В ту ночь мы спали под звездами — и еще много ночей после этого. Жилье для нашего растущего клана не построишь по мановению волшебной палочки. Но мы росли. Как и говорил Калбха, в холмах бродили бездомные племена. В Альбионе царил хаос; мужчины скитались по земле в поисках безопасности и утешения. Кланы южного Каледона и Ллогриса уподобились овцам, гонимым хищным псом. Я почти не сомневался, что рано или поздно они найдут дорогу в Динас Дур, безопасную гавань на севере.

И они находили. В Маффар, солнечный сезон, к нам пришли Мауртони, Катрини и Неифиони, первые, которых встретил Калбха. За ними последовали и другие: Денкани, Саранаэ и Винии с юго-востока; Ффотле и Марканти из плодородных центральных земель; Иучари с восточного побережья; Гоибнуи, Таолентани и Оириксени с высоких холмов северного Ллогриса.

Мы расспрашивали каждое пришедшее к нам племя и клан, выслушивали их скорбные рассказы. В каждой истории было одно и то же: Мелдрин, Бешеный Пес, бушевал на земле. Смерть и разрушение сопровождали его, а после оставалось опустошение.

Многие говорили, что слышали о нашем северном убежище. Когда мы спрашивали их, откуда они узнали, где нас найти, все ссылались на каких-то других советчиков. Казалось, слухи разносил ветер; люди, идущие по земле, услышали слово и последовали за ним. Мы держали совет, чтобы решить, что же нам следует делать, поскольку было ясно: это лишь вопрос времени, когда весть достигнет Мелдрина и он решит нас уничтожить.

— Мы не можем прятаться от него вечно, — сказал Кинан. — Он обязательно придет. Но если вдоль хребта мы поставим наблюдателей, то по крайней мере будем знать о его приближении.

Мы так и сделали.

Но предупредил нас не сигнальный огонь, а остатки небольшого клана на восточном побережье, пятеро братьев и их умирающая мать. Именно они принесли новости о кораблях с воинами, направлявшихся в Инис Скай.

Внутренним взором я видел их: трижды по тридцать воинов, ждущих, пока корабли не подойдут к берегу. Грозная линия темных облаков нависала с востока; ветер развевал плащи. Но вода в защищенной бухте оставалась гладкой, как расплавленный свинец. Я обратил незрячие глаза к небу и увидел чистое голубое пространство, все еще сияющее над головой. Я почувствовал запах дождя в воздухе, а за близкими скалами шумели волны, разбиваясь о берег.

Четыре корабля с квадратным парусным вооружением и крепкими мачтами подошли ближе. Кроваво-красные паруса раздувались на ветру, и тихоходные суда будто неслись навстречу приближающейся буре. Наши лошади, почувствовав близкую грозу, трясли головами и рыли копытами песок. Двое мужчин и четверо мальчишек отведут их обратно в Динас Дур. Там будет ждать лорд Калбха. Лошади не понадобятся там, куда мы направляемся, а если вдруг нас ждет неудача, Калбхе они пригодятся.

На третий день после отъезда из Динас Дура корабли вышли нам навстречу из южного Каледона.

— Три дня пути вдоль хребта приведут вас к здешнему побережью, — наставлял нас Кинан, постукивая по земле палкой, которой только что рисовал очень грубую схему местности. — Вот здесь будут ждать корабли. — Он ткнул палкой в землю. — Четыре корабля — это все, что у нас есть, — добавил он.

— Четырех хватит, — твердо заявил Лью.

— Корабли все равно не смогут взять лошадей.

— Лошади нам не пригодятся, — ответил Лью.

— Нас немного против войска Мелдрина, — сказал Бран. — У него по крайней мере пятьсот человек…

— Если верить нашим наблюдателям, — скептически заметил Калбха, — они не сошлись в счете кораблей.

— Пусть Мелдрин берет с собой сколько хочет людей, — с нажимом произнес Лью, — а мы возьмем столько, сколько у нас есть.

— Но если вам придется выступить против него в бою… — настаивал Калбха. Король протестовал, потому что его решено было оставить присматривать за жителями Динас Дура.

Лью покачал головой.

