— Ты понимаешь, что только что произошло? — спросил он. Его голос звучал легко и свободно.

Я покачала головой.

— Мы занимались любовью, и солнце после этого не погасло, а Земля не сошла со своей орбиты?

Золотые глаза засияли ещё ярче, а на лице отразилось такое счастье, такое чистое, незамутнённое блаженство.

— И как я теперь смогу оторваться от тебя?

Я прикрыла ему рот рукой.

— Ты правда сейчас планируешь беседовать?

Валтер лизнул мою ладонь, его глаза искрились озорством. А вот мне стало не смешно. От этого простого действия, тело покрылось мурашками. Я убрала руку, скользнув ею по его подбородку, затем по шее. Моя ладонь продолжила свой путь вниз — по широкой груди, по плоскому животу, опускаясь всё ниже.

Когда я нашла то, что искала, улыбка пропала и с губ Валтера. К моему удивлению и восторгу, он снова был готов.

Невероятно.

— Не закрывай глаза, — прошептала я.

Валтер сглотнул слюну. Его рука медленно нашла мою, направляя, показывая, как ему нравится.

Я видела, как пульсирует жилка на его шее, как сжимаются челюсти, когда я меняла ритм движений. Крупная капля пота скатилась по его виску.

— Ия, — выдохнул он, и я заметила, как дрожит его рука, удерживающая вес тела.

Я чувствовала, как подрагивают его бёдра, как он пытается сдержаться.

Когда я ускорила темп, янтарные глаза полыхнули красным, сильная рука вдруг перехватила моё запястье, отстраняя.

Я что-то сделала не так?

А затем он резко, одним стремительным движением, вошёл в меня, заполняя до предела. Воздух вышибло из лёгких, тело выгнулось дугой. Я не могла вдохнуть, не могла издать ни звука — настолько неожиданно это было.

Мир вокруг закружился калейдоскопом цветов и ощущений, реальность утратила чёткость, растворилась в чистом, концентрированном удовольствии.

Всё существующее сжалось до одной точки, до ослепительной вспышки. В тот же момент я услышала его хриплый стон, почувствовала, как содрогается его тело.

Валтер замер надо мной, его крылья медленно втянулись.

Он осторожно опустился рядом, его рука скользнула под мою голову и я доверчиво прижалась к его груди, всё ещё не в силах поверить в реальность происходящего.

Стало тихо. Слышно было только наше дыхание — его, постепенно выравнивающееся, и моё, всё ещё сбивчивое, прерывистое. Я чувствовала, как колотится сердце, как горит кожа в местах, где он касался, как дрожат ноги.

Пытаясь успокоиться, я рассматривала номер, и странным образом всё вокруг преобразилось. Желтоватые обои приобрели какое-то особое очарование и теперь казались даже уютными.

Разломанная мебель, осколки стекла на полу — всё это сейчас казалось не печальным результатом ссоры, а вполне себе уместным декором.

А ещё, номер оказался вовсе не так мал, как представлялось вначале. В нём было ровно столько пространства, сколько было нужно, чтобы наслаждаться друг другом.

Большая кровать теперь представлялась мне самым уютным местом на земле. Даже скрип пружин, когда Валтер слегка поменял положение, звучал как часть некой совершенной симфонии этой ночи.

— О чём ты думаешь? — тихо спросил он, прерывая молчание. Его пальцы медленно перебирали пряди моих волос.

— О том, как удивительно меняется восприятие, — ответила я, поворачивая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Эта комната. Она вдруг стала идеальной.

Валтер улыбнулся, и в его улыбке было столько нежности, что сердце сделало кульбит в груди.

— Я бы хотел номер получше, но свободными были только такие.

— Всё это мелочи. Я никогда не была счастливее, чем сейчас, в этом месте. А ты о чём думаешь?

Новак молчал какое-то время, его пальцы продолжали перебирать мои волосы.

— О многом, — наконец ответил он. — О тебе. О нас. О том, что будет завтра...

Он сделал паузу, словно колеблясь.

— Я слышал имя «Аделаида». Так звали ту женщину, которая была на Эгниттере.

Я приподнялась на локте, удивлённо глядя на него.

— Но она ведь погибла давным-давно.

