– Нет, я не сильная, – ответила ей тогда Алинея. Они сидели в саду среди первоцветов. И Дарвин был с ними. Он старался быть спутником королевы в те тревожные дни. – Горе ранит меня так же, как и других, но я не позволяю себе падать в омут печали. Дарвин дал мне надежду. И я живу с ней, она облегчает мне бремя утраты, я думаю о том, что могу помочь другим, у которых такой надежды нет.

– Тогда скажи мне, госпожа, как обрести надежду мне? Где найти ее? – спросила Эсме. Она запомнила слова Алинеи. И слова Дарвина. «Надежда, которую ты ищешь, рождается из веры во Всевышнего, Единого Истинного Бога всего, – сказал он ей. – Ищи Его, и найдешь. Он всегда обращается к тем, кто действительно хочет познать его». «Что мне делать? Где его храм?» Дарвин рассмеялся. «Он не похож на других богов. У него нет храма, и он не принимает серебра или золота, или жертвоприношений от беспомощных существ». «Нет?» Это ее больше всего озадачило. «Нет, – отшельник снова рассмеялся. – Он хочет тебя, всю тебя: твое сердце, твой дух. Он хочет твоей любви и поклонения, всего – и не согласится на меньшее». «Ты служишь требовательному богу, отшельник». «Да, ты правильно говоришь, Он требователен. Но благословение, которое он дарует, воистину божественное».

И вот теперь сломанный меч Дарвина лежит рядом с ним.

– Кто-то хотел, чтобы этот человек умер, – произнес лорд Гален, – иначе такой удар не нанести.

– Но кто же это мог сделать? – удивился сэр Дарет. – В этом лесу не водятся грабители.

– Да и зачем разбойникам нападать на него? Вы же видите, как он одет, – заметил сэр Хедрик.

– Это были не разбойники, – медленно проговорил Толи, – это похитители. Я готов поклясться, что тот, с кем я имел дело в лесу сегодня утром, хотел лишь одного – похитить. И кто-то ими командовал.

– Но зачем убивать его прямо на тропе? – покачал головой сэр Дарет. – Они же должны были понимать, что мы найдем тело.

Толи тщательно обыскивал окрестности, пытался разобрать следы, чтобы понять, что здесь случилось и как такое могло произойти. Но его усилия ни к чему не привели. Следов было слишком много. Оставалось непонятно, сколько человек здесь прошло, кто был верхом, а кто шел пешком. Но все же он понял, что всадников было двое, и как минимум один расстался с жизнью.

– Я думаю, – сказал Толи, глядя на юг, – король мог пойти туда.

– Вы действительно полагаете, сэр, что этот несчастный мог напасть на короля? – недоверчиво спросил лорд Гален. – Это верх неразумности, и у этого должна быть какая-то причина.

Толи задумчиво кивнул и посмотрел на небо. Солнце спускалось. По тропе протянулись длинные тени.

– Следует озаботиться похоронами этого преступника как можно скорее. Скоро сумерки, а я хочу пойти по следам как можно дольше.

По приказу Толи рыцари начали мечами копать неглубокую могилу в кустах на обочине дороги. Толи и лорд Гален осмотрели одежду жертвы в поисках какой-либо подсказки о том, кем он мог быть или откуда он мог появиться. Когда тело закопали, четверо снова отправились в путь, хотя солнце уже давно село, и над головами мигали первые вечерние звезды. Из леса несло холодом, сумерки стали гуще, но всадники продолжали путь, не обращая внимания на усталость или голод, начинавший грызть их животы.

Я уверен, что Квентин там, думал Толи, качаясь в седле. Я чувствую. Но тут таится что-то еще. Что-то сильное, и смерть одного из нападавших не имеет для него значения. Но что? Или кто?

Глава тринадцатая

– Ну что, Тап, – сказал кругленький человечек, – вот тебе и славное местечко, чтобы дать отдохнуть твоим костям, а? Или пройдем еще немного?

Собака посмотрела на хозяина и завиляла хвостом.

– Нет уж, хватит. Мы и так прилично сегодня пришли. И далеко от дороги уходить незачем. – С лязгом и грохотом лудильщик Пим начал сгружать свою ношу, развязывать тюки, мешки и связки сковородок и инструментов, которые тащил на спине. Но один сверток он осторожно положил на землю, прислонив к камню. Глаза сияли от радости, и он довольно потирал руки. – А теперь, Таппер, нам нужны дрова! – Он хлопнул в ладоши. – Скоро стемнеет. Сначала принесем дрова, а огонь придет за ними, а? То-то же!

