Гнездо выстраивает приоритетность задач, среди которых имеет значение только одна — выживание. Чем больше грибниц, тем больше площадь ассимиляции. Как доставить грибницы со спорами в места скопления людей, не привлекая внимание? Как сохранить споры живыми и при этом не потерять носителя? Гнездо знает, что человеческое тело слабо и не может исторгать из себя грибницы бесконечно.

А собака, как оказалось, может.

Поиски предателя больше не являются для гнезда приоритетной задачей выживания. Предатель погибнет сам, когда попытается прокормиться без поддержки силы, дарованной ему спорами. Рано или поздно, все живые существа на планете будут ассимилированы. Ему некуда бежать.

Бездомный дергается и запрокидывает голову. Из распахнутого рта вырывается клокочущий звук, и пес поднимает морду. Белки его глаз красные и воспаленные. Он слышит приказ и поднимается на лапы. Как будто по привычке, рефлекторно, утыкается носом в колено существа, бывшего когда-то человеком, и, не получив желанной ласки, убегает.

Он должен привести в гнездо свою стаю.

Вожак выбирается на поверхность и кашляет, срыгивая на асфальт склизкую голубую массу. Падая, она раскрывается, как цветок, и микроскопические споры танцуют в лучах жаркого солнца. Мимо мчатся машины, спешат по своим делам люди, и никто из них не замечает, как за грязным псом по земле тянется нить из голубых пятен, оставленных каплями зараженной слюны.

Игорь

В парке пахнет сырой землей и хвоей. Игорь избегает оборудованные для приятных прогулок асфальтированные дорожки и бежит через заросли самшита, прячась в тени зеленых кленов. По аллеям гуляют беззащитные мамочки с колясками и пожилые пары с домашними питомцами. Собакам не нужно видеть Игоря, чтобы чувствовать угрозу, исходящую от него. И шпицы заливаются лаем, стоит ему промелькнуть поблизости.

Но соблазн слишком велик. Теперь он отчетливо ощущает зуд в руках. Скоро тот перерастет в судороги, и тогда споры возьмут под контроль его разум. И будут жертвы или… они заставят Игоря вернуться в гнездо, и тогда для него все будет кончено.

Он ускоряется. Не глядя по сторонам, проносится через огромные кованные ворота к выходу из парка и под свист колес и резкие гудки клаксона перебегает на другую сторону улицы. Ярко-желтый светоотражающий жилет, как знамя, развевается за спиной.

Добежав до угла дома, Игорь останавливается, чтобы отдышаться. За шумом сердца в ушах не разобрать звуков окружающего мира. Они смешались в единую какофонию, поверх которой набатом бьет желание вгрызться зубами в живую плоть, разорвать, добраться до пряной и горячей на вкус крови. И утолить, наконец, нестерпимую жажду спор.

Игорь закрывает глаза. Ослаблять контроль нельзя, но и оставаться голодным тоже. Из раздумий его вырывает протяжный гудок.

— Открывай, чего застыл! — кричит водитель термобудки, и Игорь оборачивается.

Из переулка к ним выходит пожилой охранник в синей униформе с эмблемой волка на груди.

— Накладную давай.

— Петрович, какую накладную? Я тебе вчера только полтонны свинины отгрузил!

— У меня инструкция, давай бумажки, говорю! — старик непреклонен и экспедитор, виртуозно ругаясь, достает из бардачка документы.

Игорь сглатывает. Мясо. Он слышит запах свиных туш, свежих, выпотрошенных не далее, чем сегодня утром. С запекшейся на ребрах кровью.

— Проезжай.

Охранник поднимает шлагбаум и следует в проулок за машиной. А Игорь за ним. Грузовик заворачивает за угол и останавливается у разгрузочного окна. Игорь замирает в нерешительности рядом.

— Что ж ты, такой молодой, и нигде себе места не нашел?

Он оборачивается и смотрит прямо на охранника, в руках которого тлеет самодельная сигарета.

— Не нашел, — оглашается Игорь и сглатывает.

Едкий запах табака не в силах перебить железистый аромат его крови.

— Наркоман? — старик кивает на покрытые синими разводами руки, и он отрицательно качает головой. — Иван со вчера пьет, а Даниле с Васькой самим быстро не управиться… сечешь?

