Гинту мучил вопрос, что он помнит из утренней схватки, но она не стала ни о чём спрашивать. Слишком тяжело всё это вспоминать. Ей и так теперь всю жизнь будет сниться грациозный серый зверёк с большими синими глазами. Она, конечно, вернула себе друга, но что поделаешь, если человек имеет обыкновение любить не только душу, но и тело…

Она надеялась, что Синг помнит о схватке лишь то, что испытал Тинг, а мангал умер мгновенно, даже не успев почувствовать боль. В теле сингала тогда была нафф человека-убийцы. Сифар уверял, что она не оставила следа в памяти зверя, хотя, пока она занимала его тело, она своим безумием совершенно затмевала его разум и память.

Галоп на сингале привёл Гинту в восторг. Какие стремительные и плавные прыжки! Почти никакой тряски – ведь сингал ступает мягко, не то что хорт. Гинта подумала о прекрасной золотоволосой аттане с далёкой ангамы Далейра. У неё тоже был зверь. Наверное, она тоже на нём ездила… Красивый зверь, похожий на сингала, только крупнее и с гривой. Синг больше обычного сингала. Интересно, почему…

Она спросила своего друга, помнит ли он в тех пещерах каких-нибудь людей. Синг сказал, что помнит, но очень смутно. Они его кормили и размахивали перед ним руками. Больше ему ничего вспомнить не удалось.

Очередная попытка связаться с Сагараном закончилась неудачей, и Гинта направила Синга в рощу саганвира. Увидев её верхом на огромном сингале, Амит едва не лишился дара речи. Пока Гинта ехала в Улламарну, здесь уже получили сообщение из Ингатама, но такого он явно не ожидал.

– Передали, что зверь уничтожен…

– Я просила передать, что убийца уничтожен. В теле этого зверя была нафф убийцы. Теперь в его теле добрая и благородная нафф. Это мой давний друг. Амит, где Сагаран?

– Его уже давно нет, – в голосе юноши прозвучало отчаяние. – Я потерял с ним связь.

– А куда он пошёл?

– В горы… – Амит опустил голову.

– Так, понятно… Он и раньше туда ходил, когда ты говорил, что не знаешь, где он?

– Но он так велел. В прошлом цикле люди уже ходили в горы Улламарны через пещеры на востоке, и никто не вернулся. Никто! Сагаран не хотел подвергать опасности других. Он сказал: уж если мне взбрело в голову туда лезть, то рисковать чужими жизнями я не имею никакого права…

– Но никто бы не полез туда за ним против воли!

– Да, но…

Амит растерянно умолк, и Гинта всё поняла. Смельчаки всегда найдутся, а уж она бы так обязательно полезла…

– Ему показалось, что кто-то качает нигму, а потом он обследовал мангура. Того, помнишь? Его вырастили при помощи чужой нигмы…

– Я догадалась, – хмуро сказала Гинта.

– Сагарану и раньше казалось, что в Улламарне воруют нигму. Потом, вроде бы, всё прекратилось… А недавно он заметил, что посадки стали расти хуже.

Выходит, он тоже заметил.

– Но при чём тут горы? Мангуры приходят из пустыни. Ведь живут-то они там…

– Этот появился из-за гор. Сагаран выяснил, как он сюда попал. Горы Улламарны неприступны для людей, а мангуры умеют лазить по скалам. Там, в пустыне, тоже есть скалы, и мангуры иногда живут среди них. У этих тварей на лапах не только когти, но и присоски, как у свидов. Они же со свидами родичи… Этот мангур явился в Улламарну из-за гор, но далеко отсюда. Он перелез через скалы гораздо дальше Пяти Великанов. Сагаран нашёл это место…

– Так, не будем терять время… – Гинта уже снова сидела на спине сингала. – Ты говоришь, за Пятью Великанами? И намного дальше? Он сказал, как выглядит это место? Хоть какие-нибудь приметы…

– Нет, подожди! Там не пройти, ты же не мангур. Он обнаружил другую лазейку, поближе. В ущелье за старым кладбищем есть Мёртвая роща. Раньше по ней протекал ручей. Он давно высох, но русло осталось, оно довольно глубокое. Если идти вдоль этого русла, выйдешь к пещере. Вернее, там несколько пещер, все диуриновые. И вроде бы, везде тупики, но в одной Сагаран нашёл плоский камень, который отодвигается. Он так ловко прилажен, что стена кажется сплошной. Сагаран сделал пометку у входа в эту пещеру. Дальше длинный коридор и снова пещера. Там тоже такой выдвижной камень, и тоже всё очень ловко замаскировано. А из этой пещеры попадаешь в лабиринт. Там и так-то трудно найти дорогу, а ещё зеркала… Они вделаны в диуриновые стены, и даже не поймёшь, что тут есть какие-то зеркала, а расположены они так, что Сагаран там еле разобрался. Когда он нашёл выход из лабиринта, он сделал пометки. Он целый тигм нащупывал эту дорогу. И пометы сначала делал назаметные – только для себя. А в последний раз сделал чёткие… Аттана, не езди одна! Надо собрать людей…

– Быстро рассказывай, что там дальше!

