Тополя, чьи корни раскурочили асфальт дорожек, давно переросли своих панельных соседей. Дома в этом районе старые, ветхие. Несмотря на жаркий летний день пахнет сыростью и канализацией. Игорь идет вдоль детской площадки, о предназначении которой напоминают лишь сломанные качели, и останавливается у песочницы.

Споры рассказывают все об окружающем пространстве, но замолкают, как только Игорь начинает интересоваться собственным прошлым. Кто он и откуда, чем занимался раньше и как стал носителем. Они молчат, и только инстинкты взрываются ощущением опасности, когда Игорь оборачивается и на лету ловит маленького белого щенка, что собирается вонзить ему в ногу свои острые мелкие зубы.

Он поднимает малыша высоко над головой, и щенок рычит в ответ. Сначала грозно, потом беспомощно, а затем и вовсе замолкает, перебирая в воздухе лапами. Споры в ответ наливаются силой, и Игорь понимает, что они узнали его.

Но откуда?

Он смотрит малышу в глаза и видит на дне карих глаз кровавую бойню. Споры не в силах скрыть от него эту связь, и Игорь понимает, что, пока он искал себя, они нашли способ ассимилировать животных. Он внимательно осматривает щенка и, только раскрыв его пасть, замечает на верхнем небе голубые наросты.

Теперь понятно, как малыш его нашел и почему хотел укусить. Заразился, пока мать ценой своей жизни защищала выводок и остальную стаю.

— Ты знаешь, что один уцелел, верно? — спрашивает Игорь.

Куцый хвостик щенка прижимается к впалому животу, и он издает предупреждающий рык. Игорь долго смотрит на малыша в своих руках, а потом перехватывает его за загривок и сует руку прямо в маленькую пасть. Когда острые зубы прокусывают кожу приходит боль, но Игорь терпеливо ждет, когда щенок наестся. Крови много, и малыш жадно слизывает ее языком.

Наконец, он успокаивается, и Игорь прячет сытого щенка за пазуху. Обнимает ласково, гладит непослушную голову, чешет за ухом, и, ошарашенный, тот замирает. На мгновение прижимается мокрым носом к теплой груди, и вздыхает так по-человечески, что Игорь смеется.

Впервые за долгое время по-настоящему смеется. Не так, как в квартире у Марины, когда конвульсивные сокращения грудной клетки больше походили на припадок, а как положено.

Так, как он смеялся когда-то.

Рука заживает быстро, и Игорь садится на вкопанную в землю шину. Когда-то давно кто-то раскрасил ее зеленой краской, потом синей и красной, и снова зеленой, но краска давно облупилась, и теперь шина больше походит на аляповатого монстра.

Если малыш переживет ассимиляцию, то уйдет в гнездо. Там его наполнят спорами и выпустят в город разносить заразу среди людей. Игорь должен этому помешать, прямо сейчас, но рука поднимается только чтобы гладить. И, убаюканный лаской, тот засыпает у него на груди.

— Глупое ты создание, — шепчет Игорь, застегивая молнию на худи и пряча щенка. — Повезло только, что не дошел до грибницы.

Игорь знает, что щенок выследил его по знакомому запаху. Тому амбре, что позволяет носителям узнавать друг друга в толпе. И рад счастливому стечению обстоятельств, которое позволило им встретиться раньше.

Он встает и возвращается на главную улицу. Ноги сами несут обессиленного после потери крови Игоря вперед. И пусть потеря небольшая, но достаточная, чтобы ослабить контроль и вернуть спорам главенство над телом.

Еще до того, как он находит химчистку “Трубочист”, щенок просыпается и призывно воет. Игорь тоже чует грибницу. Голоса в голове, которые последние сутки могли только шептать, тут же взрываются громогласной какофонией звуков.

Игорь приваливается плечом к стене дома и сжимает виски. Грибница рядом, совсем свежая. Они оба слышит ее зов. Щенок высовывает из воротника худи часть морды и лижет Игоря в лицо, а он крадется вдоль стены дома и проваливается в дверной проем, что ведет внутрь прачечной.

Ноги не слушаются, и Игорь, словно пьяный, бредет на зов спор. С каждым шагом игнорировать его все сложнее. Щенок рвется на свободу, но Игорь крепко прижимает его к груди обеими руками. Он минует длинный коридор, под потолком которого собирается белесый пар с ароматом альпийских гор, и толкает двойную дверь. К голосам спор примешиваются крики живых людей. Точнее, одного человека — мужчины, которого на глазах Игоря поглощают споры.

