– Говорят, – начал лорд Вертин, – что тебе надлежит унаследовать королевский трон.

– Верно говорят, – сухо отозвался Квентин. По его тону никто не мог определить, что он думает по этому поводу.

Вертин смущенно оглянулся на лордов.

– Мы хотели принести вам присягу на верность, – пояснил он.

Квентин удивленно посмотрел на них.

– Тот, кто владеет Сияющим, – наш Король, – сказал один из дворян.

Его поддержал хор одобрения. Словно из ниоткуда возник Толи. Он нес в руках меч. Квентин улыбнулся другу и принял оружие у него из рук. Он сразу ощутил тепло рукояти и услышал шепот клинка, когда тот покидал ножны. Лесная поляна озарилась ярким светом, когда Квентин поднял меч, чтобы все могли его видеть.

Собравшиеся лорды тут же спешились и выступили вперед, а потом все, как один, опустились на колени. Квентин с мечом в руке торжество произнес

– Пусть Бог, чья сила горит в этом клинке, горит и во мне. Я принимаю вашу присягу.

Лес огласился радостными возгласами и криками одобрения. Тейдо и Ронсар протиснулись к нему и похлопали по спине, а затем подданные подняли его на плечи и понесли во дворец. Если кортеж уходил со слезами, то возвращался он с ликованием.

Время траура продлится еще много дней, но уже с этого момента опустошенная земля стала оживать. С похоронами Эскевара будто упокоились все мертвые, равно как и старый порядок в стране. Квентин олицетворял новое, яркое будущее, сиявшее не слабее чудесного меча нового короля.

Наступала новая эпоха, новый король готов был повести туда людей королевства. Из всех тех, кто радовался и приветствовал это новое, только Дарвин, святой отшельник из пелгринского леса, знал, что будет: Время короля-жреца наконец-то пришло. Завещанное от века исполнилось.

Перевод с англ. В. И. Грушецкий, 2026 год

МЕЧ И ПЛАМЯ

Согбенный старец очень, очень преклонных лет тащился по извилистой тропе, тяжело опираясь на длинный изогнутый посох, часто останавливаясь передохнуть и посмотреть на запад в сторону Аскелона. Он был одет в мантию жреца с капюшоном. Капюшон скрывал его черты, и хотя день был жарким, он не обнажал голову, а так и продолжал идти, закутанным с ног до головы. Издалека он казался черным жуком, карабкающимся на холм, с трудом несущим свой тяжелый панцирь. Добравшись до вершины холма, он уселся на камень под старым деревом. Тени от него, почитай что не было; да и какая тень от засохших корявых веток?

Многие паломники сидели здесь до него, прося богов о ниспослании счастливого предсказания. Но старик не был паломником и не возносил молитв. Он просто сидел и, прищурившись, посматривал кругом. Пели птицы, марево нагретого воздуха струилось над тропой. В туманной синей дали его орлиный взгляд различал темно-зеленое полотно леса Пелгрин, похожего на огромное зеленое море. В долине внизу крестьяне трудились на полях ради урожая. Они покрикивали на ленивых волов, словно возносили мольбы к глухому богу. Старика не интересовал пейзаж, простертый под ясным голубым небом. Он смотрел на храм, возносившийся над полями белой глыбой. Он тяжело поднялся на ноги, переложил посох в другую руку и продолжил путь.

Добредя до храмового двора, он долго стоял, опираясь на посох, словно ждал знака, подтверждающего цель, ради которой он прошел столь долгий путь. Посмотрел на восток, на горы, чьи могучие вершины возвышались над горизонтом. Там клубились темные облака, неторопливо плывущие на запад. Старый жрец прошел через вымощенный камнем двор к ступеням храма, поднялся по лестнице, поднял железное кольцо на двери и несколько раз коротко постучал. К нему вышел служитель в красном плаще.

– Храм закрыт. – Служитель с неудовольствием посмотрел на старого жреца. – Если хочешь молитв или предсказаний, возвращайся часам к семи.

– Ты же видишь, я – жрец! – глухо произнес старик. – Мне надо повидаться с Верховным жрецом Ариэля.

– Он никого не желает видеть, – сказал храмовый страж. – Он уединился для молитвы.

