Я напрягал слух, пытаясь определить, откуда до меня доносятся звуки. Теперь уже не было сомнений, я слышу топот лошадей. Я уже мог различать детали.

И вот в тумане обозначились тусклые источники света… факелы, два факела, не более чем в двадцати шагах от меня. Я крепче сжал меч и приказал:

— Стоять!

Всадники сразу остановились. Факелы неподвижно плавали в воздухе; под ними совсем не различить было людей, но я отчетливо слышал дыхание лошадей и скрип кожи.

Не двигаясь с места, я прокричал:

— Если вы пришли с миром, у нас вы найдете теплый прием. А если хотите сражаться, вас тепло встретят совсем в другом месте. Покиньте седла!

Молчание длилось немного дольше положенного, или мне так показалось. Потом лошадь переступила ногами и послышался голос:

— Мы люди мирные. Но мы не будем подчиняться приказам человека, которого не видим.

— А я не умею приветствовать путников с мечом, — строго ответил я. — Так что мы оба в затруднительном положении. Однако на правах хозяина советую соблюдать осторожность.

Наступила тишина. Слышалось лишь шипение факелов. А затем голос неуверенно произнес:

— Лью?

— Кинан? — ошеломленно узнал я.

Послышалась невнятная команда, затем человек спрыгнул с седла и быстро пошел вперед. В тумане обрисовалась широкая фигура Кинана. Волосы, усы и плащ блестели от капель тумана, а глаза были широко раскрыты.

— Clanna na cú! — пробормотал он, и на лице появилось выражение огромного облегчения. — Ллев! Это ты, брат? — Он огляделся вокруг в поисках других воинов. — Mo anam, ты здесь один что ли?

— Привет, Кинан! — сказал я, вкладывая меч в ножны и сходя с коня. Тоже с немалым облегчением я его обнял. — Рад тебя видеть!

— Ничего себе встреча! — Он повернулся к своим спутникам. Их было около десяти человек, и они молча ждали на тропе. — Танвэн! Гвейр! Сам Серебряная Рука выехал нас встречать.

— Знал бы я, что тебя встречу, здесь уже были бы сотни людей с факелами, — сказал я.

— Думаешь, стоило затевать такие хлопоты? — спросил он. Его беспокойство сменилось замешательством. — Позволь, а что это ты тут делаешь в одиночестве, пугая мирных всадников мечом?

Я рассказал ему о незваных гостях, которых мы с Гэвин видели в долине, и спросил, не встретил он кого-нибудь.

— Да кого я мог встретить? — усмехнулся он, махнув рукой вокруг. — Я и тебя-то не видел из-за этого тумана. Думаешь, стоит их поискать?

— Да что толку! Сам видишь, какой туман. Идем. — Я направился к своей лошади. — У нас в очаге горит хороший огонь, и вас ждет приветственная чаша! Погреемся и выпьем за твой приезд. — Я вскочил в седло. Кинан все еще стоял и смотрел. — Ты что, хочешь сказать, что чаша тебя не привлекает?

— Никогда так не говори! — воскликнул он и поспешил к своему коню.

Кинан скомандовал своим спутникам, а я развернул лошадь и двинулся вперед по тропе. Но отъехали мы недалеко. Нас встретили Ската, Гэвин и отряд из тридцати воинов, все с факелами.

Мы остановились, и я объяснил, что произошло. После того как Гэвин и Ската обменялись приветствиями с Кинаном, Танвен и их сопровождающими, мы продолжили путь. По мере того, как мы поднимались на гребень хребта, туман редел, а наверху и вовсе рассеялся, хотя небо оставалось затянуто тучами. Ночь будет беззвездная. Я коротко переговорил со Скатой, и мы решили расставить вдоль хребта дозорных, чтобы не дать злоумышленникам перейти Друим Вран ночью.

Затем мы направились в кранног и в зал. Тегид ждал нас у очага.

— Привет, Кинан Два Торка! Приветствую тебя, прекрасная Танвен! — поздоровался он как только мы вошли.

Я приказал немедленно подать приветственную чашу. В зале в этот час было полно народу, и Кинана приветствовал хор голосов.

Бард тепло обнял Кинана, а затем повернулся к Танвен. Она наклонила голову и протянула руки, не пытаясь обнять Барда.

— Привет, Тегид Татал, — сказала она, как-то уж слишком холодно улыбаясь.

