— Ия... — начал он, голос стал чуть тише. — Кого ты видела в окне?

Я невольно напряглась, почувствовав, как плечи сами собой поднимаются, но быстро взяла себя в руки, стараясь не выдать внутреннего беспокойства.

— Не знаю. Просто мне показалось, что кто-то стоит у дороги. Но, видимо, это была игра света.

Он не выглядел удовлетворённым ответом, но не стал настаивать.

— Хорошо, — сказал он после небольшой паузы, во время которой я слышала только тихое гудение вентилятора ноутбука. — Если что-то покажется снова, сразу скажи мне. Не нужно ничего скрывать, ладно?

— Ладно, — ответила я, не желая углубляться в этот разговор.

Как только в фильме показалась парочка главных героев, на лице Новака отобразилась печаль. Я лениво жевала попкорн и поглядывала на него. Постепенно выражение его лица менялось: глаза наполнялись то интересом, то волнением, словно каждая сцена пробуждала в нём глубокие размышления. Казалось, для Новака просмотр фильма был не просто развлечением, а настоящим анализом, погружением в смысл.

Кажется, отдыхать он не умеет.

Волнение, грусть, сосредоточенность — всё это сменяло друг друга, заставляя меня гадать, что же скрывается за его реакцией.

Когда фильм закончился, я нажала на пробел, останавливая финальные титры, и обернулась к Валтеру. Он молча смотрел перед собой, будто пытался переварить увиденное. В его взгляде читалось столько размышлений, что я невольно задумалась: что именно его так задело?

Не так я представляла просмотр романтического фильма с любимым. В моих фантазиях мы должны были уютно устроиться рядом, обниматься, смеяться над нелепыми моментами и жевать попкорн, запивая его сладкой колой. Но с Валтером всё всегда было иначе. Он был не обычным возлюбленным.

— Как тебе фильм? — спросила я, нарушив молчание, которое становилось всё более тягостным и давящим.

— Мне не понравилось.

Голос Валтера превратился в чуть слышный шёпот. Невидящий взгляд Новака блуждал где-то далеко.

Интересно, о чём он сейчас думает? Что его так расстроило?

Спросить я не решалась и просто ждала.

Когда Валтер наконец повернулся и посмотрел на меня, его лицо было безмятежно спокойным.

— Герой так отчаянно сопротивлялся чувствам, без которых уже не может жить, — проговорил он задумчиво, снова отводя взгляд к потемневшему экрану. — Всё это кажется таким бессмысленным.

— Почему ты считаешь, что это бессмысленно?

— Ты рискуешь потерять себя, — начал он после небольшой паузы, — свою прошлую версию, а значит, и настоящую. Я легко могу представить, что будет, если я потеряю воспоминания, в которых есть ты. Если я снова стану тем, кем был раньше... а мне совсем не нравится тот парень.

Валтер придвинулся ко мне и в его глазах увидела отголосок страха.

— Почему ты легко можешь это представить? — мягко поинтересовалась я, осторожно касаясь его руки.

— Драконы, — коротко ответил он, и я сразу догадалась, что он имеет в виду.

Тяжесть этого слова опустилась на мои плечи, вызывая неприятное ощущение в груди.

— Они ведь не станут? — как можно спокойнее уточнила я.

Может ли Дракара стереть память Валтеру, ту часть, где нет меня? Мне сразу же стало неприятно, и я тряхнула головой.

— Это маловероятно, но возможно. А ещё смерть...

— Смерть? — переспросила я, не понимая.

— Если я умру и вернусь, то забуду тебя. Я вообще ничего не вспомню. Моя память будет пустой. И если это случится, обещай, что хотя бы попытаешься спрятаться от меня.

Я внимательно посмотрела на него и поняла, что он говорит серьёзно. От возмущения мой рот раскрылся, и я не сразу смогла заговорить.

— Никогда! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. — Я никогда не пообещаю такого!

— Ия...

— Даже не начинай! Не смей говорить так, словно ты — сущее зло на земле, к которому нельзя приближаться. Ты сегодня весь день меня отталкиваешь. Это бесит!

Я чувствовала, как злость бурлит во мне.

