— К чёрту! Я с тобой ещё поквитаюсь!

— Ну прости... Я просто хотела...

— Он всё испортил! Сволочь! — выругалась подруга, снова ударив кулаком по столу. Глухой стук посуды заставил меня поспешно убрать тарелку с кашей в раковину.

— Что сделал Кай? — спросила я с надеждой, что на меня Кира злится уже не так сильно.

Подруга сморщила носик, её губы чуть дрогнули, прежде чем она выдохнула:

— Он чуть не утопил Петера... а точно, я же ездила с Петером.

— Точно, — кивнула я, пытаясь хоть что-то понять. — Ты что-то говорила про белые трусы.

— Опять ты про свои трусы!

— Мои? — возмутилась я. — Ты первая упомянула про какие-то трусы.

— При чём тут трусы? А, точно! Петер пытался учить меня плавать. А тут этот... появляется в своих белых трусах.

В конце фразы голос Киры поднялся почти до трагического пафоса, словно она рассказывала о какой-то грандиозной катастрофе, а не о мужчине. Последнее слово она произнесла с таким нажимом, словно именно «трусы» были ключевой деталью всей истории, источником всех бед. Её тон оказался настолько абсурдно комичным, что я не выдержала — громкий смех вырвался из меня, и я поспешила прикрыть рот ладонью, чтобы хоть немного смягчить своё несвоевременное веселье.

— Издеваешься?! — с укором спросила Кира, указав на меня пальцем. — И хватает же совести ржать тут, после того, что устроила.

— Я уже извинилась.

— Извинилась она! В общем, из-за этих белых трусов я случайно отвлеклась от Петера...

— Случайно? — переспросила я, всё ещё борясь с улыбкой.

— Абсолютно! — уверенно заявила подруга. — Конечно он был недоволен.

— Кай? — с интересом спросила я, потянувшись за яблоком, лежащим на столе. Я откусила кусочек, но, вспомнив о Валтере, положила его обратно.

— Петер! Началась стычка. И, знаешь, Кай оказался более... красноречивым, — последнее слово она выговорила с трудом, будучи ещё нетрезвой.

— И что потом?

— Потом Петер психанул и уехал, оставив меня с Каем, — призналась она и, к моему удивлению, чуть улыбнулась. — Мы много плавали, гуляли, даже сходили в ресторан.

— Пока всё звучит неплохо.

— Угу. А потом я... — Она замялась, опустив взгляд.

— Что ты сделала? — мягко спросила я, садясь рядом.

Кира подняла глаза и тихо, почти шёпотом, ответила:

— Я призналась ему в любви.

— О Боже, Кира. Ты снова сделала это первой!

Я вспомнила её прошлый опыт. Тогда она открыла своё сердце Яру, и он грубо отверг её, сказав, что никогда не сможет увидеть в ней женщину. Это было так жестоко, что я сама не разговаривала с ним две недели. И вот опять…

— Да, — кивнула Кира, её голос дрогнул. — И он снова сказал, что я не в его вкусе. Что я его не привлекаю.

Её лицо исказила гримаса боли, и, громко завыв, она опустила голову прямо на грязный стол.

— Ну перестань, — запричитала я, наклоняясь к ней и гладя по плечу. Для меня всегда было тяжело видеть слёзы моей жизнерадостной подруги. Я и сама была близка к тому, чтобы расплакаться вместе с ней. — Плевать на него!

— Не плеваааать, — срывающимся голосом рыдала она. — Я его люблю.

Я замерла.

Любовь

?

К Левиафану

?

Моё сердце дрогнуло от неожиданности. Она говорила это так искренне, с такой болью, что у меня не осталось сомнений: для неё это было настоящим чувством. Не симпатия, не желание — любовь.

— Любишь? — переспросила я тихо.

Кира медленно подняла голову, её красные глаза встретились с моими. На мгновение я подумала, что она отступит, скажет, что это была оговорка или порыв. Но вместо этого она кивнула, её губы дрожали, а по щекам продолжали катиться слёзы.

— Да, — прошептала она. — Я люблю его.

Я печально покачала головой, обнимая подругу, стараясь, чтобы ей стало хотя бы немного легче. Мы так и сидели несколько минут, тесно прижавшись друг к другу, пока её рыдания не утихли, а дыхание не стало ровнее.

