Хитрый сукин сын!

Я откидываюсь на спинку кресла и барабаню пальцами по столу. Ты не можешь проворачивать грязные делишки онлайн и не оставлять следов. Каждый твой шаг во внутренней системе компании можно отследить по уникальному цифровому следу: любая, даже самая ничтожная активность хранится на сервере, либо…

Я запрокидываю голову и смеюсь. Виталя и правда не даром ест свой хлеб. Лениво дергаю на себя верхний ящик стола. Если бы Янгхэ увидела этот беспорядок, ее бы удар хватил. Я без сожаления выбрасываю бесполезные бумажки в урну и в самом дальнем углу нахожу карту доступа к бумажному архиву.

Серверная компании находится за городом в отдельном здании с отличной вентиляцией и бесперебойным водоснабжением, которое обеспечивает оптимальное охлаждение техники. Это одна из важнейших статей расхода, которую в бюджет на будущий год закладывают с прогнозируемым запасом, но бумажные архивы не такие привередливые. Достаточно сухого подвала с ламповым освещением и длинными рядами металлических стеллажей, на которых в хронологическом порядке расставлены папки со скоросшивателями.

Я выхожу из кабинета и запираю дверь. Бессмысленная трата времени, если ребята в форме уже получили ордер на обыск, но мне нравится быть сукой и ставить палки в колеса даже на ровном месте.

У лифта стоят двое с автоматами, и я меняю курс в сторону пожарного выхода. Его никто не сторожит, потому что дверь держит магнитный замок, который в случае чрезвычайной ситуации разблокирует умная система безопасности, а в обычные дни — карта одного из членов правления.

На лестничной клетке прохладно и тихо. Я сжимаю холодные металлические перила, и бросаю взгляд вниз, на бесконечную череду ступеней. В груди ворочается холодок страха, но я отгоняю предрассудки.

Высотка в центре столицы, в которой находится головной офис Метрополитан Юнайтед — это неприступная крепость из стекла и бетона. Со своей экосистемой, огромным подземным паркингом и службой безопасности. Никто не сможет проникнуть на его территорию незамеченным и причинить мне вред.

Я спускаюсь медленно, мешают каблуки и короткое платье, но торопиться в целом некуда. Если сегодня кого и арестуют, то явно не Виталика. Я почему-то уверена, что его ставят на закуску. На тот редкий, но неприятный случай, когда у крупной рыбы оказывается козырь в рукаве, который нечем крыть. А то, что у дяди на случай облавы припрятан такой не один, я не сомневалась.

Если все получится, то завершение карьеры Пилецкого станет не только моей личным отмщением, но и победой холдинга в целом. Потому что от гнили нужно избавляться до того, как она поразит здоровый организм целиком.

Ассоциативный ряд тут же подкидывает мне воспоминания, которые я хочу забыть: мерзкие, мельтешащие в скоплении слизи маленькие микроорганизмы и Игоря, который тянет ко мне свои покрытые странными разводами руки.

Я прикладываю к двери карту, и проскальзываю на подземный этаж. Здесь воздух еще холоднее, чем на лестнице, и я зябко повожу плечами. Дыхание вырывается облачками белесого пара, и я иду по длинному пустому коридору вперед, сопровождаемая лишь цоканьем собственных каблуков.

Инстинкты требуют обернуться, но я подавляю иррациональное желание. Дверь магнитная и снаружи открывается только ключ-картой. Никто не сможет проникнуть сюда с той стороны, откуда я пришла. Коридор делает поворот, и я вместе с ним. На стене напротив висит план пожарной эвакуации, и я достаточно быстро нахожу архив.

Внутрь прохожу все по той же карте и какое-то время растерянно смотрю на длинный вытянутый зал со стройными рядами одинаковых стеллажей на рейлах, которые при желании можно раздвинуть или, наоборот, собрать вместе для экономии пространства.

В стену справа от входа вмонтирован монитор, и для авторизации мне снова приходится приложить к считывающему устройству свою карту. На экране мигает логотип компании, который сменяется поисковой строкой. Я ввожу фамилию Витали, и спустя мгновение вижу перед собой длинный перечень цифр, которые обозначают нужные мне секции.

