— Ты знаешь, куда ехать, — бросил Валтер, и машина тронулась.

Только тогда я смогла разглядеть водителя. Мужчина за рулём был огромен: широкие плечи, массивная шея, руки как у боксёра. Медные коротко стриженные волосы, светлее, чем у Новака, но всё равно яркие. Когда он чуть повернул голову, я увидела профиль с тяжёлым подбородком и квадратной челюстью. Не красавец, хотя вполне привлекателен. Он не произнёс ни слова, но от него исходило ощущение спокойной, контролируемой силы.

Машина мягко катилась по извилистой дороге вдоль побережья. Справа простиралось бесконечное синее море, слева тянулись белоснежные домики, утопающие в зелени оливковых рощ. Валтер молчал смотрел вперёд. Кира и Кай тихо переговаривались о чём-то своём. Я чувствовала себя лишней, словно случайно попала в чужой фильм.

Через пятнадцать минут мы свернули на узкую дорогу, ведущую вверх по склону. Ещё несколько поворотов и машина остановилась перед калиткой из кованого железа с замысловатым узором.

Водитель вышел, открыл ворота, а затем снова сел за руль. Машина въехала на территорию и остановилась перед домом.

— Приехали, — сказал Валтер.

Мы все вышли. Незнакомец открыл багажник, достал наши чемоданы и поставил их у входа. Затем кивнул Новаку, сделал странный жест рукой — двумя сложенными пальцами — указательным и средним, он приложил к виску. После бросил быстрый оценивающий взгляд на всех нас, задержался на мне чуть дольше, и, не сказав ни слова, сел обратно в машину.

— Кто это? — спросила я, глядя вслед уезжающему автомобилю.

— Рем, — ответил Валтер, как будто это всё объясняло. — Телохранитель моего отца.

— А что это был за жест?

Я попыталась повторить.

— Так прощаются и здороваются, — губы Валтера тронула лёгкая улыбка. — Пойдёмте внутрь.

Только тогда я по-настоящему увидела дом и на мгновение задержала дыхание. Вилла сверкала белизной на фоне ярко-синего неба. Двухэтажное здание с арочными окнами и террасами, обвитыми ярко-фиолетовой бугенвиллией. Классическая греческая архитектура, но с каким-то особым изяществом, словно здание вырастало из самой скалы.

Внешние стены были белоснежными — тот особенный, чистый белый цвет, который бывает только на подобных островах. Окна обрамляли синие ставни насыщенного лазурного оттенка, как само море внизу. Крыша была плоской, с просторной террасой, окружённой балюстрадой. Оттуда, должно быть, открывался захватывающий вид на море.

У входа стояли большие терракотовые горшки с лимонными деревьями и олеандрами. Мощёная дорожка из светлого камня огибала небольшой фонтан с журчащей водой.

Валтер открыл тяжёлую деревянную дверь, и мы вошли внутрь. Прохладный полумрак после яркого солнца заставил меня сощуриться. Когда глаза привыкли, я увидела просторную гостиную с белыми стенами и мозаичным полом из голубой и бирюзовой плитки. Мебель была простой, но элегантной — светлое дерево, льняные ткани, несколько антикварных предметов, создававших атмосферу изысканной непринуждённости.

Через стеклянные двери был виден задний двор с бассейном бирюзового цвета и оливковой рощей за ним. Вся противоположная стена представляла собой сплошное окно с видом на море, которое словно стало продолжением бассейна.

Сколько же всё это стоит. Сначала яхта, а теперь это?

— Спальни на втором этаже, — сказал Валтер, указывая на винтовую лестницу из кованого железа. — Выбирайте любую. Кухня там, — он кивнул в сторону арочного прохода. — Холодильник полон, если кто-то голоден.

Он говорил со всеми и ни с кем конкретно. Его глаза скользили по помещению, словно проверяя, всё ли в порядке, но ни разу не остановились на мне.

Я отвернулась и направилась наверх, чувствуя, как уныние следует за мной, словно тень. Винтовая лестница поскрипывала под моими шагами. Металл перил был прохладным под пальцами.

Второй этаж встретил меня длинным коридором с несколькими дверями по обеим сторонам. Все двери были одинаковыми — белыми, с латунными ручками, кроме одной, в самом конце, тёмно-красной.

