Янгхэ с минуту думает, выбросить бумагу или оставить и, заметив на краю стола один скомканный лист, смахивает его в мусорный мешок. Споры, коснувшись пакета, рассыпаются облаком пыли, оседая внутри, но Янгхэ не замечает этого. Берет оставшиеся листки, аккуратно складывает в лоток и, вытерев руки в перчатках о фартук, принимается за окна.

Она не видит, что пакет внутри светится голубым и еле заметно колышется, словно тронутый порывом ветра, и не подозревает, что совсем скоро этот мешок станет причиной масштабной эпидемии. Спустя пять с половиной часов, уставшая, но довольная проделанной работой, Янгхэ выходит из квартиры Марины и выбрасывает зараженный спорами мусорный пакет в контейнер у дома.

Второй пакет с униформой и перчатками, которые уже колонизировали споры, отправляется в химчистку на другом конце города в офис клининговой компании.

Волшебные руки Пабло порхают над измученной спиной, и я жмурюсь от удовольствия, пряча улыбку в овальном отверстии массажного стола. Мужские пальцы без жалости давят и мнут ноющие мышцы, причиняя боль, терпеть которую на удивление приятно.

А, может, я просто превращаюсь в мазохистку?

Пабло вздыхает и на родном кубинском изрекает что-то типа “мама дорогая, бедная моя ласточка!”, а я ерзаю, потому что грудь в месте укуса болит, и я обхватываю ее ладонью, смещая вес тела на бок.

— Carino mio (Моя дорогая — испан. — прим. Автора)! — Пабло бурчит недовольно, вынуждая вернуться в исходное положение.

— Прости, милый, продолжай.

Он игриво шлепает меня по бедру и капает маслом на разгоряченную массажем спину. Кубинец сегодня наглеет, но сил играть в обиженку нет. Когда-то я хотела сделать его своим любовником, но Света вмешалась, рассказав душещипательную историю об “испанской ревности” и ее последствиях. При том что сам Пабло верности пассиям не хранил, я решила не искушать судьбу и спустила затею на тормоза. С тех пор мы играем в игру “Принц и Недотрога” и, в общем, нас это устраивает.

Пабло, словно прочитав мои мысли, разминает плечи, касаясь подушечками пальцев ушей и корней волос у основания шеи, чем вызывает толпу мурашек по всему телу, и, обойдя синяки под лопатками, до хруста проминает линию позвоночника. Как же хорошо! Кажется, он знает мое тело лучше, чем я сама.

Света — пепельная блондинка, заряженная ботоксом и силиконом, нитями и филлерами, тратящая в месяц на уходовые процедуры бюджет какой-нибудь страны третьего мира, дочь металлургического монополиста и моя лучшая компаньонка, лежит на соседнем столе и стонет от удовольствия.

Мама любит повторять, что у людей нашего статуса нет друзей — только завистники, враги и… компаньоны, статус которых одинаково высок и сферы интересов бизнеса не пересекается. В конце концов, для высшего общества коварство — это проявление агрессии у людей с хорошими манерами. Что именно мама вкладывает в понятие «высшее общество», для меня по сей день загадка, но, так или иначе, коварством Света владеет в совершенстве.

Я тоже не лыком шита, но больше в части распределения капиталов и повышения прибыли, привлечения новых клиентов и тому подобных вещей. На этом мы и сошлись: Светлана — первое лицо социальной жизни компании, а я — лицо официальное. Две волевые, бескомпромиссные и целеустремленные молодые хищницы.

Для меня она — это пропуск в лучшие заведения столицы. Для нее я… а впрочем, какая разница, зачем я ей нужна, если мои потребности Света покрывает полностью. И, что немаловажно, мы не просто прекрасно понимаем друг друга, но сходимся в самом главном — у нас разные вкусы на мужчин. И это для наших отношений скорее плюс, чем минус.

Я встречаюсь со Светой глазами.

— Не начинай.

— А я предупреждала.

Она пожимает плечами и закидывает руки под голову, чтобы Пьеру было удобнее разминать шею.

— Все, вариант получил свои отступные, — вспоминая удивленный взгляд Витали, не могу не рассмеяться и пересказываю случившееся ей.

