— Ничего другого я тебе и не желаю, — ответил я. — Ты прямо сейчас пойдешь?

— Пожалуй. Надо быть на месте до темноты, мой запах должен успеть рассеяться.

— Тогда иди и возьми с собой вот это, — я протянул ему мешочек с орехами. — Удачной охоты!

Он ушел, а мне оставалось только ждать. Луна взойдет поздно, значит, вернется он не раньше утра. Надо поддерживать костер, чтобы он мог найти дорогу обратно в лагерь, если вернется затемно.

Наступила ночь. Я взял арфу и начал наигрывать. Пение струн наполняло ночную тьму вокруг меня, словно сияние костра, — жаль только, что пламени его я не видел. Я пел тихонько песнь мира и покоя, чтобы не нарушать безмятежности ночного леса.

Звуки арфы разливались и таяли в воздухе, огонь тихо потрескивал, и тут я почувствовал чье-то присутствие неподалеку. Чуть-чуть поменялся воздух, по коже пробежала легкая дрожь возбуждения — за мной наблюдали. Я сосредоточился. Гость стоял где-то за пределами лагеря. И это было не животное.

Я перестал петь, но продолжал наигрывать на арфе, прислушиваясь к звукам вокруг меня. Сначала я ничего не слышал, но потом… до меня донесся приглушенный выдох. Я отложил арфу и медленно встал.

— Кто здесь? — спокойно спросил я.

Ответа не было, но едва уловимо зашелестели листья, как будто кто-то отпустил ветку, мешавшую смотреть.

— Выходи, — сказал я, на этот раз уверенно. — Раздели со мной огонь.

Снова никакого ответа.

— Бояться нечего, я не причиню тебе вреда. Подходи, поговорим.

Вместо ответа прошуршали листья, и я понял, что незнакомец ушел. Я подождал. Тишина... Я снова остался один.

Я встал и подошел к тому месту, где стоял мой застенчивый гость. Опираясь на посох, постоял, прислушиваясь, но в лесу было тихо. Я повернул обратно к огню и почувствовал что-то под ногой. Я наклонился и поднял непонятный предмет — плоский, с острыми шипами, явно растительного происхождения. Некоторое время я вертел его в пальцах, прежде чем до меня дошло: это была веточка падуба.

Лью вернулся на рассвете с добычей — косулей, которую он бросил у костра и тут же в волнении поспешил рассказать мне, что он видел.

— Это невероятно! — едва отдышавшись, заговорил он. — Тегид, ты не поверишь! — Всю дорогу от озера до лагеря он бежал с косулей на плечах, и запыхался после подъема к лагерю.

— Я не спал, — он громко вздохнул, — нельзя спать, а то свалишься с дерева… похоже, я там простудился. — Подвинься, я погреюсь… замерз, хотя, пока бежал, согрелся. Так вот. Я видел…

— Успокойся, — предложил я. — Рассказ не убежит.

Он глубоко вздохнул пару раз.

— Представляешь, я уронил копье, — продолжил он более твердым голосом. — Прямо на тропу. Было темно, но луна светила, и я видел его. Пришлось спускаться. — Он еще подышал. — Я поднял копье, и… Тегид, это странно, но я уверен, так и было. За мной наблюдали. Я решил, что это олень, наверное, и побыстрее забрался обратно на дерево. Я старался не шуметь, чтобы не спугнуть зверя. Уже приготовился к броску… — он опять сглотнул. — Я ругал себя самыми последними словами, потому что думал, что упустил шанс добыть мясо. Я утвердился на ветке и тут услышал звуки на тропе. Я всматривался изо всех сил, — голос Лью дрожал от волнения, — и я увидел, Тегид! Ты не поверишь! Сначала я не понял, что вижу. Просто такое более темное место под деревом. А потом… Там были глаза! И лицо! Тегид, глаза блестели в лунном свете. Оно смотрело прямо на меня! Оно меня видело! Это было такое…

— Подожди, брат, — прервал я его. — Так кто на тебя смотрел?

— Это было… как это… леший это был! Не знаю, как у вас называется…

— И я не знаю, пока ты не расскажешь, что видел. Постарайся описать.