Всего в комнате трое зараженных: две женщины, которые практически завершили цикл обращения, и мужчина, что только встал на этот путь. Щенок заливается совсем уж невыносимым лаем и кусает Игоря в плечо. Горячая кровь стекает по руке и капает на пол, но он раньше расстанется с жизнью, чем позволит малышу окончательно потерять себя.

Одна из женщин поворачивает голову и улыбается синими зубами. Гнездо за много километров отсюда гудит, приветствуя возвращение блудного сына. Игорь хотел найти Кудряшку, но попал в западню. Женщина отступает на шаг, освобождая ему место в скоплении спор, и Игорь понимает, что пропал. Что тело больше ему не принадлежит, и весь прогресс, который он достиг за последние сутки, будет сметен волей гнезда.

Он делает шаг и сожалением вспоминает Марину, которую уже не сможет защитить.

— Стой!

Кудряшка сбивает его с ног. Игорь заваливается на бок и больно ударяется головой о кафельный пол. Щенок пищит, когда он инстинктивно еще сильнее прижимает его к груди и снова больно кусает, теперь уже в руку. В глазах все плывет, но давление спор ослабевает, и Игорь помогает Кудряшке поставить себя на ноги.

Мужчина на полу хрипит не своим голосом, затем переворачивается на живот, и его рвет неоднородной синей массой. Обе ассимилированные женщины шипят, и Игорь понимает, что мужчина не жилец. Его тело отвергает споры. Такое редко, но случается, и теперь носители без колебаний уничтожат его.

Игорь чувствует, как воля спор крепчает в его сознании, и понимает, что снова теряет контроль. Приказ четкий и ясный — уничтожить. Женщины бросаются на мужчину, впиваются зубами в мягкие ткани, разбрызгивая вокруг кровь и крики.

Игорь делает шаг, и Соня преграждает ему путь. Изо всех сил толкает в грудь, но он сильнее. Голос спор заполняет собой все пространство, от криков мужчины по коже бегут мурашки — он должен присоединиться к расправе и защитить гнездо.

Игорь отталкивает Соню и делает еще шаг. Кроссовки скользят по окровавленной плитке, и он падает, больно ударяясь коленями об пол, когда Соня набрасывает на голову Игоря мешок и резко тянет на себя.

Он не может дышать, споры кричат в голове, но он не видит их. Только слышит запах хлорки и пота, когда мешок натягивается, а ворсинки забиваются в нос и рот. Соня дергает сильнее, и Игорь чувствует, что скользит задом по полу, все дальше от спор и нового гнезда. Щенок рвется из рук, но безрезультатно.

Наконец, Игорь слышит шум улицы Соня помогает ему подняться на ноги и срывает с головы мешок.

— Спасибо… — шепчет он и добавляет. — Нужно уходить, как можно скорее.

Соня кивает и подныривает под его руку, а Игорь смотрит на ее кудрявую макушку и не чувствует ничего. Но он знает, что это только пока. Она не сможет похоронить пережитое внутри навсегда, и скоро, очень скоро, эмоции вырвутся наружу штормовой истерикой.

Но у нее так много вопросов! Они наслаиваются друг на друга, толкаются на кончике языка, но она вместе со страхом запирает их внутри до тех пор, пока они не окажутся в безопасности.

А в прачечной с незамысловатым названием “Трубочист” две женщины, поглощенные спорами, наконец, заканчивают пировать над телом Степана и возвращаются в лоно гнезда. Каждая из них соприкасается со спорами и укрепляет установленную связь, а еще — делится информацией.

Споры всегда знали, кто такая Соня.

Знают они, где был и чем занимался Игорь.

Но, самое главное, теперь они в курсе, где искать Марину.

Марина

Я тяну коробку на себя и примеряюсь к весу — терпимо. Перешагиваю через сваленные в кучу папки и иду к столу в конце прохода. Толкаю ногой стул и сажусь, внимательно разглядывая штрихкод с пометкой “совершенно секретно” на боковой стенке. Крышка перевязана тонкой тесьмой, и я развязываю узел, гадая, что за тайна скрывается под ней, но правда оказывается куда страшнее любых моих предположений.