— Бран затевает охоту. Не желаешь поучаствовать? — спросил Тегид, отвлекая меня от разных мыслей. — К полудню будем на месте. Бран и его Вороны хотят принять участие в играх, о которых рассказывал Кинан. Ты мог бы поддержать их.

— Пытаешься от меня избавиться, брат бард?

— Честно говоря, лучше бы тебе пойти. Пожалуйста.

Бран с удовольствием включил меня в состав охотничьего отряда. Я довольно долго не охотился, кое-что уже подзабылось.

— Не дело, чтобы копья Верховного Короля ржавели без толку, — заметил он. Я понимал, бард заботится о том, чтобы я не засиживался на троне, время от времени меняя его на седло. Справедливо.

Добравшись до места, где собирались заночевать, мы взяли копья и отправились в лес. Как и предсказывал Тегид, дело шло к полудню, день выдался теплым. Мы не хотели забираться далеко вглубь леса, но и на краю не рассчитывали найти достойную добычу.

Нас было шестеро. Мы разделились на три группы и шли по тропе по двое. Мы с Браном ехали в середине, на расстоянии трех-четырех длин копий друг от друга и, хотя я не мог видеть остальных в зарослях, я знал, что они неподалеку. Некоторое время мы ехали молча и наконец наткнулись на след диких свиней. Бран спешился, чтобы внимательно рассмотреть следы.

— Сколько их? — спросил я.

Бран, стоя на коленях на тропе, поднял голову и сказал:

— Стадо небольшое. Четыре или пять. — Он встал и посмотрел вперед, на тропу, прятавшуюся в тени. — Давай проедем подальше и посмотрим, что там.

Теперь мы удвоили осторожность. На охоте это обычное дело. Пока ты не видишь свиней, можно ненароком наехать прямо на них. Именно из-за этого и случались иногда несчастные случаи. Охотники теряли лошадей, но случалось и похуже, когда кабан нападал неожиданно. Дикие свиньи — бесстрашные бойцы и нападают без раздумий, если решат, что им угрожают. Но обычно при наличии шансов, как и большинство диких животных, они предпочитают бегство.

Мы с Браном проехали еще немного по дорожке и остановились, вслушиваясь. Воздух в глубине леса был неподвижен; только стук дятла нарушал унылую тишину. Затем, немного впереди, мы услышали низкое похрюкивание, затрещали ветки, зашуршали сухие листья. Бран указал копьем на густые заросли впереди и слева от нас. Мы ждали, не шевелясь, и скоро на тропу вышла большая свинья. Далековато для точного броска. Свиньи плохо видят, хотя у них острый слух и прекрасное обоняние. Однако ветра не было, и можно было надеяться, что она нас не учует и подойдет поближе. Мы ждали.

Из зарослей выскочили два маленьких поросенка — совсем крохи, родились несколько дней назад — и присоединились к матери на тропе.

Появились еще трое, все они издавали тихие мяукающие звуки. Малышня жалась к животу матери, и суетилась у нее между ног.

Бран медленно покачал головой; не стоило трогать свиноматку и оставлять детенышей без матери. Пора было сворачивать с дороги, чтобы освободить им место. Молодая мать, защищающая потомство, обычно довольно обидчива, и у нас не было желания ее расстраивать. Но едва мы свернули в сторону, как заросли дрогнули, и оттуда появился огромный старый кабан.

Он казался скорее испуганным, чем рассерженным, потому что остановился посреди тропы, вертя башкой в разные стороны, чтобы определить источник опасности. Несомненно, он учуял нас, но сразу не напал, и дал нам приготовиться. Мы опустили копья и двинулись вперед. И тогда кабан бросился на нас. Он приближался стремительно, но мы все-таки успели обсудить с Браном, как будем его брать; Бран должен был ударить в плечо, а я — по ребрам.

Кабан был отважным старым воином, мудрым, и очень сильным. Свою первую атаку он прервал в последний момент, так что нам пришлось развернуть лошадей, чтобы он оставался между нами. Высокий, с гребнем щетины на спине, он на миг замер в тени, опустив голову. Слюна капала с клыков. Тем временем свинья уводила выводок, с визгом улепетывая по тропе.