— Я не хочу причинять тебе вреда сейчас, потому что полюбил, — попытался объяснить он, но это только подлило масла в огонь. — Но если потеряю память, я не знаю, кем стану.

— Серьёзно?! Ты уже должен был понять, что я не боюсь тебя, каким бы ты ни был.

— Это ты уже должна была понять, что я не положительный герой, а ты... — он резко осёкся, будто не хотел произносить то, что крутилось у него в голове.

— Чёрт! Как же меня это достало! — возмутилась я. — Драконы, если уж на то пошло, скорее сотрут мои воспоминания, а не твои! Так что это ты обещай, что снова станешь моим парнем!

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах на мгновение мелькнула боль.

— Тебе точно не смогут... — пробормотал он, едва слышно.

— Что ты сказал?

— Ничего, — быстро ответил он, очевидно, решив сменить тему. — В любом случае, мне не нравится, что в этом фильме наука не исцеляет, а разрушает.

— Моё мнение таково: если фильм вызывает столько различных эмоций, значит фильм хорош, — пробормотала я и встала с кровати.

В комнате повисла напряжённая тишина, которую нарушила едва уловимая вибрация. Валтер напрягся, протяжно втянув воздух в лёгкие. Он молниеносно метнулся к столу, где лежал телефон и одним плавным движением схватил устройство, а затем замер, словно статуя, уставившись на экран.

Я смогла наблюдать за тем, как бледность накрыла его лицо, как глаза стали стеклянными и мёртвыми, мир вокруг нас замедлился, и тишина стала почти осязаемой.

— Что-то случилось? — не выдержала я.

Он резко бросил телефон на стол, будто тот обжёг его пальцы.

— Нет, — коротко отрезал Новак. Его плечи быстро поднимались и опускались, словно он только что пробежал марафон. — Теперь пора всё рассказать. Подойди.

Я осторожно приблизилась и посмотрела туда, куда был направлен взгляд Валтера.

Необычная круглая вещица, похожая на брошь, поблёскивала, отражая лучи от комнатной лампы.

Странно, что раньше я её не заметила.

— Что это? — удивлённо спросила я, протянув руку к необычному предмету.

— Стой! — резко оборвал он, и я замерла на месте, быстро отдёрнув руку.

Валтер подошёл ближе, поднял круглую вещицу и поднёс её к свету, чтобы я могла рассмотреть её лучше.

— Это очень полезная вещь из... Армандора. Что-то вроде оружия.

— Ого! — выдохнула я, широко раскрыв глаза. — Армандор же — мир единорогов, так?

— Верно.

На вид вещица больше напоминала изысканное украшение, может быть, старинную брошь или сувенир, но никак не оружие. Её гладкая поверхность переливалась причудливыми оттенками, а по краям пробегал изящный узор, который казался почти живым.

— Это акус. Я приготовил его для тебя. На всякий случай.

— Акус? Так называется эта штука?

— Да. Можешь называть «Иглой». Я научу тебя, как этим пользоваться.

Он протянул мне вещицу, его пальцы слегка дрогнули, будто он не до конца был уверен в своём решении.

Я с опаской раскрыла ладонь и сразу же почувствовала тяжесть в руке.

— Видишь? — сказал он, наблюдая за мной с какой-то скрытой гордостью. — Он ложится в руку, как будто создан специально для тебя.

Я крепче сжала акус в руке, ощущая, как материал странно подстраивается под мою ладонь. Это было одновременно пугающе и завораживающе.

— Ого.

— Теперь немного разожми пальцы и посмотри на рисунок внизу, но не озвучивай, — спокойно, но с явной настойчивостью сказал Валтер.

Я послушалась и слегка разжала пальцы.

— Вижу! — радостно воскликнула я.

Валтер подошёл ближе и встал сзади.

— Вытяни руку вперёд и громко произнеси вслух то, что увидела. Только держи её подальше.

Я вытянула руку, как он велел, и произнесла громко и чётко:

— Черепаха.

Секунда — и из кончика предмета вырвался голубой луч, формируя тонкую иглу длиной около десяти сантиметров.

— Черепаха. Ну да, конечно... — зло усмехнулся Новак, и мои брови сошлись на переносице. — Не касайся её!

Опять этот тон, он что снова пытается сорваться на мне?