Король задумался.

— Я тебя услышал, — ответил наконец Кинфарх. — Утром я сообщу о своем решении.

Мне показалось, что Лью готов спорить, но я знал, что это только ужесточит суждение Кинфарха. Поэтому я поспешил заговорить:

— Мы будем ждать вашего решения, господин.

Кинфарх удалился в свои покои, а люди разошлись спать, оставив Лью, Кинана, Брана и меня поговорить.

— Как он может отказаться? — недоумевал Лью. — Воды нет. Здесь нельзя оставаться.

— И все-таки мы не уйдем, если король не даст своего согласия, — сказал Кинан. — Придется ждать до завтра.

— Что ж, — вздохнул Бран, — тогда я иду спать. — Он встал, и я слышал, как его шаги удалились в угол зала, где он собрался спать на покрытом соломой полу.

— Вот это здравое решение, — сказал Кинан. — Идемте, я покажу вам, где лечь.

Мы встали и двинулись к двери зала. Однако у выхода нас встретила одна из женщин, дежуривших возле Ффанд.

— Лорд Бард, — обратилась она ко мне, — идемте со мной. Девочка хочет вас видеть.

Мы отправились втроем. Когда мы вошли в освещенную комнату, я услышал, как женщина тихо сказала:

— Пришел бард, дитя. И с ним Лью.

При этих словах мое внутреннее зрение обострилось. Я видел фигурку девушки, лежащей на подстилке. Кожа бледная, и едва заметно светится.

— Тегид? — позвала она.

— Я здесь, Ффанд, — сказал я, становясь на колени возле постели.

— Мне холодно, — пожаловалась она. Голос был таким слабым, что я едва ее слышал.

В хижине было душно, но Ффанд била дрожь.

— Принесите еще один плащ, — сказал я одной из женщин.

Лью опустился на колени рядом со мной.

— Больно, Ффанд?

Она судорожно вздохнула.

— Нет. Только очень холодно.

— Ты хотела что-то мне сказать? — спросил я.

Прошло мгновение, прежде чем она снова заговорила.

— Где Твэрч?

— Лежит снаружи. Весь день не отходил от двери. Тебя ждет.

— Привести его? — спросил Ллев.

Она едва заметно покачала головой.

— Без меня ему будет плохо, — прошептала она.

— Ффанд, — сказал Лью, — ты поправишься. Скоро ты снова сможешь сама присматривать за ним.

— Позаботься о нем, — сказала девушка, ее голос стал слабее. — Он — все, что у меня есть.

— Ффанд, послушай… — начал Лью. Он взял ее за руку. — Фанд?

Но дух ее уже улетел. Не было ни последнего вздоха, ни предсмертной дрожи. Ффанд умерла.

Лью посидел, держа ее за руку, затем наклонился и поцеловал в лоб. Потом быстро встал и вышел на улицу. Женщина вернулась с плащом. Вместе мы развернули его укрыли тело Ффанд. Потом я тоже вышел.

— …а затем возьми Брана и Алана, — говорил Лью. — Я приведу лошадей.

Кинан поспешно отошел, а Лью повернулся ко мне.

— Пришельцы уходят сегодня вечером! Я об этом позабочусь, — сердито сказал он.

— Но мы должны…

— Сегодня вечером! — яростно повторил Лью. — И ты пойдешь с нами, Тегид!

Дневная жара сменилась ночной; но даже сейчас в природе не было утешения. Тем не менее, двигались мы быстро: Лью, я и четверо воинов Кинана охраняли незнакомцев, ехавших на двух колесницах Кинфарха. Кинан ехал впереди с факелом, Бран и Алан позади.

Нам надо было попасть туда, где наша дорога с севера пересекалась с дорогой на запад, ведущей к холмам Каледона, — короче говоря, на перекресток. По словам Кинана, он отмечен курганом с березовой рощей на вершине. Это было священное место, и именно отсюда мы намеревались отправить пришельцев обратно в их собственный мир.

Лью по-прежнему настаивал на том, что незнакомцев следует вернуть немедля и, похоже, у меня не было причин ему возражать. Итак, мы отправились в путь, надеясь достичь перекрестка на рассвете, ко времени между временами, когда дверь в другой мир на мгновение откроется в этом святом месте.

Ночь была против нас; луна не освещала дорогу, и путешествие заняло гораздо больше времени, чем мы предполагали. Мы спешили, надо было как можно быстрее добраться до места вовремя.