— Похоже на человека — очень высокий, худой, весь в листьях и шипах. Наверное, у него на голове волосы росли, но я видел только тело, сплошь покрытое ветками и листьями. А глаза… Тегид, огромные глаза! И он смотрел прямо на меня. Я уверен, он меня видел. Знал, что я сижу на дереве. Я чуть не упал, когда увидел это. А он… просто стоял и смотрел. Ну, такой…

— Сайленчар, — сказал я.

— Сайленчар? — Лью попытался понять значение нового для него слова. — Застенчивый куст… робкое дерево?

— Дерево, да, — ответил я. — Только не застенчивое, а тайное, скрытое. Это очень старое слово; оно означает «таящийся в лесу».

— И что оно такое?

Я протянул ему ветку падуба. Лью взял ее, покрутил в пальцах и непонимающе посмотрел на меня.

— Он и сюда приходил, — объяснил я. — Думаю, услышал мою арфу.

— Он… кто?

— Таящийся в лесу. Сайленчар.

— Зелёный Человек, — тихо проговорил Лью. — Там, в моем мире, мы называем его Зеленым Человеком или Зеленым Джеком. Один раз я видел, это было… — Он замолчал, припоминая. — В общем, мы с Саймоном видели одного такого, видели Зеленого Человека, сайленчара, на дороге. Прежде чем попасть сюда. Это было в Шотландии, в Каледоне, примерно в этих самых местах… — Он замолчал.

Я подбросил дров в огонь.

— Садись, — сказал я. — Отдыхай.

Он послушно сел.

— Зеленый Человек, — прошептал он.

Я протянул руку и потрогал косулю. Хорошая добыча.

— Ты добыл отличную еду. Нам на несколько дней хватит.

— Это не я, — неожиданно сказал Лью. — Сайленчар принес. Перед рассветом я услышал звук на тропе и приготовился. Но тут увидел… такое зеленое пятно — ветки, листья и сучья, только они двигались, а потом исчезли, а под деревом лежала косуля. Уже убитая. Я спустился. Она была еще теплая; нескольких минут не прошло, как ее убили. Я подождал некоторое время, но ничего не происходило. Тогда я подобрал косулю и понес в лагерь.

Некоторое время мы сидели, слушая потрескивание огня и гадая, наблюдает ли за нами сейчас сайленчар.

— Думается, он с самого начала нас видел, смотрел, как мы разбивали лагерь, как работали с камнем. А потом принес в подарок еду. Такой у него способ приветствовать гостей. Таящиеся — очень старые. Когда роса творения была еще свежа на земле, они уже жили здесь. С приходом людей ушли в леса. Ждут, наблюдают.

— За чем наблюдают?

— За всем. Они знают все, что происходит в лесу. Ухаживают за деревьями и животными. Они хранители леса.

— Ты сказал, что он нас поприветствовал. С чего бы?

— Не могу сказать. Но за нами будут следить. Мне кажется, он взял нас под защиту.

— И накормил.

— Да. Оставим ему мяса в знак уважения и благодарности. Если он его примет, мы будем знать, что он не возражает против нашего присутствие здесь.

Лью повесил косулю за задние ноги на дерево, перерезал горло и оставил, чтобы кровь стекла. Он начал снимать шкуру, пользуясь ветками, но я его остановил.

— Ты устал. Идти спать. Оставь мне, я сделаю.

— Уверен?

— Да. Разбужу тебя к ужину.

Занятие оказалось не настолько сложным, как я опасался, — не потому, что я не видел, а скорее потому, что у меня не было под рукой острого ножа. Кремневым лезвием и скребком шкуру легко испортить. Но все-таки я разделал тушу. Разделил ее на четыре части; те, что на потом, завернул в шкуру, потроха оставил зверям и птицам. Я работал поодаль от лагеря, чтобы отбросы были не на виду.

Закончив, я вернулся с мясом к огню, разворошил костер и над сильным огнем повесил два окорока на вертелах из зеленой ивы, приготовленных Лью. А потом стал ждать, когда он проснется.

В полдень мы прекрасно пообедали. Ели, пока влезало, а потом пошли к озеру пить и купаться. В воде от холода покалывало кожу, но мы плавали и резвились, как бобрята. Жаль, мыла не было. И еще мешала повязка, то и дело сползавшая на нос.

Лью заметил, что вожусь с повязкой, и подплыл ко мне.

— Давай посмотрим, как оно там у тебя заживает, — предложил он.

— И твою рану надо бы осмотреть, — заметил я.

Лью тут же начал снимать бинт со своей культи.