– В самом деле? Но я пришел по делу величайшей важности. Он должен меня принять.

Храмовый страж с отвращением оглядел морщинистого старого жреца; выражение лица привратника явно говорило о том, что старику с его посохом здесь не очень рады. Он еще обдумывал ответ, когда старый жрец заговорил снова.

– В любом случае, не тебе решать. Позови кого-нибудь из старших братьев. Мне все равно. Если не верховный жрец, то его помощник, или кто там у вас сегодня дежурит?

Храмовый страж покосился на старика, во взгляде читалось безмолвное проклятие, и закрыл дверь. Жрец некоторое время подождал, и уже снова взялся за кольцо, но тут услышал по ту сторону двери шаги. Высунулся молодой жрец с рябым лицом. За ним стоял хмурый страж.

– Ну, – спросил молодой жрец, – что вы хотите?

– Хочу поговорить со старшим жрецом. Это же не запрещается? У меня к нему дело, и довольно важное.

– Он никого не принимает без предварительного уведомления, – отрезал жрец.

– Ну так уведомьте его, – тихо сказал старик. Его выцветшие глаза смотрели твердо.

– Верховный жрец Плуэлл приказал не беспокоить его. Я дежурю по храму и могу помочь вам.

– Я в этом весьма сомневаюсь. – Старик улыбнулся. – Но вот что ты точно можешь сделать, так это передать ему, что я хочу его видеть. Полномочия для этого у тебя есть.

Лицо молодого человека прибрело кислое выражение. Он набрал в грудь воздуха, чтобы послать старика подальше, но прежде чем он успел заговорить, пожилой жрец поднял руку и приказал:

– Делай, что я говорю. – Это было сказано просто, но так властно, что молодому жрецу показалось, что ему дали пощечину.

– Подождите вон там, – пробормотал дежурный по храму. Он указал на каменную скамью под деревом, у стены.

– Подожду, – согласился старик. Он повернулся и начал медленно спускаться по ступеням храма.

– А что мне ему сказать, кто просит аудиенции? – крикнул ему вслед молодой жрец. Старик остановился, оперся на посох и, казалось, тщательно обдумал вопрос. – Так что? – нетерпеливо спросил молодой жрец.

– Скажи ему, – проговорил старик наконец, – что пришел его друг с востока. – Скрюченной рукой он порылся в складках одежды. – И передай вот это. – Он протянул поблескивающий предмет, похожий на талисман. Молодой жрец вышел из храма и принял предмет. Подержал его на ладони и внимательно осмотрел. Это оказалось нечто, похожее на медаль из черного камня, испещренную странные незнакомыми символами. Камень был холодным. Пока жрец держал его, он ощутил странное чувство, пожалуй, даже предчувствие гибели, сгущающейся вокруг, словно на солнце набежали плотные облака. Он ничего не сказал и вернулся в храм. Старик продолжил спускаться по ступеням и медленно направился к скамье под деревом. Он устроился ждать в тени.

День тянулся неторопливо. В полдень к храму пришло несколько паломников. Дежурный жрец встретил их и принял подношения. Паломники подождали, а затем были допущены в храм к своим оракулам. Скоро они вышли и удалились, весело переговариваясь, довольные тем, что наобещали им жрецы. Никто не обратил внимания на старца, сидящего тихо, как идол, под деревом у стены. Наступил вечер, подул прохладный ветерок с востока, принес запах дождя. Когда багровое солнце в огненном блеске опускалось за золотыми полями долины под храмом, из дверей вышел жрец с факелом и зажег тот, что торчал в каменном держателе посреди храмового двора. Факельщик медленно повернулся, ощутил взгляд, и всмотрелся в тень старика, все еще сидящего на скамье. Поняв, что там сидит человек, жрец невольно отшатнулся, едва не выронив факел. Повернувшись, он торопливо ушел в храм. Двери за ним захлопнулись, эхо разнесло звук удара по пустому двору. Старик не двинулся с места; он просто снова закрыл глаза и продолжал ждать. Высокие облака, которые нес верховой ветер, словно рваными парусами заслонили луну, восходящую над долиной. Ветер налетал порывами, и вдалеке уже слышались приглушенные раскаты грома.