«Ну вот, теперь про меня все забыли», – подумал он, растянувшись на тёплой земле. Серебристый туман клубился, превращаясь в белые облака, между которыми нежно синело небо. Пролетела птица.. Белая, с голубоватым хохолком… Он уже видел такую, но где? В Сантаре такие не водятся… Диннар улыбнулся, вспомнив водяное святилище на берегу Наугинзы. Там на крыше такая же птица, сделанная из хальциона. Священная птица раль. Та, что летает низко над водой и не боится людей, но поймать её невозможно. В Валлондоле было поверье, что в этих птиц вселяются души умерших, которые стараются держаться поближе к своим живым родичам. Так написано в книге, найденной Гинтой и Эрлином в его горном замке. Валлонские мастера часто изображали этих птиц в водяных святилищах и храмах, как символы душ, витающих над водой…

В лицо повеяло прохладой. Диннар почувствовал аромат свежей зелени и цветов. Он вскочил и огляделся. Всё вокруг изменилось. Ни статуй, ни каменных обломков, ни мутной разноцветной лужи. На берегу ласково шелестела трава, а в гладком зеркале озера отражалось ясное небо. Там в окружении золотистых облаков плыл маленький зелёный остров, поросший белыми цветами, среди которых что-то сверкало… Как самое чистое и благородное, самое светлое в мире серебро! Ни у кого, кроме неё, не было таких дивных волос. Ни у кого, кроме неё, не было такого прекрасного тела…

Она спала, как ребёнок. Диннару не хотелось думать, что это неудачная заготовка. Когда плавучий островок прибило к берегу, он осторожно взял её на руки. Она дышала. Она была жива. Диннар уткнулся лицом в мягкие серебристые волосы. Они даже пахли по-прежнему. Чудо, на которое способны лишь боги… Диннар положил её на траву и опустился рядом на колени. Яркая весенняя картина расплывалась у него перед глазами. Кажется, он ещё никогда не плакал…

– Ну что, ты доволен? – тихо спросил знакомый голос.

Тёмная фигура демона как-то не вписывалась в этот солнечный пейзаж, исполненный радости и покоя.

– Она проснётся, когда вы вернётесь. Твоя работа поразила даже богов-создателей. Ты мог бы стать одним из них. А потом подняться выше. Подумай, Диннар, ещё не поздно…

Прилетел Алберон.

– Пора возвращаться, – сказал он, приземлившись.

Диннар поднял Амниту и на мгновение замер, прижав её к бешено бьющемуся сердцу, – самое прекрасное из всех своих творений…

– Подумай, Диннар. Ты так легко отказываешься от столь редкого дара? Ведь ты творец!

– Творцу, который сумел воссоздать такое совершенство, наверное, уже больше не к чему стремиться.

– Мне очень жаль…

– Стоит ли сожалеть, если ты видишь, что я счастлив? Тёмный бог принял бледную богиню в свои объятия, но они оба устали исполнять роли богов. Мы наконец-то люди. И мы имеем право на счастье. Надеюсь, что, утратив свою божественность и могущество, мы обрели мудрость, которая поможет нам сберечь это счастье и поделиться им с другими.

– Больше ты не сможешь говорить со мной, как сейчас, – печально сказал демон. – И я не смогу принимать участие в твоей судьбе. Но я всегда буду думать о тебе, сын Диннары. Глаза тьмы видят всё.

– Я знаю, – улыбнулся Диннар. – Я так часто смотрел в эти глаза, что научился видеть в них не только тьму, но и свет. Я благодарен тебе за всё. Прощай, отец.

Алберон взлетел, и вскоре уже Диннар видел внизу знакомый пейзаж: горы, некрополь, лундовый лес, аллея, ведущая к Белому замку…

Демон приземлился на маленькой поляне возле некрополя. Было раннее утро, но солнце уже припекало вовсю. Где-то недалеко с весёлым звоном бежали ручьи. Амнита проснулась, когда Диннар закутывал её в свой плащ. Весна пришла в Сантару явно не сегодня и не вчера, но всё же с гор дул холодный ветер…

Они долго молчали, сидя на старой могильной плите и крепко прижавшись друг к другу.

– Ты не забыла, кто я такой? – спросил наконец Диннар.

– Кажется, припоминаю… Вечно хмурый каменотёс, который подглядывал, когда я купалась в женском бассейне в портике южного крыла.

– Так ты заметила?

– Я всегда всё замечаю…

– И делала вид, будто ничего не видишь. Хотя, что с тебя возьмёшь? Ты же притворщица. И лгунья. Спелась за моей спиной с тёмным демоном…

– Обещаю, что больше ничего подобного не будет. Больше я никогда тебя не обману. Теперь уже нет нужды что-то скрывать, лукавить и бояться. Разве мы не заслужили право на спокойную и счастливую жизнь? Кто это? Снуффи?