– Дальше тёмная пещера из лилового диурина, а в ней три тоннеля. Надо идти в средний. Сначала всё вверх и вверх, потом подъём прекращается, а впереди много ловушек – плиты, которые переворачиваются, если наступишь, а потом снова встают на место. Он их все пометил углем, возьми с собой фонарь… Дальше длинный мост над пропастью и ровная площадка, потом вход в пещеру. Там живут каменные гинзы – огромные, до десяти каптов. Таких не бывает, их можно только вырастить перекачкой нигмы. Сагаран там чуть не погиб. Чтобы они не напали, надо петь. Особый ритм и голос…

– Я знаю, это знают все инвиры… Дальше!

– Только петь начинай раньше, прежде чем вступишь в пещеру. Она очень большая и кишит этими тварями. Выберешься из неё, пройдёшь ещё немного и увидишь диуриновый мост над озером. Он очень низко над водой, а в озере гигантские рыбы. Танкалы.

– Танкалы?

Гинте доводилось видеть танкалов. Эти хищные рыбы, нападавшие на своих более мелких собратьев, были длиной с локоть.

– Да, но они тоже выращены. Они больше людей. Эти гадины выпрыгивают из воды и… В прошлый раз они его чуть не сожрали. А на этот раз он взял с собой мешок отравленного мяса. Сагаран передал мне, что с рыбами покончено. Он перешёл мост, а дальше вход в лабиринт. Этот второй лабиринт – в большой диуриновой горе. Сагаран сказал, что тут сразу не разберёшься. Он должен нащупать дорогу, а работа это долгая и требует сосредоточенности… Сказал: «Жди следующего сообщения. Когда я попрошу привести людей, приведёшь, но пока я молчу, ничего не предпринимай. Нельзя вести людей в неизвестность. Не пугайся, если я буду молчать, даже если долго…»

Амит горестно вздохнул.

– И сколько он уже молчит?

– Со вчерашнего дня. Больше суток… Он и раньше уходил надолго, на несколько дней. И тоже не отзывался… Ты же знаешь, если человек сильно занят и всё его внимание чем-то поглощено, он может не слышать мысленный зов. Да и просто сделать щит, чтобы не отвлекали… Он и раньше подолгу молчал, но… Сейчас мне почему-то тревожно. Я хотел с ним пойти, он не позволил. Сказал – нельзя надолго оставлять святилище, Сагган обидчив… И вообще, одному лазутчику проще остаться незамеченным. Он не хотел напрасных жертв. Достаточно уже погибло в прошлом цикле. Ведь мы не знаем, с кем имеем дело, сколько их и на что они способны…

– Амит, у тебя есть кеста?

– Нет, он взял с собой. У меня только лук… Ты считаешь меня трусом?

– Я считаю себя дурой… Нет-нет, Амит, оставайся здесь. Сагаран прав – огненный бог действительно очень обидчив.

– Скоро ночь.

– Ну и что?

– Подожди, надо собрать людей!

– Хорошо, собирай, а я не буду терять время. Пусть как следует вооружатся, расскажи им про все ловушки… Не бойся за меня.

Кеста Гинты осталась в Хаюганне, на месте схватки. Ладно, из лука она всё равно стреляет лучше. И вообще она больше привыкла надеяться на своё собственное оружие – силу нумады. А все эти железяки и палки уж так, на всякий случай…

С опаской поглядывая на огромного зверя, Амит протянул ей удобный диуриновый светильник. Гинта закрепила лук и колчан за спиной, поправила на поясе кинжал и пустила Синга в галоп.

Мёртвая роща за некрополем… Сагаран видел там Тагая. Этот мерзавец явно имеет какое-то отношение к тому, что здесь творится… Благодаря знакам, которые оставил Сагаран, она без труда сориентировалась в зеркальном лабиринте. Давно проторённая и тщательно замаскированная дорога. Кто-то постоянно ходил здесь в Улламарну и обратно. Выйдешь из пещеры – и сразу роща, а потом старый некрополь. Место зловещее и почти всегда безлюдное… А ведь здесь же как-то видели «детей света»!