— Однажды мы обязательно встретим Мелдрина на поле битвы, и тогда померяемся с ним силами. Но не сейчас. Тут важно не число. — Он поднялся, стряхивая пыль с рук. — Жди, Калбха, грядет день возмездия. — На том наш военный совет и завершился.

Кинан немедленно ускакал с четырьмя воинами в Дун Круах на юге, чтобы взять корабли отца. Следующие дни мы провели, готовя оружие и лошадей для поездки к побережью, ожидая дня нашего отъезда и спасая уязвленную гордость лорда Калбхи из-за того, что его не включили в боевой отряд.

Три дня спустя, на рассвете, мы отправились в путь вдоль длинного, гладкого, как стекло, озера через тихую долину. Плотная тьма моей слепоты — время от времени и без предупреждения — освещалась яркими образами окружающего меня мира: люди и лошади, движущиеся по зеленым долинам… серебристый туман, стекающий по склонам с высокого гребня… Яркий солнечный блик на блестящем наконечнике копья… воины в красных плащах с круглыми белыми щитами… сверкающее голубое озеро и синее небо с серыми облачками… сумерки крадутся по небосводу, и звезды горят, как костры, на огромной темной равнине…

А еще я слышал пронзительный крик орлов, парящих на ветру... приглушенный стук копыт лошадей по тропе и легкое позвякивание повода. Я слышал шутки мужчин, запасающихся хорошим настроением перед военными тяготами.

Конечно, план был рискованный, как и любой другой, учитывая наше сложное положение. Единственное наше преимущество, на котором мы строили расчёты, — внезапность. Других шансов поймать Мелдрина мы не видели, потому как если он будет знать, что мы с Лью выжили, станет осторожнее. Один шанс, единственный. Но если все пойдет по плану, нам хватит и одного.

Лью отлично знал остров. Шесть лет под опекой Скаты подготовили его к этой нашей авантюре. Он знал, куда могут незаметно пристать наши корабли; знал, какие холмы и долины обеспечат защиту; знал, как можно атаковать каэр с максимальной эффективностью. Наш план целиком базировался на знаниях Лью в области военной науки. Впрочем, Кинан знал остров не хуже.

Пока мы двигались вдоль хребта, я пытался — как и много раз раньше — заглянуть немного вперед, приподнять завесу будущего, чтобы увидеть, чего можно ждать от встречи с Мелдрином. Ничего я не увидел. Никаких видений, поэтому я оставил это занятие. Знание придет тогда, когда его дарует Дагда, не раньше. Быть по сему!

И вот теперь мы стояли и смотрели, как корабли Кинфарха входят в бухту — одну из множества укромных бухт, выгрызенных морем в скалах северного мыса. «У этого места должно быть название, — подумал я, слушая плеск волн и далекие раскаты грома: — Например, Куан Донеанн, Штормовой залив».

Лью стоял у воды и разговаривал с Браном. Потом он подошел ко мне, и его шаги четко прозвучали на галечном берегу.

— Этот человек нравится мне все больше и больше, Тегид, — сказал он, останавливаясь рядом со мной.

— Он — хороший командир, — ответил я. — Вороны взлетят по его команде, и он поведет их за тобой, куда бы ты ни повелел, брат.

Он не стал возражать.

— Тебе что-нибудь открылось об Инис Скай?

— Пока ничего, — признался я. — Но можешь быть уверен, если что-то будет, я тебе сразу скажу.

— Думаешь, это глупая затея?

— Да, — признался я. — Ну и что? Мы не можем оставаться в стороне, если есть хоть малейший шанс спасти их.

— Надеюсь, еще не поздно, — мрачно пробормотал Лью.

— Что бы тебе хотелось от меня услышать? Поведай мне свои желания, и я это скажу! — Я говорил излишне раздраженно, в основном для того, чтобы преодолеть неуверенность в голосе Лью. Неопределенность, как и сомнение, — это такая форма страха.

— Правду я хочу, — ответил Лью. — Как думаешь, что нас ждет?

— Правды хочешь? Так я тебе скажу правду — не знаю. Пока не прибудем на Скай, не узнаем!

— Поспокойнее, брат, — с обидой сказал Лью. — Я всего лишь спросил.

— Ладно. Я тебе вот что скажу, — сказал я, несколько смягчившись.