Мы с Браном приготовились к новой атаке. Я слышал удары собственного пульса в висках. Кровь закипала. Старый кабан оказался прекрасным возбуждающим средством. Не дожидаясь, пока он решит, что делать, мы двинули лошадей вперед, чтобы обратить его в бегство. Однако зверь не двинулся с места, стоял и ждал. Наши копья уже нависали над ним, когда он резко принял влево, подставив массивный бок под удар. Но было слишком близко, места для замаха уже не оставалось, и я отступил.

Кабан уловил мое движение и тут же бросился. Его ноги двигались так быстро, что предстали размытым пятном, клыки мерцали в тени, когда он мчался ко мне, покряхтывая на бегу.

Я изготовился для удара, но решил подпустить его поближе. Бран мчался ко мне, готовя второй удар, если я промахнусь.

Громкий визг ввинтился в воздух, и еще две свиньи выскочили из зарослей. Я заметил только два темных пятна, мчащихся под углом ко мне. Бран громко вскрикнул от удивления. Я резко дернул повод, мой конь присел для разворота, он пытался повернуться одним быстрым движением.

Первый кабан кинулся прямо под вздымающиеся передние копыта лошади. Второго мне удалось встретить ударом копья, прежде чем оно успело порвать бок коня. Я хорошо рассмотрел зверя, когда он отклонился в сторону, пытаясь уйти от моего копья. Это был молодой кабан, еще не достигший полного роста: худой и легкий, он возмещал недостаток массы скоростью и решимостью. Едва успев метнуться в одну сторону, он тут же изменил направление и бросился в другую.

Я крикнул Брану, чтобы предупредить об опасности, и краем глаза увидел, как он ударил вторую свинью коротким взмахом копья. Свинья упала, перевернулась на спину, задрав ноги в воздух, а затем поползла прочь, крича от боли. Так что у Брана возникла короткая передышка. Он приподнялся в седле и позвал меня, почему-то я слышал его крик как будто с некоторого расстояния. Когда он успел отъехать так далеко в лес? Я хотел ответить, но был слишком занят. Старый кабан пролетел мимо Брана и теперь оказался позади меня. Я услышал сопение, когда он бросился вперед.

Я развернул лошадь и сделал выпад копьем. Наконечник уперся в мускулистый выступ на вершине горба. Копье изогнулось, а затем раздался громкий треск и древко раскололось. Я вылетел из седла и рухнул боком на лесную подстилку. Падая, я успел перебросить ногу через седло, так что ногу не зажало упавшим вместе со мной конем. Я вскочил на ноги и метнулся ко второму копью, вставленному в чехол за седлом моего барахтающегося скакуна.

При виде моего сложного положения Бран метнул свое копье. Оно ударилось о землю в двух шагах от меня. Я схватил его, а затем повернулся к лошади и, потянув за повод, заставил ее подняться. Из сустава на плече животного текла кровь. Я надеялся, что рана несерьезная.

— Ллев! — крикнул Бран. Над моим плечом свистнуло копье и ударило бросившегося на меня кабана скользящим ударом, сбившим его с пути, в конце которого он надеялся найти меня. Я развернулся и ударил копьем, пока он проносился мимо, однако промахнулся. Хитрое животное увернулось, мотнув головой и забрызгав меня пеной с клыков.

Позади раздался топот копыт. Я повернул голову и увидел Эмира и Алана, спешащих нам на помощь. При появлении новых действующих лиц свиньи развернулись и помчались по тропе.

— Ага, бегут! — заорал Алан и бросился в погоню.

Следом понеслись Эмир и Бран. Я обхватил рукой шею своего скакуна и забрался в седло, чтобы последовать за товарищами. Свиньи ушли с тропы и подались в заросли, где до них труднее всего добраться. Нашей единственной надеждой на жареную свинину оставалось ожидание, когда они выскочат на открытое место. Вот тогда придет время точного удара.

Изготовив копья, мы расположились полукругом и двинулись к нашей предполагаемой добыче. Еще пара шагов… и мы неожиданно оказались на залитой солнцем поляне, поросшей ежевикой. В центре стоял дольмен: три вертикальных камня, увенчанные единственной огромной плитой, образующей импровизированную крышу. Дольмен окружал неглубокий, заросшим травой ров.