– Да. Демон Алберон по прозвищу Снуффи. Мы ему очень обязаны…

– Вовсе нет, – возразил демон. – Наконец-то я вернул все долги. А теперь я должен вас покинуть и сменить тело птицы на более подходящее для моей новой ипостаси. Я очень рад за тебя, Альмандаар Лайол.

– Это имя подходит звёздному божеству, а не смертной женщине, – сказала Амнита, обнимая птицу за шею. – Я надеюсь, что в этой жизни ты тоже обретёшь счастье.

Они начали целоваться раньше, чем Снуффи-Алберон исчез над кронами деревьев. Впрочем, он этого не видел. А если бы и видел, то вряд ли бы обиделся.

– Смотри, снег уже весь растаял, – удивилась Амнита. – Сколько прошло времени?

– Целая вечность. Успели погибнуть и родиться множество миров…

– И нам достался один из лучших. Или мы это придумали?

– И да, и нет, – прозвучало в ответ. – Каждый создаёт свой собственный мир.

Эти слова произнесла Айданга. Амнита и Диннар никогда её не видели, но они сразу поняли, что неожиданно появившаяся перед ними женщина – знаменитая инкарна. Правда, теперь её бы уже никто не назвал женщиной без возраста. Влюблённые видели перед собой старуху, седую и высохшую, похожую на скелет. Она держалась прямо, и взгляд её светлых глаз был ясен, но в нём чувствовалась усталость человека, который, прожив долгую жизнь, исполненную высокого смысла, вдруг ощутил пустоту. Как же быстро она постарела.

– Я пришла на могилу Саннида, – сказала Айданга. – Я знала его. И я знала, что встречу здесь вас – будущего правителя Улламарны и его супругу. Это было моё последнее видение. У меня к вам просьба. Похороните меня на этом кладбище, ведь я родом из Улламарны, а близких у меня не осталось…

– Не надо говорить о смерти, Айданга, – перебила Амнита. – Пойдём с нами. Мы будем заботиться о тебе. Ты ещё увидишь наших детей. Ведь теперь у меня действительно молодое и здоровое тело, способное вынашивать и рожать, а не сосуд бесплодной богини.

– Богини, которой я служила всю жизнь, – тихо промолвила Айданга. – С которой я говорила долгими ночами. Моей богиня больше нет, а значит и меня тоже. Я ни о чём не жалею. Она должна была умереть. И моя жизнь тоже подошла к концу. Я поселилась в бывшем доме моего брата, в деревне Ахагана. Он давно пустует.

– Но как ты там одна?

– Я привыкла быть одна. Или с богиней. Не беспокойтесь обо мне, там же вокруг люди… Я хотела ещё раз взглянуть на тебя, Амнита. Будьте счастливы.

Айданга скрылась в роще.

– Нам тоже надо идти, – встрепенулась Амнита. – Скоро из деревень потянется народ… Ну и вид у нас. Особенно у меня…

– Здесь такой вид никого не смутит, моя дорогая столичная модница.

Амнита соорудила из плаща Диннара что-то вроде туники, а вместо пояса обвила вокруг талии гибкий стебель вассуна.

– Модница не модница, но так лучше…

Она заметила, что Диннар весь напрягся, и посмотрела туда, куда был устремлён его взгляд. Вдалеке, на широкой аллее, петляющей среди лундовых деревьев, показалась высокая, худая фигура. В Улламарне все знали, что старый минаттан любит утренние прогулки… Акамин их тоже увидел. И остановился в нерешительности. Ветер, налетавший порывами, трепал его бороду и полы длинного плаща.

– По-моему, надо поздороваться с дедом, – сказала Амнита. – Тем более что вы давно не виделись.

Она взяла Диннара за руку и повела его навстречу одинокой фигуре в конце аллеи.

Весна в новом цикле выдалась ранняя. Даже самые крупные водоёмы растаяли за несколько дней. Жители Улламарны с удивлением смотрели, как огромную статую бога сталкивают в озеро Дан. Когда каменный гигант утонул и поверхность озера снова стала гладкой, в воду вошёл Эрлин. На груди его матово поблескивал камешек, похожий на глаз. Камешек гальфинит, помогающий вызывать линнов. Об этом не знал, вернее, не помнил даже Ральд. Наверное, он и так мог общаться в водяными богами. Эрлин не обладал силой Ральда, но линны услышали его. Может, благодаря чудесному камню, а может, шаловливым водяным божкам и самим нравилось спасать живые души от каменного властелина, хотя бы даже просто ради удовольствия позлить угрюмого старика Маррона.