— Секу.

Игорь отворачивается от старика и запрыгивает на пандус. Водитель смотрит косо, но задние двери термобудки открывает. Вместо с холодом в лицо Игорю ударяет сладкий запах сырого мяса. Голова кружится, и он нечеловеческим усилием заставляет себя отвернуться.

На пандус выходят двое разнорабочих. Здороваются с водителем за руку и, мазнув по Игорю равнодушным взглядом, принимаются за разгрузку. Они носят тяжелые туши вдвоем, по одной за раз. Игорь знает, что дело не только в запойном Иване, но и в поломанной разгрузочной тележке. Он заходит внутрь мясной лавки и снимает с шеста два крюка. Возвращается к машине и, задержав дыхание, заходит в кузов. Цепляет на крюки две свиные туши и, взвалив на плечи, несет на склад.

Грузчикам приходится посторониться и, когда Игорь без видимых усилий снимает туши с плеч и вывешивает в морозильной камере, удивленно переглядываются. За час, который они тратят на разгрузку, рабочие не говорят ему ни слова. Только отпустив экспедитора, один из них, завязав на груди фартук, спрашивает:

— Ты за Ванька?

Игорь кивает.

— Он мне пятихат торчит еще с прошлой получки.

Игорь сглатывает. Он знает, что должен ответить, и соблазн поддаться воле спор очень велик, но не в этот раз.

— Я отработаю.

Данила, так зовут парня, улыбается, демонстрируя золотые коронки, и подмигивает напарнику.

— Слышал?

Вася сплевывает на пол и вместо ответа бросает Игорю резиновый фартук.

— Разделывать умеешь?

— Умею.

Тут уже Игорь улыбается, и от этой улыбки у обоих мурашки бегут по спине. Фартук он ловит на лету. Надевает и ловко завязывает тесемки вокруг талии. Споры просыпаются, и Игорь чувствует, как они перемещаются вдоль разводов под кожей. Ощущение, к которому он так и не смог привыкнуть.

Под внимательными взглядами грузчиков, Игорь выносит из морозильной камеры половину свиной туши и бросает на разделочный стол. Рядом кладет тесак и, бросив мимолетный взгляд на плакат с правилами разделки, включает электропилку.

Дальше за дело берутся споры. Они знают, что Данила с напарником присваивают себе до двадцати процентов туши. Знают, как разделывают ее, чтобы хозяин не заподозрил обмана, куда прячут лишок, как незаметно вывозят со склада и с кем и в каком соотношении делятся украденным.

Игорь работает без ошибок, быстро и со знанием дела. Судя по тому, что на складе пахнет сигаретами, он производит на работяг неизгладимое впечатление. Когда лезвие топора рассекает бедро на месте сочленения костей, в лицо Игорю брызгает кровь, и он понимает, что предел воли достигнут. Язык непроизвольно слизывает все, до чего может дотянуться, и он бросает тесак на алюминиевый стол. Грузчики, задремавшие за его спиной, вздрагивают и встают. Данила оценивает результат проделанной работы и удовлетворенно кивает.

— Сколько хочешь?

Игорь устал. Гораздо проще было бы сломать рабочему шею и выпить горячей крови прямо из горла, а потом прикончить напарника. И, если голод не отступит, то и старого охранника, но Игорь толкает из-под стола ведро с мясом, плавающем в густом кровавом бульоне, и говорит:

— Этого хватит.

— Добро.

Данила протягивает ладонь, и Игорь нехотя отвечает на рукопожатие. От голода кружится голова и, собирая последние силы, он сбрасывает фартук и забирает ведро с собой.

— Погоди! — кричит Вася, и Игорь останавливается, но не оборачивается.

Потому что, если обернется, их будет уже не спасти.

— На, держи, брат. Ты молодец! Если захочешь в долю, мы только за.

И сует ему в свободную руку литровую бутылку водки.

— Я подумаю.

Игорь спрыгивает с пандуса, не боясь расплескать содержимое ведра, и, проходя мимо будки охранника, оставляет у окошка трофейную бутылку.

— Благодарствую, родимый, — хрипит дед ему в спину. — Если надумаешь задержаться, милости просим.