Я обратил на это внимание, но тут принесли чашу со свежим элем. Кинан с нетерпением принял ее у меня, сделал большой глоток и, вытирая рукавом густую пену с усов, подал чашу жене. Она выпила, а затем передала чашу Гвейру, командиру отряда Кинана.

— Спасибо, — сказала она тихим голосом.

— Я скучала по тебе, подруга, — сказала Гэвин, снимая с гостьи мокрый плащ. Она взяла Танвен за руки, и женщины обменялись поцелуями.

— И я рада тебя видеть, — ответил Танвен. — Я долго ждала этого дня. — Она протянула руки к огню, но я заметил, что она все еще мерзнет… или делает вид, что ей холодно. Впрочем, дорога в это время года и впрямь не подарок.

— Мы бы раньше пришли, — оправдывался Кинан, — но из-за тумана пришлось задержаться. А еще одна ночь в пути — это уже слишком.

— Главное, что вы уже здесь, — сказала Гэвин. — Пойдем, поищем тебе сухую одежду.

Женщины удалились, оставив нас сушиться у очага.

— До чего же хорошо, — вздохнул Кинан. — Я уж думал, мы никогда не доберемся.

— Я и забыл, что ты собирался приехать, — признался я.

Кинан расхохотался.

— Да я так и думал. Но сегодняшнее зрелище меня потрясло: Серебряная Рука с мечом, охраняющий тропу! Это надо было видеть! Неужто ты меня не узнал?

— Если бы узнал, то не поверил бы. С чего бы тебе бродить в тумане.

— Туман! Не говори мне о нем, вспоминать не хочу! — сказал он, закатывая глаза.

— Видать, туман действительно силен, если устрашил даже прославленного Кинана Два Торка, — заметил Тегид.

— А я о чем толкую? Этот проклятый туман тащится за нами уже несколько дней. Я чуть из-за него обратно не повернул. Но потом подумал о твоем превосходном эле и спросил себя: «Кинан Мачэ, зачем тебе торчать в снежный сезон дома, в холоде и одиночестве, когда…»

— Когда вместо этого можно наливаться моим элем! — закончил я за него мысль; он обиженно посмотрел на меня.

— Да я и не думал об эле, — возмущенно воскликнул Кинан. — Это ты мне нужен, а не твой чан. Хотя теперь я вижу, что твой пивовар мастер из мастеров, — он снова как следует приложился к чаше. — Нектар! Как есть нектар!

— Я тоже скучал без тебя, — сказал я ему. Отобрал чашу у Кинана и поднял ее. — Slаinte, Кинан Два Торка! Я осушил чашу, — впрочем в ней почти ничего не осталось — и потребовал снова ее наполнить. Один из мабиноги Тегида тут же примчался с кувшином.

— Как у тебя дела с урожаем? Скажешь доброе слово? — спросил Тегид, когда чашу снова наполнили.

— Сказал бы, да нету, — ответил Кинан, качая головой. — Плохо. Из-за дождей не успели вывезти зерно с поля. Потеряли много. Если бы не прошлогодняя удача, нас бы ждал печальный удел.

— У нас то же самое, — сказал я. — Год был хороший, а кончился плохо.

Передавая друг другу чашу, мы разговорились обо всем, что произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Пришли Гэвин и Танвен; Танвен в чистой сухой одежде, и даже волосы уложены. Теперь она избавилась от той скованной напряженности, которую я отметил вначале.

Мы подошли к столу, на котором стояла еда. Поели. Наши женщины мило болтали между собой. Мне вспомнилась сестра Гэвин. У моей жены не было других подруг, кроме сестер, а теперь они обе мертвы.

В зал вошла Ската и направилась прямо ко мне.

— Наблюдатели на месте, — сообщила она. — Если кто-нибудь попытается пересечь хребет, мы скоро об этом узнаем.

Больше она ничего не сказала, да и я больше об этом не думал. В зале было тепло и уютно (особенно с приходом Кинана), народ оживленно беседовал. Я выбросил незваных гостей из головы.

Я и на следующий день не думал о плохом, когда Гэвин и Танвен отправились на верховую прогулку. Дозоры на хребте ничего не видели и не слышали. Тумана там не было. Поэтому я выбросил эту проблему из головы.

Бран и Стая Воронов вернулись в тот же день. Наблюдатели на хребте видели, как они вошли в долину, и сообщили об их возвращении. Тегид, Ската, Кинан и я выехали им навстречу; и хотя они были грязными и уставшими от путешествия, настроение у них было хорошее.