— Вот именно, — Валтер сел на кровати, и я последовала его примеру. Теперь мы сидели лицом к лицу, его глаза были серьёзными, сосредоточенными. — Я намерен выяснить, почему это имя вдруг всплыло. Когда вернусь в Валиссерену, я подниму все старые архивы, поговорю с теми, кто был свидетелем тех событий. Попытаюсь понять, кто может скрываться за этим именем и почему.

— А вдруг это случайность? Может, погибшая Аделаида и та, что называет себя «истинной королевой» не связаны друг с другом? — осторожно спросила я.

— В нашем мире не бывает случайностей такого масштаба, — твёрдо ответил Валтер. — Имя, всплывшее после стольких лет. Наёмница, пытавшаяся убить тебя... Взрывы на станциях... Всё это звенья одной цепи. Нужно лишь увидеть полную картину.

Он взял мои руки в свои.

— Твои слова про то, что страх никогда не порождает настоящую преданность...

— Не бери в голову, я...

— Ты права. Я должен всё переосмыслить. Моего отца боялись все, и теперь это может быть проблемой.

Его признание застало меня врасплох. Я не ожидала, что мои слова, брошенные в пылу ссоры, так глубоко затронут его. В его глазах я видела задумчивость, словно он действительно пересматривал что-то фундаментальное в своём понимании власти.

— Счёт — это его метод контроля.

— И какое наказание следует за этим? — осторожно спросила я.

Он долго молчал, и я уже подумала, что он не ответит.

— В Валиссерене есть специальное оборудование, которое позволяет стирать определённые отрезки жизни. Год, десять или даже сто лет. Оно было изобретено на основе способностей аурумов.

Я ошеломлённо уставилась на него.

— Всё ещё не могу представить до конца, насколько невероятен твой мир. Вот почему тебе не понравился фильм со стиранием памяти.

— Да, это страшно, — кивнул он. — Я видел, как это происходит. Бывало, аларисы просыпались и не помнили ничего о своей прежней жизни. Ни детей, ни жён, ни друзей, ни даже, кто они такие.

— И ты тоже так делаешь? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Нет. Пока что я так ни разу и не досчитал до трёх. Но от меня этого ожидают. Ведь я сын своего отца.

— Но разве это не запрещено? — воскликнула я. — Кажется, ты говорил, что это не законно.

— В некотором смысле, — согласился Валтер. — Это мера наказания, которую может назначить только король или наследный принц. За особо тяжкие преступления против короны.

Я покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное.

— Твой отец часто прибегал к этой... мере наказания?

Валтер отвёл взгляд.

— Чаще, чем следовало бы.

В его голосе звучало разочарование.

— Ты не он.

Новак посмотрел на меня с благодарностью.

— Я всегда хотел быть таким, как он. Теперь не хочу. Но сейчас мне нужно действовать, исходя из тех обстоятельств, которые мы имеем.

Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на царапине на щеке.

Он встал с кровати, совершенно не смущаясь своей наготы. Я не могла оторвать взгляд, снова и снова поражаясь его красоте.

Гораздо привлекательнее любой модели или атлета.

Когда он вернулся к кровати, его лицо стало сосредоточенным.

— Повернись, пожалуйста, — мягко попросил он, присаживаясь рядом. — Дай мне сначала посмотреть на шею.

Я послушно повернула голову.

— Выглядит очень даже неплохо, — пробормотал он, выдыхая с облегчением. — Хорошо затягивается.

Он открыл бутылочку с антисептиком и смочил вату.

— Потерпи, — предупредил он, прежде чем осторожно прикоснуться к ране.

Я слегка вздрогнула, но постаралась не двигаться. Пока он тщательно обрабатывал порез, я чувствовала на себе его взгляд — внимательный, заботливый, но и обеспокоенный.

— Ты говорила, что хочешь знать подробности моего плана, — заговорил он, аккуратно промокая рану.

Я молчала, давая ему продолжить мысль.

— Я знаю, что всё это странно для вас с Кирой, — его голос стал серьёзнее. — Вы ничего не знаете о моём брате. И, могло показаться, что данное решение было принято из-за эмоций или желания наказать тебя, но это не так. Отправить вас с Лианом — это действительно лучший способ на данный момент, который я вижу, чтобы защитить тебя. Вас.