— Нет.

Коротко и резко.

— Сколько раз ты был на Земле?

— Это второй, — он опустил глаза, и мне показалось, что его скулы стали ещё резче, словно он закусил внутреннюю сторону щёк.

— А когда был первый?

— Не помню.

Ну явно же лжёт!

— У тебя же совершенная память.

Неосознанно я закрутила рыжую прядь вокруг пальца, но Валтер даже не поморщился.

— Может, двадцать лет назад, — ответил он безразлично.

— Может?

— Может двадцать два года и двести девяносто три дня.

Он говорил спокойно, дыхание было ровным, но что-то тут мне не нравилось. А вдруг моя внезапная догадка верна?

— Это было по работе?

— Да, — отрезал он, словно эта тема не стоила обсуждения. — Могу рассказать тебе по пути, если это поможет.

Его уверенный тон слегка успокоил меня. Он предлагал рассказать всё. Значит, тот рыжий пожарный — это точно не он.

Конечно же нет! Что за бред!

Моё воображение снова разыгралось, романтизировав случайные образы и мысли.

А сколько времени прошло с того дня? Не двадцать два года и двести девяносто три дня?

— Да, всё отлично! — поспешила я заверить его, чтобы не выглядеть слишком настойчивой. — Извини, флешбэки из прошлого. Из-за своей впечатлительности постоянно всех подозреваю.

Я натянуто улыбнулась, и вдруг Валтер улыбнулся в ответ. В этом было что-то, что меня напрягало.

— Я уже говорил ранее: не сомневайся во мне. Что ж, по коням!

Как только я устроилась на пассажирском сиденье, он занял место за рулём, повернул ключ зажигания и, не теряя времени, начал рассказывать.

— Прости, что так резко отреагировал. Я не ожидал, что наша встреча начнётся с допроса, — поддразнил он, бросив на меня косой взгляд, но тут же вернулся к серьёзному тону. — Ладно. Тогда была моя первая вылазка на Землю. Я был молод и… слишком самоуверен.

Его голос стал чуть тише, словно он мысленно вернулся в то время.

— Это были непростые времена. Между Драконами и Фениксами царила напряжённость, граничащая с войной. До наших глав дошла информация, что на Земле родился кое-кто с уникальными способностями. Он мог не только проникать в наш мир, но и… забирать чужие способности, чтобы использовать их против носителя.

— Забирать способности? Способности? Разве подобное возможно? — спросила я, широко раскрыв глаза. — Это уже магия вне «Хогвартса» какая-то!

Валтер усмехнулся, но в его взгляде не было ни капли иронии. Он бросил короткий взгляд на меня, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.

— Магия, говоришь? Ты держишь в руках устройство, которое позволяет тебе говорить с братом, находящимся за несколько тысяч километров, видеть его лицо в реальном времени, записывать видео, создавать целые миры в виртуальной реальности. Теперь представь, что ты вернулась в шестидесятые и показала бы кому-то обычный смартфон. Что бы они сказали? Магия? Или всё-таки наука?

Я кивнула. Его слова заставляли задуматься.

— Или возьми CRISPR, — продолжил Валтер. — Это технология редактирования генов, которая позволяет вам также, как и нам буквально переписывать ДНК. Полвека назад сама идея, что можно взять живую клетку и удалить из неё нежелательный ген, заменив его другим, звучала бы как сюжет из фантастического романа. А теперь это реальность. Медленно, но верно вы идёте по нашим следам.

Валтер улыбался. Ему явно нравилось объяснять мне такие вещи.

— А что насчёт искусственного интеллекта? Машины, которые сами учатся, принимают решения, анализируют миллиарды данных за доли секунды. В прошлом веке это считали бы чем-то из разряда магии или, может быть, предупреждением из антиутопии. А теперь ИИ управляет заводами, пишет диссертации, помогает лечить болезни.

Его голос стал чуть тише, но от этого не менее весомым.

— Технологии, которые вы используете сейчас, когда-то тоже считались невозможными. Сказкой. Но научные прорывы раз за разом стирают границы между тем, что реально, и тем, что кажется волшебным.

