– Наверное, ей действительно не следовало покидать Святилище, – вздохнула Ариэна.

– Я её отговаривала, хотя и не предполагала, что всё может так обернуться. Я просто не хотела, чтобы она уходила, но Нивена… Знаешь, когда поползли все эти разговоры – что дескать аранхина, сделавшая полотно для Ур-Фиола, одержима демоном, она… Она испу­галась. Она была очень странная, ранимая. Очень боялась Маттар. Однажды она сказала мне, что видела богиню во сне – не в образе паука, а в образе женщины. У той было два лица. И то, что смотре­ло на Нивену, было страшным ликом демоницы. Нивена рассказала мне это, потому что доверяла мне. Она была очень талантливая. И нерв­ная. В ней вечно кипели страсти… Иногда она говорила, что боит­ся самой себя. А эта история просто подкосила Нивену. Она сама решила покинуть Святилище.

– Выходит, она боялась, что и вправду одержима демоном? Вернее, демоницей, которую называют Маттар.

Талма ничего не ответила. Она долго лежала, закрыв глаза. Ариэ­на подумала, что аранхина уснула, и уже собралась уходить, но Тал­ма, словно очнувшись от полузабытья, заговорила снова.

– Когда-то я ругала Нивену, что ей всюду мерещатся демоны, а сейчас… Я сама постоянно слышу их. Я сейчас почти не сплю по ночам. Раньше я не замечала, что тишина полна звуков. А теперь я слышу тех, кто затаился в ночи… Или во тьме, что похожа на ночь. Во тьме, царящей между мирами. Смерть, приближаясь к нам, раздви­гает для нас границы ночи. Иногда мне кажется, что я уже сливаюсь с великой ночью. С этой вселенской тьмой… Я ещё здесь и уже где­-то там… Когда наступает тишина, я слышу их – демонов ночи. Они затаились во тьме и следят за нами. И ещё я знаю – кто-то пристально следит за тобой. Я всю жизнь боялась говорить то, что думаю. Я слабый человек, Ариэна. И всю жизнь прожила во лжи... Почти всю. Когда я хотела вырваться, было уже поздно. Я запуталась в этой па­утине. Теперь многие прежние страхи кажутся мне нелепыми. Бояться следовало другого. Лжи, которая порождает зло. И зла, которое рож­дает ещё более изощрённую ложь. Нивена пыталась бежать от зла, ко­торое поселилось здесь, но оно всё равно настигло её. От него бес­полезно бежать. Его надо одолеть. Наверное, я не имела права зама­нивать те6я в эту паутину, но мне кажется, ты не из тех, кто запутается в ней и погибнет, как погибли многие – одни телом, другие духом. Десятилетняя девочка, которая 6росилась с копьём на варло­ка… Ты ничего не испугаешься. Ты очень сильная, Ариэна. Возмож­но, именно тебе суждено изменить ход событий. Больше так продол­жаться не может. Не может… Что-то должно произойти, я это чувст­вую. Будь осторожна. Я верю, ты выйдешь по6едителем из всех гря­дущих сражений, и всё-таки будь осторожна.

Через несколько дней Талма умерла. Хорошо хоть, что эти дни она провела в обществе своих близких. Махон и всё его многочислен­ное семейство приехали в Ур-Маттар. Оставаться в столице они не захотели и вскоре после похорон, продав дом Талмы, вернулись в 3елёный Ур.

– Мы уж привыкли нашему маленькому тихому посёлку, – сказал Ариэне Махон перед отъездом. – Столичная жизнь не для нас. Да и больно уж много тут всякой нечисти развелось. Я тут послушал… Нет, у нас спокойней.