— Да ладно! — история его унижения явно доставляет Свете удовольствие. — Поэтому ты такая помятая?

— Можно и так сказать.

Воспоминания о прошлой ночи и Игоре портят настроение, поэтому я отворачиваюсь и закрываю глаза. Интересно, Янгхэ уже прибралась? Сегодня я планирую провести вечер в компании Светы, о чем ей и говорю.

— Отлично, тогда поедем в Пульс.

Пульс — это закрытый клуб для самых-самых. Чтобы получить туда доступ, недостаточно иметь счет в швейцарском банке и безлимитную кредитку. Нужно нечто большее — персональное приглашение. Но с этим проблем нет, потому что владелец клуба — Олег, и я думаю, что переключить внимание с одного ухажера на другого, не такая уж и плохая идея.

Через час мы перемещается в соседнюю комнату с соляным агрегатом и, пока обученные премудростям массажа бамбуковыми палочками тайки массируют мои ступни, пьем тропические кислородные коктейли. Света пролистывает соцсети, и в свете экрана я вижу какая гладкая, почти фарфоровая у нее кожа. Белая, без единого изъяна, не то что моя — кофе с молоком. Спасибо неразборчивой в половых связях бабуле. Благородная аристократичность кожи цвета алебастра завораживает и, когда Света ловит меня за подглядыванием, расплываюсь в невинной улыбке.

— Что ответил Олег?

— Только что не прыгает от радости, детка. Не может поверить, что ты-таки согласилась посетить его випку.

— Тогда не будем разочаровывать, как насчет послеобеденного шоппинга?

Я не хочу ехать домой и лучше потратить месячную зарплату в ЦУМ, чем снова оказаться один на один с воспоминаниями, которые наверняка обернутся ночными кошмарами.

— Шоппингом не отделаешься — укладка и мейк тоже входят в обязательную программу, карамельная ты моя.

Я бросаю в Свету трубочку от коктейля, но специально промахиваюсь.

— Идет, только салон выбираю я.

Она равнодушно пожимает плечами. Телефон снова забирает ее внимание на себя, а я закрываю глаза, делая глубокий вдох. Не обязательно возвращаться домой, вполне можно принять приглашение Олега, которое непременно поступит, и остаться с ночевкой в его загородном коттедже. А потом попросить о свидании в Хилтон или самой снять номер на неделю, просто, чтобы развеяться, сменить обстановку.

И совсем не потому, что мне страшно, чертовски страшно возвращаться домой.

Я кручусь перед зеркалом и наслаждаюсь тем, как новое платье от Loro Piano поднимает настроение. Цвета марсала, с идеальной американской проймой и кроем, будто снятым по лекалам с моей фигуры.

Мюли от Bottega возьму однозначно, давно на них смотрела, а вот с клатчем проблема. Дома лежит один, который идеально вписывается в новый образ, но… я прикладываю к талии другие варианты, заботливо подобранные для меня ассистентом. В итоге выбираю меньшее из двух раздражающих зол и выхожу в холл примерочной ЦУМ.

Светлана стоит у зеркала в сверкающем платье в пол с глубоким вырезом на груди, края которого удерживают две золотые цепочки 585 пробы. В купе с платиновыми волосами, она выглядит как вышедшая из пены морской Афродита. Дорогая, выхолощенная женщина. К такой даже на роллс ройсе просто так не подъедешь.

Становлюсь рядом и поправляю волосы. Без укладки мой ансамбль не такой удачный, но на контрасте мы смотримся восхитительно. Высокая, утонченная и нежная, как античная статуя, Светлана и дерзкая, невысокая и темноволосая, откровенно соблазняющая я. Настроение сегодня — хищно удовлетворить все телесные потребности, поэтому когда в руке вибрирует телефон, я томно вздыхаю компаньонке в плечо и игриво шепчу в трубку:

— Привет, милый.

— Птичка моя, где вы? Столик ждет, как и я…

После СПА я сама написала Олегу и поблагодарила за приглашение, добавив скромно, что соскучилась, на что получила вполне предсказуемую восторженную реакцию. Он младше меня на пять лет, но его это явно не волнует. А меня так и подавно. И сегодня то самое настроение, чтобы дать ему шанс показать себя в постели.