— Чудно, — пробормотал Кинан. — Я прекрасно знаю эту местность. Должно быть, в темноте мы проехали мимо кургана. — Он остановился и повернулся ко мне. — Наверное, стоит повернуть назад.

— Нет, — коротко ответил Лью, поравнявшись с нами. — Даже в темноте мы бы заметили дорогу. Идем дальше.

— Да что тут заметишь! — возразил Кинан. — Я собственную руку не замечаю в этой тьме кромешной, не то что дорогу впереди.

Лью не смутился.

— Идем дальше, Кинан. Ни одного лишнего дня в Альбионе они не останутся.

Кинан вздохнул и поторопил лошадь.

Мне все равно: яркий день вокруг или непроглядная ночь. Мое внутреннее зрение и не думало мне помогать. Зато я внимательно прислушивался к любому звуку: Твэрч бежал почти бесшумно, иногда обнюхивая что-то на тропе; потрескивал факел, копыта лошадей глухо ударяли о землю; скрипели колеса колесниц. Я услышал, как птица, испугавшись нашей процессии, взлетела с резким криком и исчезла в бесформенной пустоте.

Впереди ждал длинный спуск с холма в долину. Кинан остановился, пытаясь понять, где мы находимся. Позади остановились колесницы.

— Не вижу ничего! — пожаловался Кинан. — У Тегида и то больше шансов найти этот перекресток.

— Сильно промахнуться мы не могли, — мрачно сказал Лью. — Тебе знакома эта долина?

— А я почем знаю? — огрызнулся Кинан.

— Но ты же должен представлять, где мы, — настаивал Лью.

— Я бы представлял, если бы мог хоть что-нибудь видеть!

Лью какое-то время молчал. Факел трещал, Кинан обиженно сопел.

— Ладно, двигаемся дальше. Эта дорога должна вывести нас к Сарн Катмаил… — решил Лью.

— Возможно, — уныло согласился Кинан и проворчал: — а может, и нет.

Лью тронул лошадь. Скрипнула кожа, ей ответил скрип колес. Я последовал за остальными, страстно желая, чтобы мое внутреннее зрение проснулось и показало мне хоть что-нибудь. Но я, как и другие, ехал в полной темноте.

Мне показалось, мы ехали долго. Все молчали, тишину нарушал лишь стук копыт и скрип колес. Должно быть, я дремал в седле, даже не осознавая этого, потому что разбудил меня чей-то голос: «На востоке светает». И почти сразу Кинан крикнул: «Вот оно!»

Я встряхнулся, прогоняя остатки сонливости.

— Вон курган, — говорил Кинан. — От него нам надо на юг.

— Далеко? — спросил я, останавливая коня рядом с Лью.

— Нет, совсем близко, — ответил Кинан. — Если поторопимся, то успеем вовремя. Он тряхнул поводьями. — Едем!

В быстро редеющем сумраке мы помчались к кургану.

— Сарн Катмаил! — выкрикнул Лью, спрыгивая на землю. Он подбежал к моей лошади.

— Поторопись, Тегид. Времени не так уж много.

Я слез с коня, достал посох.

— Отведи меня к перекрестку.

Лью привел меня к тому месту, где торная тропа огибала курган и пересекалась с Сарн Катмаил. Я постоял, осваиваясь, махнул посохом на все четыре стороны света, взывая по очереди к добродетелям каждой. Это делало перекресток священным местом. Затем я сделал несколько шагов к западу, все еще хранившему плотную завесу тьмы. Концом посоха я начал чертить на земле круг, произнося заклинание Таран Тафод.

— Modrwy a Nerth… Noddi Modrwy… Noddi Nerth… Modrwy… Drysi… Drysi… Drysi Noddi… Drysi Nerth… Drysi Modrwy… — Я повторял слова до тех пор, пока не ощутил, как они вспыхнули во мне пламенем. Звуки Тайного Языка разлетелись, как искры, во все стороны.

Я продолжал повторять заклинание, пока не замкнул перекресток в кольцо. И когда конец моего посоха соединил концы круга, я почувствовал, как волосы у меня на руках встали дыбом; кожу начало покалывало от волны силы, плещущейся вокруг меня.

— Приведите пришельцев, — потребовал я и услышал их торопливые шаги.

— Видишь круг, который я нарисовал на земле? — спросил я Уэстона. — Пойдете этим путем. Кинан, возьми двоих воинов, пусть каждый встанет рядом с пришельцем, а потом пройди по кругу три раза по солнцу, — приказал я, делая движение рукой.