«Битва деревьев« («Кат Годдеу») — древняя валлийская поэма (см. «Мабиногион». Волшебные легенды Уэльса. Научно-издательский центр «Ладомир», М., 1995, перевод В.В. Эрлихмана).

Грациан (367–383) – римский император, правил совместно со своим сводным братом Валентинианом (375–392). Грациан был свергнут и убит узурпатором Максимом.

Бран Благословенный – герой кельтской мифологии и эпоса. Прочесть о нем можно в книге «Чудесное плавание Брана» (М., Терра, 1996).

Омфалос – по-греч. «пуп».

Город Легиона – ныне город Честер.

Мамукий — современный Манчестер.

Брут (Бритт, Брит) – мифический римлянин, потомок троянцев, родоначальник бриттов, от имени которого якобы происходит слово Британия. В языке валлийцев имена Brito и Bruto должны были звучать одинаково.

Манавиддан – рассказ о Манавиддане представляет собой вольную обработку одной из ветвей «Мабиногион».

Вортигерн (Вортегирн, Гвортигирн) — король бриттов (около 425–450). Его история излагается в частности у Гальфрида Монмутского.

Аврелий и Утер – младшие братья убитого Константа, дети сраженного Константина... Иносказательный рассказ Мерлина, а также дальнейшие события — смерть Вортигерна, разгром Хенгиста — в самых основных чертах соответствуют «Истории» Гальфрида Монмутского.

Что касается рождения Артура, тут автор резко расходится с предшественниками. Читатель, которого заинтересует каноническая версия событий, может обратиться кроме того же Гальфрида к «Смерти Артура» сэра Томаса Мэлори (М., Наука, 1974, перевод И.М. Бернштейн), или к книге Ланселина Грина «Приключения короля Артура и рыцарей круглого стола» (М., «Путь», 1972, перевод Льва Паршина), или даже к «Полым холмам» Мэри Стюарт (С-Пб., «Северо-Запад», 1992, перевод И.М. Бернштейн), чья версия все же ближе к первоначальной.

Вортипор! Первый из нечестивцев, презреннейший из презренных! Кабан не так проворно зароется рылом в кишки своего собрата, как ты накинешься на всякое непотребство. Скверна течет из твоих дымных покоев, заливая страну гнусным потоком беззаконий.

Ты смеешь звать себя благородным. Смеешь звать себя королем. Король греховодников, вот ты кто! Ты увенчал себя лаврами, но они не заслужены, разве что нынче венчают лаврами за распутство, в котором ты и впрямь превзошел всех!

Уриен Регед! Имя твое — поношенье! Развратник! Прелюбодей! Верховный грабитель! Сосуд нечестия! Последний червь в отхожем месте выше тебя!

Верховный бражник! Верховный обжора! Ты оскверняешь все, к чему прикоснешься! Твое тело покрыто струпьями и гниет изнутри! Ты мертв и сам того не ведаешь, но труп твой смердит до небес!

Мальгон! Верховный пес Гвинедда! Как не похож ты на своего царственного отца! Мальгон Высокий был высок добродетелью и правдой, ты бесчестишь его память. Неужто ты позабыл все, что когда-то знал?

Ты захватил власть убийством и грабежом и потому зовешь себя Верховным Драконом Острова Могущественного. Думаешь закутаться в чужую славу, но на тебе она стала рубищем глумления. Пендрагон! Да будет вечный позор наградой твоей дерзости!

И все же был некогда король, достойный своей короны. И звали его Артур.

В бесчестном и растленном поколении имя великого короля вспоминают разве что для насмешки. Артур! Прекраснейший цветок нашего племени, благороднейший сын Кимры, правивший в Царстве Лета, Пендрагон Британии, он одевался Господней милостью, как пурпуром.

Слушайте, коли хотите, повесть об истинном короле.

Какой из Артура король! Он тщеславен, мелочен и жесток. Пащенок Утера, пешка Мерлина, неотесанный мужлан и глупец, обжора и бражник. Короче, тупой невежда.

Все это и многое другое болтают про Артура. Пусть болтают! Когда все слова сказаны, а спорщики выдохлись, остается один непреложный факт: мы пойдем за Артуром до адских врат и дальше, если он скажет. Лишь это — истина.

Покажите мне другого, которому бы так служили. "Кимброги", назвал он нас, "друзья", "соотечественники".

Кимброги! Мы — его мощная десница, щит и копье, меч и шишак. Мы — кровь в его жилах, крепкие мышцы, кость под его кожей. Мы — дыханье в его груди, ясный свет в очах, песня, что рвется с уст. Мы — еда и питье на его столе.

Кимброги! Мы для него — небо и земля. Артур же для нас — все это и много больше.

Подумайте об этом. Поразмышляйте хорошенько. Тогда вы, возможно, начнете понимать мой рассказ.

Почему нет? Кто, кроме самого Эмриса, знает больше меня? Я не бард, но мне слово: я знаю Артура, почти как никто другой, ведь мы во многом похожи. Мы оба — сомнительного рождения, королевские сыновья, отвергнутые отцами, оба жили вдали от родных и близких.

Моим отцом был Белин, король Ллионесса. Матерью — служанка в его доме. Я рано узнал, что ничего не получу от отца и должен сам пробиваться в жизни.

Безусым юнцом я попросился Мирддину в услужение, но ни разу не раскаялся в тогдашнем решении. Даже в долгие годы его безумия, одиноко бродя по глухим тропинкам Калиддонского леса, я мечтал быть лишь тем, кем однажды был: слугою и спутником Мирддина Эмриса, Верховного барда земли, что зовется Островом Могущественного.

Я, Пеллеас, царевич Ллионесса, расскажу, что видел... А видел я многое!

— Думаешь, надо, Мирддин? — смущенно шепчет Артур. — Все смотрят. Вдруг не получится?

— Получится. Давай!

Артур серьезно кивает и делает шаг к большому камню, в котором, глубоко вонзившись острием, стоит обнаженный меч.

Во дворе ни души. Те, кто шли к обедне, уже в храме. Холодно, вечереет. Редкие снежинки плывут в темнеющем небе, падают на мостовую к нашим ногам. Изо рта клубами поднимается пар.

Сочельник. Короли Британии съехались в Лондон держать совет — который год уже! — кому быть Верховным.

В камне — меч Максена Вледига. Меч Британии. Некогда им владел император Максим, затем — каждый в свой черед — Константин, Констант, Аврелий и Утер — Верховные короли Британии.

Да, пятнадцать лет минуло с первого Совета. Пятнадцать лет тьмы и усобиц, раскола, обид и поражений. Пятнадцать лет, за которые саксы снова набрались сил. Пятнадцать лет, за которые мальчик успел вырасти.

Он стоит, мрачно глядя на меч, засевший в камне почти по рукоять... смотрит с сомнением.

— Бери же его, Артур, — говорил Мерлин. — Он твой по праву.

Артур медленно тянется к бронзовой рукояти. Рука его немного дрожит. От холода? От страха? Наверное, от того и от другого.