— Ну да, я понимаю, о чём ты говоришь, но это больше об эволюции и технологическом росте, а тут... Забрать чужую способность? Какую способность? Грызть семечки на скорость?

Я почти физически почувствовала, как он закатил глаза.

— Своими сравнениями ты лишаешь меня дара мыслить! — буркнул Валтер. — Почему так удивляешься? Знаешь же, что я копирую информацию прикосновением и это не магия.

— Да, но природа...

— Природа — куда более гибкая, чем ты думаешь, — возразил он. — Представь себе генетический код как сложнейший язык. В нём зашифрованы миллиарды возможностей, большая часть из которых никогда не активируется. Но иногда случается сбой. Или, наоборот, удача — как посмотреть. Человек может родиться с мутацией, которая открывает доступ к этим скрытым возможностям. И если другие миры, другие существа вступают в игру, это усложняет уравнение.

— Ты хочешь сказать, что абсолютно всё, о чём ты говоришь и будешь говорить научно объяснимо? — я нахмурилась, стараясь осмыслить услышанное.

— Конечно, — кивнул Валтер, его голос стал чуть ниже, более серьёзным. — Мы изучаем эти аномалии уже тысячи лет. Генетические мутации, уникальные белковые структуры, которые позволяют некоторым людям взаимодействовать с энергиями, недоступными для других. Это не магия, это биология. Чистая наука. Представь человека с генами, которые способны «подключаться» к чужому ДНК, словно антенна. И не просто взаимодействовать, но и переписывать себя, добавляя новые функции.

— Переписывать и добавлять... — задумчиво повторила я, мои собственные слова показались мне эхом. Голова вдруг закружилась, как будто мир сдвинулся, смазался и обрёл странные, новые очертания. Небо за окном машины стало напоминать масляную картину, растянутую неведомым художником. — Выходит, этот человек был тем, кто мог позаимствовать у мироходцев способность путешествовать по мирам?

— Бинго! И Драконы настаивали на уничтожении подобного индивидуума, — продолжал Валтер. — Фениксы, напротив, призывали к тому, что нельзя вмешиваться и убивать представителя чужого вида. К тому же тот человек мог стать объектом исследования, а именно наукой и занимается моя раса. Так что я, как наследник своего рода, должен был проследить, чтобы особь осталась жива и, если получится, доставить её в наш мир для опытов.

Я поморщилась.

Опытов... Звучит неприятно.

— Но что-то пошло не так?

— Но что-то пошло не так, — повторил он. В его голосе мелькнула едва уловимая горечь, но лицо оставалось спокойным. — Когда я пришёл, этот человек уже был убит кем-то. Так я провалил своё первое задание на Земле.

— Этого человека убили Драконы?

— Мы не знаем. Но я уверен, что так и есть. Думаю, это к лучшему, что улик не осталось и виновник не был найден. Если бы были доказательства вины Драконов, мог бы вспыхнуть конфликт.

— Оппозиция… — начала я, но он перебил меня

— Нет, Драконы не очень-то рады подчиняться Фениксам, но понимают, что нельзя кусать руку, которая их кормит.

— Кусать руку? Ты имеешь ввиду технологии, которые вы им предоставляете?

— Верно. Мы продлили их жизнь в три раза, — Валтер немного замедлил машину, чтобы обдумать свои слова. — Фениксы создали регенерационные камеры, которые позволяют восстанавливать любые повреждения, в том числе старение. Можно сказать, мы практически победили эту неизлечимую болезнь.

Я присвистнула, и Валтер мельком глянул на меня.

— Это что-то вроде медицинских капсул?

— В некотором смысле, — он кивнул. — Это сложная технология, которая использует биологические и генетические данные каждого индивидуума для ускорения регенерации клеток.

Я представила, как эти камеры могли бы выглядеть — сверкающие, наполненные чем-то похожим на жидкий свет.

— То есть, если кто-то тяжело ранен, вы просто помещаете его в такую камеру, и он выздоравливает? — уточнила я, всё ещё не до конца веря в услышанное.

— Не так просто, как звучит, — уточнил он. — В зависимости от тяжести повреждений. Но, да, камера способна вернуть к жизни даже после травм, которые вы, люди, посчитали бы смертельными.