытство.

— Жаль, что ты не слышала, о чем мы разговаривали.

— Когда король советуется со своим Бардом, лучше им не мешать, — ответила она. Ни следа раздражения я не уловил в ее голосе, понятно было, что как ей не любопытно, но она стояла на страже и никому не позволила бы нам мешать.

— В следующий раз я обязательно позову тебя, Гэвин, — сказал я. — Извини, так уж вышло.

— Ты чем-то обеспокоен, Лью? — Она пригладила мне волосы. — Я пойду, прикажу принести еду в шатер и подожду тебя там.

— Нет. Не хочу оставаться один. Пойдем вместе.

Мы немножко прошлись. Молча. Гэвин шла рядом, и я начал понемногу расслабляться. В шатер мы вернулись, когда в небе уже зажигались первые звезды.

— Полежи, отдохни, а я распоряжусь насчет еды.

Она ушла, и я смотрел ей вслед. Мне нравилось каждое движение ее гибкого тела. Меланхолия отступила. Со мной была моя любовь, а впереди — жизнь, свободная от всяких условностей. Душа Гэвин сияла, как пламя маяка, указывая мне путь. Хотелось взять ее на руки и никогда не отпускать.