Кира подняла голову, её глаза были покрасневшими от слёз. Она внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь что-то разглядеть, и вдруг резко ткнула пальцем в моё лицо.

— А ты почему такая опухшая?

— Да у меня всё нормально, — быстро нашлась я, отводя взгляд. Ворошить собственные раны, когда рядом такой хаос, было последним, чего я хотела. — Давай-ка умоем тебя и в кроватку.

Кира вскинула голову и, вместо того чтобы согласиться, резко встала со стула, шумно передвинула его и почесала растрёпанные волосы.

— Нет, нет, нет, юная леди. Ты от меня ничего не скроешь!

Не знаю, что она выпила, но, очевидно, до трезвости ей ещё было далеко. Слезами алкоголь не смыть.

В этот момент краем уха я услышала негромкий писк телефона, доносящийся из моей комнаты.

— Сейчас вернусь, — быстро бросила я, воспользовавшись шансом, чтобы выйти из-под её пристального внимания, и поспешила в комнату.

На экране телефона мигало сообщение:

«Если бы каждый раз, когда я думал о тебе, вырастал цветок... Я мог бы идти через свой сад вечно. В. Н.»

Прочитав сообщение, я села на край кровати. В голове роились вопросы. Всё это звучало так старомодно. Разве современные молодые люди признаются в чувствах таким образом? Что значили для него эти слова? У кого он их скопировал? Он извиняется таким образом за вчерашнее?

Я смотрела на экран ещё несколько секунд, прежде чем отложить телефон и вернуться на кухню. Кира облокотилась на руку, сидя за столом. Её глаза были закрыты, и, казалось, она снова задремала. Но стоило мне подойти ближе, как она тут же открыла их.

— Что там? — лениво спросила она, чуть наклоняя голову.

— Сообщение от Валтера, — тихо ответила я, засмотревшись на слипшуюся от молока прядь волос подруги.

Всё-таки её надо как следует искупать.

— Что там пишет этот рыжий дьявол?

Я тяжело вздохнула. Так же, как я не доверяла Каю, Кира с явной предвзятостью относилась к Валтеру. Так было с самого начала.

— Вот, — протянула я телефон.

Кира лениво выхватила его из моих рук, а её затуманенные глаза быстро пробежались по тексту.

— Хм... это мило.

— Да.

— А чего тогда такая грустная? Если бы мне кто-нибудь такое сказал, я бы сразу ему отдалась! — воскликнула она, пытаясь пальцами расчесать слипшиеся волосы.

Понятно было, кто этот «кто-нибудь».

Я вспомнила вчерашний вечер и поняла, что ничем не лучше.

Я и сама бы...

— Так, всё! Пойдём в ванную! — скомандовала я, еле подняв девушку со стула.

— Справлюсь! — выкрикнула Кира, дёрнувшись и вырывая свою руку из моей.

— Ладно. Я только прослежу.

Кира фыркнула, качнувшись в сторону, и, смеясь, воскликнула:

— Будешь подглядывать, как я моюсь? Вот извращенка!

Наконец-то хоть немного облегчения: она несла чушь, но, по крайней мере, больше не плакала.

— Меньше слов, больше дела! — отрезала я, шлёпнув её чуть ниже спины, чтобы ускорить процесс.

— Не бей меня!

Минут двадцать ушло на то, чтобы отмыть волосы и косметику с лица подруги.

Когда она вообще успела накраситься, если была на пляже и плавала?

Грязные вещи сразу же отправились в стирку, а измученная, сонная подруга — в постель.

Я плотно закрыла шторы в её комнате, чтобы свет не мешал, и включила вентилятор на минимальную мощность, чтобы в помещении было свежо. Кира быстро заснула, обняв подушку, но перед этим я заметила, как она пару раз тяжело вздохнула и тихо шмыгнула носом.

Смотря на её безмятежное лицо, я дала себе слово: как только встречу Кая, скажу ему всё, что о нём думаю.

Сколько можно морочить голову?

Мучает мою подругу, угрожает мне… Это уже ни в какие ворота не лезет!

Телефон снова пискнул, стоило мне закрыть дверь в комнату подруги.

«Я возле твоего дома, можешь спуститься? В.Н.»

Ох, нет! Что мне делать?

Я не ожидала, что после вчерашнего он появится так быстро. Думала, что увижу его недели через две. Но в этот раз, он, похоже, решил не пропадать.