Я взглянул на восток, на восходящее солнце. Первые лучи коснулись вершины холма, а огня, приветствующего новый день, у нас не было. Огонь Белтайна не пришел. Значит, год будет черным. Я схватил лук и закрутил тисовую палочку, сделав тетивой несколько оборотов. Я спешил, как будто скорость могла чем-то помочь. Черный год! Не бывать этому! Водя луком над дубовой колодой, я думал только об одном: огонь, явись!

Мгновение спустя вверх потянулся крошечный столбик серебристого дыма. Я осторожно подул на искру и дал ей разгореться. Не успело сердце совершить и двух ударов, как огонь уже взлетел высоко. Возможно, кто-нибудь из остальных заметил что-то неладное, но не единым вздохом или взглядом не показал этого. Но я все-таки надеялся, что кроме нас с Гвенллиан никто ничего не заметил. Новый год должен начаться правильно, я хотел этого всеми силами. Огонь горел. Я встал, чтобы приветствовать новый год.

Затем мы испекли белтайнский хлеб из зерна и меда. На плоских камнях я пожарил рыбу, птицу, говядину. Гэвин раздала яблоки и фундук, хранившиеся до поры во время Соллена, а Гован разлила по чашам пиво и сладкий желтый мед. Хлеб, приготовленный на огне — это все, что требуется по традиции, но по желанию разные кланы добавляют и другие продукты, в зависимости от того, что бы они хотели получать в изобилии на протяжении всего года.

Так, едой, питьем и песнями, мы приветствовали новый год. Гвенллиан, удобно пристроив арфу на плече, услаждала небеса прекрасной мелодией. Она подарила этому дню драгоценный музыкальный подарок. Пел и я, и наша песня улетала ввысь, как дым от костра. Только вот песне моей недоставало искренности, потому что в моем сердце жил страх.

Огонь догорел; я собрал угли, чтобы дать начало огню в зале Скаты. Пепел разделили в соответствии с традиция Белтайна. А потом мы вернулисьв каэр.

Я больше не думал о неудаче с огнем, сосредоточившись на предстоящем собрании. Обсуждал сам с собой разные вопросы, думал, что сказать братству, как побудить бардов Альбиона к совместным действиям, особенно если помнить последнее собрание, закончившееся раздором. Начался новый день, и мы с Лью начали готовить наш каррах к путешествию на Инис Бейнайл, остров Белой Скалы, где должен состояться горседд.

В ясный, продуваемый ветром день мы с Лью попрощались с нашими друзьями и подняли парус, взяв курс на Инис Бейнайл.

Я не знал, сколько дервидди ответят на призыв, но когда Главный Бард одного из трех королевств Альбиона назначает сбор, все барды должны откликнуться, если им не мешают более важные дела. Как Главный Бард Придейна я имел право объявить горседд.

Обычно на него собираются барды из всех кланов и королевств, поскольку дервидди не придерживаются уз кровного родства, как другие люди; и мы не клянемся в верности никакому господину или вождю, кроме того, кто правит нами. Мы, держатели королевской власти, связаны с самим суверенитетом; мы верны королевству, а не королю.

Во всяком случае, так должно быть. Короли приходят и уходят, но суверенитет остается. Короли — это люди, а люди могут поддаться искушениям, их можно подкупить, только суверенитет чист и незапятнан изначально. Барды Альбиона следят за чистотой суверенитета. Мы, хранители королевской власти, всегда внимательно наблюдаем за теми, кто покушается на хранимое нами.

Я держал курс по ветру, и серебристые рыбы разбегались от носа нашего суденышка. Мне очень хотелось пораньше добраться до Инис Бейнайл и узнать, кто прибудет первым, а еще я должен позаботиться о могиле Оллатира. Я хоронил его в спешке, и теперь пришло время оказать ему должные почести.

— Что ты собираешься им сказать? — спросил Лью, оторвавшись от уже далекого Инис Скай.

— Скажу, что принц Мелдрин силой взял королевскую власть Придейна, — просто ответил я.

— И чего ты от них ждешь?

— Для того и собирается совет. Посмотрим, что можно сделать.

Лью кивнул, глядя вдаль.

— Как думаешь, сколько людей будет?