Через месяц в Ур-Маттар пришла весна. В окрестностях Зимогорья в это время ещё только начинал таять снег, а здесь уже вовсю цвёл ауриллий. Осенью и зимой заросли этого кустарника выглядели мрачновато, зато теперь его тёмно-зелёные кожистые листья прекрасно оттеняли яркую желтизну его цветов, похожих на огромные пу­шистые шары. Ауриллий рос везде – на каждой улице, в каждом пере­улке. Он окутывал по-весеннему прозрачный город золотистой дымкой и ароматом свежести. Правда, дней через десять-пятнадцать его господству пришёл конец. Ариэна не переставала удивляться, как тут всё быстро зазеленело и расцвело. Прежде ей не доводилось бывать в Ур-Маттаре ранней весной. Город казался сплошным цвету­щим садом. Вокруг было очень красиво, но Ариэна никак не могла избавиться от тоски и тревоги. Тем более что с приходом весны в Ур-Маттаре и его окрестностях возросло количество загадочных убийств. Кровососы просто поражали своим коварством и неуловимо­стью. В одном из домов на той улице, где жила Ариэна, жертвой неизвестного убийцы стал семилетний ре6ёнок. Его нашли утром в со6­ственной постели, мёртвого и полностью обескровленного. Родители спали в соседней комнате и абсолютно ничего не слышали. Больше в квартире никого не было. Эта семья жила на верхнем этаже и из страха перед таинственными кровососами закрывала на ночь все окна. Впрочем, в последнее время так поступали все. Хорошо хоть, немно­го снизились цены на ветродуи – замечательные приборы Цеха Изо6ретателей, позволяющие проветривать комнаты, не открывая окон.

Охваченные страхом люди буквально осаждали Святилище. Они умоляли Маттар защитить их и жадно слушали речи аранхитов, которые призывали сограждан почитать богиню, блюсти установленный ею порядок и быть нетерпимыми к тем, кто его нарушает. А таких станови­лось всё больше и больше. В столице всю весну обсуждали события в Ур-Каттане. Взбунтовавшиеся слуги отказались подчиняться распоря­дителям. Они основали недалеко от ура собственный посёлок и заяви­ли, что отныне будут работать только на себя и скорее умрут, чем согласятся снова служить в домах богачей или выполнять всякие грязные общественные работы.

«Интересно, какую пакость устроят в Ур-Каттане, – думала Ариэ­на. – Самое простое – эпидемия, достаточно отравить воду в колод­це, но эпидемия была совсем недавно – в двух восточных урах. Час­тые повторения настораживают людей, а надо, чтобы всё выглядело естественно».

В начале весны Ариэна опять побывала в Доме Собраний, на приё­ме в честь раннадских послов. Последние пятьдесят лет Див-Аранхе удавалось поддерживать с кочевниками относительный мир, но жители юго-восточных уров всё же побаивались воинственных раннадов. Ариэ­на иногда думала о том, что, если избранники Маттар организовали пиратское нашествие на 3елёный Ур, а она в этом не сомневалась, то они вполне могут устроить и набег кочевников на Ур-Каттан. Тем более что он едва ли не граничит со степными владениями раннадов. Старый купец был прав, когда сказал, что у пиратов есть общие делишки с важными персонами Ур-Маттара. Почему бы этим персонам не иметь примерно такие же делишки и с кочевниками?

Раннадские послы были одеты в длинные расшитые бисером кафтаны. Они очень редко обнажали свои бритые головы, даже в помещении предпочитая не снимать остроконечные шапки с загнутыми вверх краями. Ариэну поразило жестокое и надменное выражение их узкоглазых лиц, желтовато-смуглых и таких гладких, как будто они брились по несколько раз в день. Потом Ариэна узнала, что у степных жите­лей вообще не растёт борода. Когда она спросила Галиана, зачем приезжала послы, он ответил:

– Обсудить кое-какие торговые соглашения. Кстати, если хочешь завести степного кота, правитель племени Бийу Ахтанбар подарит тебе детёныша из своего личного питомника. Ахтанбар мне кое-что должен и будет только рад сделать подарок кому-нибудь из моих друзей.

Ариэна вежливо отказалась. Она понимала, что это будет подарок не от Ахтанбара, а от Галиана. Ещё раньше, зимой, она отказалась от повозки и двух белых магалов. Когда мужчина делал девушке такие подарки, это кое к чему обязывало. Правда, отказаться от серебряного колечка с маленьким диллином ей не удалось – ведь Гали­ан всего лишь хотел поздравить её с днём рождения. Непонятно только было, откуда он о нём узнал.

– Пятнадцать лет – замечательный возраст, – сказал он. – Всё ещё впереди. Чувствуешь себя самым сильным и самым умным. Кажет­ся, что можешь горы свернуть. Помню, я был готов воевать с целым миром и искренне верил, что способен изменить его, сделать намного лучше.

– А сейчас не веришь? – спросила Ариэна.

В словах Галиана был некий подтекст, и, похоже, он даже хотел, чтобы она это уловила.