Их так много, что на поиски компромата уйдут годы, и то при наличии квалифицированной команды. Я стучу ногтями по экрану, проматываю список в самый низ и наугад выбираю одну строку. Номенклатура двухлетней давности. Принимаю выбор, и из слота рядом вылезает длинная лента с номерами нужных мне секций и полок.

Господи, пальцем в небо, о чем я только думала! Зло срываю ее, оставляя торчать из стены оборванный бумажный край, и ухожу к бесконечным рядам документов. Но и тут меня хватает ненадолго.

Чтобы просмотреть одну папку с документами, нужно вернуться к началу ряда, где у свободной стены стоят пустые столы. Кто это придумал? Почему я не могу просмотреть документы сразу, на месте, почему для этого не предусмотрены пространства внутри рядов?

Меня хватает на два захода, после чего я перестаю заниматься фигней и просто бросаю папки там, где взяла. Просматриваю и, если не нахожу нужные данные, бросаю на пол. Должно же в скучной работе архивариуса появиться хоть какое-нибудь разнообразие. Верно, но медленно я продвигаюсь вперед, и за моей спиной растет гора ненужных документов.

Я знаю, точно знаю, что нужная информация где-то здесь, мне лишь требуется капелька удачи. Тянусь к следующему тому и понимаю, что не могу его ухватить. Пальцы скользят не по шершавому картону, а гладкому пластику, который только имитирует присутствие папок на полке.

Подхожу ближе, ощупываю аномалию обеими руками, и понимаю, что наткнулась на фальшь стену. Наконец-то! Охваченная лихорадочным возбуждением, я пытаюсь понять, как убрать ее в сторону и добраться до содержимого. Не сразу, но у меня получается подцепить экран с напечатанными на поверхности корешками черных папок, и я со скрипом вытаскиваю его в проход.

На пустом пространстве полки стоит одна единственная картонная коробка стандартного формата, и я знаю, что в ней хранится именно то, что я ищу — Виталькина смерть.

Теперь у него есть Кудряшка.

Точнее была, ведь, в отличие от Марины, считать ее генетический код Игорь не успел. И, хотя бегство с презентации себя не оправдало, потому что бросаться за ним в погоню никто не стал, момент оказался упущен.

Когда Игорь возвращается к библиотеке, Кудряшки уже след простыл. Какое-то время он стоит на ступенях и ждет, что споры помогут выбрать нужное направление, но они молчат. И Игорь понимает, что выходит на новый уровень коммуникации с организмом, когда-то присвоившим себе его тело и разум.

Хорошо это или плохо, покажет время, а пока он должен сосредоточиться на поисках. За неимением других вариантов, Игорь отправляется пешком куда глаза глядят. Ему не страшно остаться ночевать на улице, но при мысли, что в большом городе он, возможно, никогда Кудряшку не найдет, становится не по себе.

Споры по этому вопросу свое мнение не высказывают, впрочем, он уже ничему, что касается их, не удивляется. Конечно, даже сейчас Игорь может прибегнуть к помощи спор. Спуститься в гнездо и встать в синюю лужу, чтобы вернуть утраченную связь… и снова потерять себя, но он не собирается этого делать.

Игорь знает, что споры примут его обратно, но, сделав это, уже не отпустят никогда. Не позволят его личности отделиться и снова забрать контроль над телом. Скрываться от них вечно тоже не получится, в этом он уверен, но сейчас никто не в силах помешать Игорю использовать шанс на спасение по своему усмотрению.

Он сворачивает в переулок и снова оказывается в тупике. Касается кирпичной стены ладонью и закрывает глаза. История этого места проносится перед глазами, забирая с собой его мысли и чувства. Здесь Кудряшки нет, и Игорь со вздохом возвращается на проспект и идет дальше.

Минует перекресток и поворачивает к группе пятиэтажек. Игорь позволяет ногам нести его вперед, еще надеясь на то, что споры сами приведут в нужное место. Оживленные улицы сменяются тишиной старых дворов.