— Не знаю. Я верю, что в Каледоне и Ллогрисе барды остались.

— Два по тридцать и два?

— Как это ты сосчитал?

— Сам же говорил, что во всем Альбионе три по тридцать и три, — ответил Лью. То есть тридцать один бард в каждом из трех королевств. В Придейне ты остался один, значит, два по тридцать и два. — Я правильно посчитал?

— Да, если все ответят на вызов. Некоторые могут не явиться.

— Что им может помешать?

— Их долг, прежде всего, защищать королевскую власть и народ, — ответил я. — Каждому предстоит решить, что важнее — остаться дома или отправиться на горседд.

— Понимаю. — Лью уселся спиной к мачте, сложив руки на коленях. — Ты расскажешь им о смерти Фантарха?

— Конечно. Это же самое главное! — сказал я, хотя сам не до конца понимал значения этого факта. — Братство решит, что делать и как восстановить Песнь Альбиона.

Песнь звучала с самого начала Альбиона. Фантарх был всегда, и он ее пел. Укрывшись под высокими горами, Главный Бард Альбиона пел Песнь; с его помощью она жила, в свою очередь, поддерживая все в этом мире.

Фантарх умер, но Песнь осталась. Главный Бард Альбиона сумел защитить ее и после смерти. Сильное заклинание позволило ему привязать Песнь Альбиона к тем самым камням, которые раздавили его и образовали над ним могильный холм.

Он сделал все для того, чтобы Песнь не покинула этот мир и Альбион не погрузился в полную тьму и хаос. Сейчас Поющими Камнями владел Мелдрин, ими он надеялся оправдать свои незаконные притязания на суверенитет Придейна.

— Как полагаешь, они попытаются отнять Песнь у Мелдрина? — спросил Лью. Время, проведенное на острове Скаты, позволило ему восстановить душевные силы. Сейчас он выглядел собранным и спокойным.

— Не знаю, — сказал я ему. — Такого еще никогда не случалось.

Мы заговорили о другом и подкрепились запасами, которыми нас снабдили друзья. Наш каррах уверенно рассекал волны, чайки парили над парусом. Ветер помогал нам, так что в начале третьего дня пути мы увидели Инис Оэр, большой остров рядом с Инис Бейнайл.

С попутным ветром мы обогнули широкий северный мыс и подошли к Инис Бейнайл с запада. За мысом нам открылся Уайт-Рок, небольшой остров, сиявший на солнце, как маяк. Прикрыв глаза рукой, я даже разглядел каменный столб в центре Инис Бейнайл. Вошли в пролив. Те, кто отправляется на Инис Бейнайл, часто разбивают лагерь на западном берегу Инис Оэр, а затем пересекают пролив на небольших лодках. Именно для этой цели дервидди и держат их здесь.

Среди скал на западном берегу Йнис Оэр есть песчаная бухта и каменная хижина, где можно хранить провизию и кое-какие другие вещи, необходимые тем, кто посещает священный остров.

Хижина стоит на краю травянистой долины, лошадям есть где пастись, к тому же по долине протекает чистый ручей. На Белой Скале нет места животным, нет места вооруженным людям или любому другому недостойному человеку; Инис Бейнайл, Остров Белой Скалы, — это священный центр Альбиона.

Мы высадились в бухте и подтащили лодку повыше. Лью набрал дров и принес воды. Нашу провизию мы загрузили в хижину, а я вышел на берег, взял одну из маленьких лодок и в одиночку отправился к Белой Скале на могилу Оллатира. Привел в порядок небольшой холмик и добавил к нему несколько гладких черно-белых камней. На могиле учителя я просидел до самого заката, потом встал и вернулся на остров ждать остальных бардов.

На следующее утро прибыли первые из них; семнадцать, и все из Ллогриса. Они ждали на восточной стороне острова и, увидев накануне наш корабль, обогнули мыс, чтобы присоединиться к нам. В сумерках из Каледона на двух каррахах прибыли еще одиннадцать бардов. А на следующий день сразу после рассвета из Ллогриса появились три лодки и несколько каррахов с мабиноги.

Двенадцать бардов из Каледона прибыли верхом в полдень, а остальные восемь — ближе к вечеру.