Прошло совсем немного времени, а маленький лудильщик и его пес уже грелись перед огнем, хлебали суп и наблюдали, как на небе появляются первые звезды. На землю мирно опускалась ночь. Время от времени Пим украдкой поглядывал на сверток, стоявший у камня.

– Видишь, Тап? Это наше богатство, – говорил он и довольно хихикал про себя. Когда они доели суп и вычистили миски кто куском черного хлеба, а кто и просто языком, лудильщик потянулся за свертком и положил его на колени. – Смотри, Тап, – сказал он. – Старый Пим нашел сокровище. Да, нашел. Я же говорил, что рано или поздно мы его найдем. Смотри, смотри! – Дрожащими пальцами он осторожно развернул кусок ткани. В мерцающем свете костра явился большой меч: длинный и тонкий, почти незаметно сужающийся к смертоносному острию. Рукоять и эфес сияли в свете костра, словно вырезанные из драгоценного камня. – Видал я красоту, но такого не встречал, – сказал он, понизив голос от благоговения. – Видишь ли, это не обычный клинок, нет, сэр. Пим в мечах разбирается! Так вот что я тебе скажу: этот меч – королевский клинок, уверяю тебя. Да, это так. – Его пальцы пробежались по тонким отметинам на лезвии, прикасаясь к нему с особой осторожностью. Большая черная собака наблюдала за своим хозяином, положив голову на лапы. – О, да, – продолжал он, – клинок прекрасен. Он не для простолюдина. Некоторые дадут за него целое состояние, понимаешь ли. Хватит, чтобы купить настоящую повозку, и еще на точильный камень останется, круглый такой, с ножным приводом, он бы нам очень пригодился. Стали бы мы с тобой точить ножи, ножницы, лемеха, в общем, все, что нужно точить. Ты думаешь, Тап, я не умею? Умею, еще как! Кучу денег заработаем!

Лудильщик разглядывал меч, все еще не веря своей удаче. А потом он вспомнил, как нашел это сокровище, и содрогнулся.

– Жаль, конечно, того беднягу, Тап. Но мы-то тут ни причем, правда? Просто лежал себе на дороге, теплый еще. Недавно помер, я думаю. Ты же его первым увидел, верно, Тап? Да. Я же помню, ты зарычал, и я сразу сообразил: что-то не так. Да. Ты же не станешь рычать без причины, а уж тут причина, так причина. Человек погиб прямо на дороге. Ужасное дело! Голову ему почти отрубили, а этот... этот меч валяется в пыли рядом с ним. – Он взял меч в руку и почувствовал, как в него вливается сила меча. Лицо лудильщика сияло восхищением. – Старый Пим понимает такие дела, когда видит. Да, сэр. Некоторые будут готовы отдать немало золота, чтобы вернуть его. Проси сколько хочешь! И на повозку хватит, и на точильный камень. – Тут ему в голову пришла новая мысль. – А вдруг тот бедолага, что погиб на дороге, и был хозяином меча? С кого же тогда спрашивать золото? – Он нахмурился и покачал головой, поворачивая клинок в свете костра. – Нет, – наконец сказал он, – у этого никогда не было такого клинка. Нет, сэр. Ни у кого не было, кроме, может быть, короля. – Новая мысль поразила его, и глаза лудильщика округлились от страха. А вдруг они подумают, что я его украл? А что, могут ведь подумать, что это Старый Пим убил того человека и забрал его меч? – Нет! Не убивал я его, и клинок не отнимал. Старый Пим – миролюбивый малый. Это все знают. Меч просто валялся на дороге. А я его нашел. Как он туда попал, откуда мне знать. Только надо быть осторожным, о, да. Очень осторожным. Ведь найдутся такие, кто задумает украсть меч у бедного старого лудильщика. Тогда мы потеряем целое состояние. – Он горестно уставился на клинок, а затем его лицо снова прояснилось. – Надо его спрятать, Тап! Вот что мы сделаем – спрячем его. Завернем получше и спрячем где-нибудь, чтобы никто не нашел. А сами послушаем и посмотрим, что говорят, глядишь, и узнаем что-нибудь об этом мече. Да, Тап. Так и сделаем.