Я открыла первую дверь справа. Небольшая комната с кроватью и письменным столом. Не то.

Вторая дверь вела в просторную ванную с мраморным полом.

Третья же открылась в комнату, которая заставила меня задержаться. Она была больше остальных, с панорамным окном, выходящим на море.

Широкая кровать с белоснежным покрывалом и множеством подушек занимала центральное место. Возле окна стоял плетёный стул-качалка. В углу изящный туалетный столик с большим зеркалом в серебряной раме. Небольшой гардероб из светлого дерева с ручной резьбой, изображающей морские волны.

Но главное, у дальней стены располагался широкий диван, обитый тканью цвета морской пены. Он выглядел достаточно удобным, чтобы служить дополнительным спальным местом.

Я услышала шаги позади и обернулась. Валтер стоял в дверном проёме с моим чемоданом и сумкой.

— Отличный выбор, — произнёс он, ставя вещи у кровати.

Его голос звучал ровно, но в нём проскользнуло что-то похожее на облегчение.

— В этой комнате есть диван, — Валтер кивнул в сторону мягкой мебели. — Нам не придётся... спать вместе.

Последние слова он произнёс с едва заметной запинкой. На секунду его взгляд встретился с моим, и я увидела в карих глазах что-то похожее на сожаление. Но может быть мне просто хотелось разглядеть в них подобное?

Я также заметила, что Валтер выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, которых не было утром. Вокруг губ обозначились тонкие линии, и я вновь почувствовала себя виноватой.

— Вторая ванная там, — он указал на неприметную дверь, которую я сначала приняла за часть стены. — Полотенца в шкафу. Если что-то понадобится, я.... — он замолчал, словно не зная, как закончить предложение.

— Откуда ты знаешь, где и что находится? Уже был здесь?

— Хозяин прислал мне очень подробный план всего, что есть в доме.

— Ммм. Понятно. Спасибо, — сказала я, не понимая, за что благодарю — за комнату, за информацию или за то, что он больше не настаивает на близости, которой я одновременно опасалась и жаждала.

Валтер кивнул и направился к выходу. У двери он остановился, словно хотел что-то добавить, но передумал. Его пальцы на мгновение сжали дверной косяк. Длинные, сильные пальцы с аккуратными ногтями и едва заметными мозолями на фалангах. Я никогда раньше не замечала таких деталей.

— Ужин через час, — сказал он наконец и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна в комнате, полной света и тихого шелеста моря за окном. Подойдя к окну, я распахнула его. Солёный ветер ворвался внутрь, принося запах зелени и нагретого камня. Внизу расстилалось море — бесконечное, синее, равнодушное к человеческим страданиям и радостям.

Как же оно было похоже на Валтера.

За ужином Кира рассказывала, как в детстве мы лазали по стройкам и воровали халву, которую дед делал своими руками, а затем прятал от нас. Кай внимательно слушал и иногда посмеивался. Я больше молчала, иногда добавляя что-то незначительное к рассказу, чтобы поддерживать разговор.

На плетёном столе на террасе стояли блюда с морепродуктами, свежий хлеб и вино, но мне ничего не лезло в рот. Валтер всё так же избегал моих взглядов, сосредоточившись на своей тарелке, лишь изредка нарушая тишину вопросами о том, достаточно ли соли или не нужно ли мне чего-нибудь ещё. Потом мы говорили о погоде, о работе и каких-то банальных вещах, о чем угодно, кроме того, что действительно имело значение.

После ужина он предложил всем прогуляться до пляжа. Песок ещё хранил тепло дневного солнца. Море шумело у наших ног, пенные гребни волн серебрились в густеющих сумерках. Каю и Кире будто наскучило наше молчание или они хотели побыть наедине и они ушли далеко вперёд, оставляя нас с Валтером вдвоём.

Мы шли вдоль кромки воды, сохраняя между собой расстояние, словно невидимая стена разделяла нас. Когда Кай и Кира превратились в две тёмные фигуры вдалеке, Валтер остановился и тяжело опустился на песок. Я помедлила секунду, затем села рядом, обхватив колени руками.