Брови Сони поднимаются в недоумении.
— Ты все правильно поняла. Я был тем, где приводил в гнездо носителей.
— Ты помогал им? — она тянется вперед, Игорь чувствует, как от нее во все стороны расходятся волны ужаса вперемешку с гневом.
— Я был их частью, — он опускает глаза на свои руки. — Я и сейчас принадлежу им.
— Кому им, Игорь?
— Спорам, — он снова смотрит на Соню. — Я думаю, что они спали в земле много тысяч лет, пока их не нашли люди. Я думаю, они не могут существовать сами по себе — нужен носитель, иначе грибница впадает в спячку.
— Ты сейчас говоришь о каком-то вирусе? Типа зомби или этого гриба-убийцы из компьютерной игры?
— Кордицепс, — подсказывает Игорь. — Не совсем, я думаю, что споры внеземного происхождения.
В голове шевелится воспоминание: кажется когда-то давно они вот так же сидели на кухне и обсуждали… что? Его новую книгу и сюжет, который… Игорь не хочет идти за воспоминаниями дальше. Сейчас они только мешают, ведь самое главное — это остановить вторжение. Пока он чувствует себя отдельным человеком, а не носителем спор. Они должны попытаться помешать распространению грибницы.
— Инопланетное вторжение, ты это хочешь сказать? — шепчет Соня, и Игорь кивает. — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. Скажи, что это просто сюжет для новой книги?
Он улыбается и встает, чтобы снять толстовку. Синими разводами покрыты не только руки Игоря, но и часть торса и спина. Он напрягает мышцы, демонстрируя Соне, как глубоко зашла симбиотическая связь носители и паразита.
— Это… это можно обратить вспять?
— Я не знаю, — и на этот раз Игорь говорит честно.
— Тебя нужно показать врачу!
— Нет.
— Наверняка эту заразу можно вытравить каким-нибудь антибиотиком!
— Связь со спорами не имеет отношение к работе иммунитета, я думаю, — Игорь замолкает.
Как просто было жить раньше, когда связь со спорами оставалась сильной и подсказывала ему ответы на любые вопросы, но сейчас он почти не слышит зова гнезда. И чувствует свою беспомощность так же сильно, как потерявшийся ребенок. Предательская слабость толкает мысли в сторону легко пути: бросить все и вернуться назад. Туда, где его ждут и примут назад несмотря ни на что, но потом Игорь цепляется мыслями за Марину.
Ее холодную квартиру и чувство одиночества, что пропитало стены. Броню, которую она выстроила, чтобы защитить себя от новой боли, и ясные карие глаза. Игорь вдруг отчетливо понимает, что не только он работает на прием зова спор, но и наоборот — он сам — передатчик, который транслирует спорам информацию в реальном времени.
— Марина, — выдыхает он. — Они узнали про нее, поняли, где ее искать.
— Какая Марина? Еще одна обращенная?
Соня встает. Резкая смена темы разговора выбивает ее из колеи.
— Нет, но она ею станет, если я не потороплюсь.
Глава 25
— На сегодня можете быть свободны.
Я отпускаю Фрекен Бок и нетерпеливо жду, когда она закроет за собой входную дверь. Бросаю сумку с документами на диван, достаю из бара бутылку вина и наполняю бокал.
Лезу в холодильник за сыром и виноградом и замечаю, что заботливая горничная оставила под пленкой маленький поднос моих любимых закусок для вина. Какая предусмотрительность, просто прелесть!
Я срываю целлофан, добавляю к сыру и винограду горсть грецких орехов и сажусь к столу. Какое-то время цежу вино, бесцельно блуждая глазами по комнате, а потом собираюсь с духом и открываю первую папку.
Тендер проходил зимой, а к строительству дочка Метрополитан Юнайтед приступила только в конце апреля. Вполне себе нормальная бюрократическая схема. Можно сказать, им еще повезло. Я пролистываю скучные разрешения на строительство и прочие согласования, и задерживаю взгляд на подробной экспликации новой ветки.
Приходиться занять весь стол, чтобы развернуть гармошку, в которую свернули карту, на всю длину. Миллиметровая бумага тонкая, с четкими синими линиями будущего тоннеля и отметками о залегании грунтовых вод, состоянии почвы и сотни других параметров.
Я ищу глазами название станции, а потом открываю действующую карту метро. Поразительная случайность! Сравниваю планы и не верю своим глазам. Кто бы мог подумать, что квартира Витали окажется аккурат рядом со станцией, которую чуть не закрыли два года назад.
Хотя, случайно ли? При мысли, что все это может быть спланировано заранее, становится не по себе. Могли ли они со Светой быть в сговоре? Я не знаю, и от подозрений невыносимо раскалывается голова, но, хочу я того или нет, мне все равно придется докопаться до сути.
Не замечаю, как допиваю бутылку и открываю новую. В голове приятная легкость, но отчеты, которые следуют за технической документацией, сбивают веселый настрой, потому что пугают до чертиков.
В строительстве ветки принимали участие триста восемьдесят человек. За первый месяц на объекте пропали пятеро, включая прораба. Далее работы продолжились в штатном режиме, пока через неделю не исчезли еще тридцать восемь человек. По официальным данным компании, они были уволены в связи с невыходом на работу в указанные дни. Так дочка Метрополитан Юнайтед сняла с себя всю ответственность за их судьбу. Следствие признало людей пропавшими без вести.
Я хохочу и забираю отчет с собой на диван. Просматриваю данные о табелях и даже моему непрофессиональному глазу понятно, что они поддельные. Кто-то в срочном порядке заметал следы. Не очень умело, а, значит, без взяток не обошлось, но кто теперь их рассудит.
Почти сорок человек пропали без вести, а, если верить Игорю, то они просто стали жертвами спор. Я вспоминаю вечер в метро и спрашиваю себя, оказался ли среди моих преследователей кто-то из работяг?
С грустью вспоминаю лабутены и шелковую блузку от Армани, откидываюсь на диван и закрываю глаза. Может быть, дядя в своем стремлении сбагрить меня в Европу не так уж и не прав? Хитрый лис, который шахматам предпочитал игру в го, мог выстроить в голове и не такую комбинацию.
Я с тоской думаю о сестре и предстоящей свадьбе. Так ли она счастлива в Японии, как была когда-то я в Италии? Первая любовь редко когда заканчивается счастливо, и моя не стала исключением. Но, почему-то в этот тяжелый период своей жизни, я бы хотела очутиться именно там. Упасть в объятия Луки и остаться в них навсегда.
От этих мыслей тошно, и меня передергивает от отвращения к самой себе. Соберись, тряпка! Ты еще не вывела Свету на чистую воду и не отомстила Виталику. Поплачешь потом, если останется желание. И я возвращаюсь к отчетам и сводкам по расходам.
Несмотря на проблемы с рабочими, финансирование поступало исправно и было освоено почти полностью, так что я удивляюсь, как к моменту заморозки строительства, компания не разорилась, возвращая бюджетные деньги в казну. Там только из-за судов можно было ставить крест на будущем компании, но все обошлось. Я снова думаю о том, что родители не просто так покинула страну. Наверняка, теперь счастливо чахнут над златом на берегу Тихого океана.
В целом, мои догадки верны — дочку компании, что выиграла тендер и руководила строительством, признали банкротом. И дядя не стал отвечать перед кредиторами по ее долгам. Я отложила очередную папку и взяла в руки толстую тетрадь на пружине. Мне порядком надоели официальные отчеты, и я уже не надеялась найти что-нибудь стоящее, как мое внимание привлек первый лист. В отличие от всех остальных, он был написан от руки и содержал куда больше интересующих меня подробностей.
В архиве имеется запись, которая подтверждает исчезновение рабочих в тупиковой ветке тоннеля. Так, шестнадцатого апреля в два часа ночи за строительные ограждения прораб объекта провел свою семью: жену и трех детей в возрасте от четырех до четырнадцати лет. Никто из них назад не вернулся. Попытки установить их местоположение также не увенчались успехом.
А вот это уже интересно. Страшно интересно. Я встаю за порцией болоньезе, которая ждет меня в холодильнике, когда слышу звонок в домофон. Быстро закидываю тарелку с ужином в микроволновку и отвечаю на третьем гудке:
