Он не исчез, даже когда Ариэна проснулась. Он смутно светился сквозь грязное окно. Гиамара! Она пульсировала, разгораясь всё яр­че и ярче. Ариэна натянула сапоги и, поплотнее запахнув на себе плащ, поспешила на берег. Скоро появится замок, и она попробует совершить обратный переход… Нет, не попробует. Она это сделает!

Торопливо спускаясь по склону холма, Ариэна размышляла о сегод­няшнем сне. Она уже давно знала, что произошло в 3елёном Уре в то памятное утро почти тринадцать лет назад. Лой решил сжечь арилли­новую статуэтку Найяры, которую украл в доме Атолла, и посёлок на время превратился в царство призраков. Ариллин – сгусток тума­на. Маленький кусочек ариллина выделяет гораздо больше тумана, чем целый арилловый риф. В то утро туманом заволокло не только посё­лок, но и часть леса. Его видели жители соседних уров. Все были в ужасе. Решили, что демоны тумана намерены превратить Див-Аранху в своё царство. Ариэна уже неплохо изучила свойства загадочных «звёздных осколков». Ариллин обладал способностью хранить картины и образы, созданные избранницей Нaйяры или посланные ей богиней. Среди того, что тогда видели жители 3елёного Ура, явно были проро­ческие картины, которые богиня посылала своей избраннице Нэйе. Возможно, были там и фантазии Нэйи, а также её воспоминания… И не только её. Туман способен создавать образы, ловя мысли и настроения людей, извлекая информацию из их памяти. Недаром некоторые клялись, что видели среди витающих над посёлком призрачных фигур своих родичей и знакомых. В том числе и умерших. Это напугало лю­дей больше всего. Они решили, что Гиамара хочет увести их родных и близких в свой хрустальный дворец. Тем более что дворец этот был одним из самых чётких и стойких видений. Другим видением, которое долго не рассеивалось, была лодка, уносящая Астарана и Нэйю. Роди­телей Ариэны. Возможно, это видение было таким стойким именно по­тому, что она оказалась рядом. А что означала звезда, которая пре­вратилась в огромную паучиху? И нити, ставшие ослепительными луча­ми? Это не была картина прошлого. Из книги, которую перевёл Мата­рус, Ариэна знала, что дети тумана не всегда изъясняются прямо. Надо уметь видеть знаки. 3везда-паук… Звезда, которая превраща­ется в паука, и паук, который превращается в звезду… Что это за странный образ, преследующий её с детства? Летающий звёздный паук. Вернее, паучиха. Когда она явилась ей в предгорье, Ариэна решила, что это Великая Аранха. Но шестиконечная звезда – это Гиамара. Звезда, от которой исходит шесть лучей. Впрочем, от солнца тоже. Дело не в количестве лучей. Или в нём? Этот символ использовал тот, кто устроил святилище в нижней комнате круглой башни. Паук и шестиконечная морская звезда. Аранха и морская тварь, живущая на дне. Там, где избранницы находят осколки большой звезды, сияющей над морем. Гиамара и Найяра – сёстры. Или две ипостаси одной богини? Сколько у неё ещё лиц? Какие она ещё принимает обличья? Да, это она являлась маленькой внучке охотника в образе летающего па­ука, который сверкал на солнце, как хрусталь. И Ариэна так часто видела во сне этот сияющий замок. Дворец Гиамары…

Ариэна встряхнула головой. Думать сейчас следовало совсем о другом. Она должна была сосредоточиться. От воды тянуло холодом, и Ариэна поёжилась – но не потому, что её пробирал дующий с моря ве­тер. От этого зеркала, в котором утонуло тёмное небо, веяло холо­дом вечности. Она вдруг поняла, что вселенская тьма, проникающая в каждый мир по ночам, не просто отражается в зеркале моря. Эта тьма и эти звёзды пребывают в нём всегда, просто их не всегда вид­но. Они таятся глубоко на дне, и только дочери Найяры осмеливаются нырять туда и собирать звёздные осколки. Они знают, что Гиамара и Найяра – одно, и неважно, где лик, а где его отражение…

Ариэна с замиранием сердца смотрела на дорожку сверкающих бли­ков. Дорога сквозь тьму навстречу светлеющему горизонту… Самое время. Пора действовать!

Ариэна решила использовать все известные и доступные ей магические приёмы. Она подожгла ветку apилла, а когда в облаке огненного тумана возникло видение – та часть подвала, где находилась карти­на, ещё и сожгла мёртвые нити Дамеи. Может, хоть какая-то магичес­кая сила в них всё же сохранилась…

Картина в облаке становилась всё чётче и ясней. Она росла, при­ближалась, предметы обретали объём и цвет. Ещё немного – и Ариэна словно оказалась на пороге подвального помещения. О том, что это видение, говорила лишь золотистая туманная кайма, обрамляющая ил­люзию, словно оконная рама. Окно было открыто. Ариэна недолго думая устремилась в него и окунулась в созданную ею иллюзию, уже ни­сколько не сомневаясь, что та обернётся явью.

Сперва возникло уже ставшее привычным ощущение, будто прорыва­ешься сквозь плотный, как вода, воздух. На мгновение стало трудно дышать, но уже в следующее мгновение Ариэна вдохнула хорошо знако­мый запах пыли и красок, всегда царивший в подвале Мастерских. Первое, что она сделала, когда её картина снова превратилась в рас­писанное полотно, так это отрезала от неё длинный тонкий лоскут. Эта ткань содержала нити Дамеи, и теперь Ариэна чувствовала себя более уверенно.

Маленькое подвальное окно позволяло видеть часть либеновой рощи и аллею, которая вела к западным воротам. По ней без конца сновали воины и воспитанники воинской школы. Почти все в лёгких доспехах. Создавалось впечатление, что город на осадном положении. Ариэна очень кстати вспомнила, что в одном из подвальных помещений име­ется склад одежды. Ритуальные одеяния для служителей Святилища, а также униформу для воинов богини и воспитанников шили здесь, в Мастерских. Правда, настоящие мастерицы время на это не тратили. Этим занимались служанки да изредка ученицы младшей группы. Одеж­ду всегда шили с запасом, особенно для воспитанников – на будущих воинах всё буквально горело. Ариэна без труда подобрала себе тунику, гетры и плащ – некоторые из младших воспитанников были примерно её роста. Обувь здесь, разумеется, не шили, но жел­товато-коричневые остроносые сапожки Ариэны почти не отличались от тех, что носили мальчишки из воинской школы. Переодевшись, она осмотрела себя в пыльное потрескавшееся зеркало, об которое вечно все запинались, но которое никак не могли выбросить. Хорошо, что ей подрезали волосы. Теперь они едва насадись плеч – совсем как у большинства юных воинов Святилища.

Подвал имел собственный выход наружу. Ариэна уже собиралась по­кинуть Мастерские, но, подумав, решила обезопасить себя получше. Наряд воспитанника был неплохой маскировкой, однако если она сто­лкнётся с кем-нибудь лицом к лицу, её могут узнать. Недавние события прославили её на всю страну. Кто только ни побывал тогда в Священном Саду, чтобы посмотреть на пленницу. На юную полукровку, которая была ученицей школы ткачих, а потом посмела объявить Мат­тар злой демоницей…

Взгляд Ариэны упал на сундук, где хранились старые костюмы для карнавалов и школьных спектаклей. Она вспомнила, как весной они вместе с учениками Дома Знаний ставили сценки из древних легенд. Для одной из них понадобилось несколько шлемов. Их смастерили из плотной пропитанной древесным клеем ткани и выкрасили серебрянкой.

Ариэна откинула тяжёлую обитую железом крышку. То, что ей было нужно, оказалось сверху. Старинные шлемы-полумаски, закрывающие верхнюю часть лица, мало отличались от тех, которые делали для воинов сейчас. Мало, но всё же отличались! Именно такой старинный шлем был на юном незнакомце в туманном видении. Теперь она поняла, кто этот незнакомец. Ариэна улыбнулась и водрузила лёгкий бутафор­ский шлем на голову. Серебристая краска придавала ему металличес­кий блеск. Если не приглядываться, от настоящего не отличишь. И всё же Ариэна сочла за благо не появляться на открытых местах. Да в этом и не было необходимости – большую часть Священного Сада за­нимали рощи.

Первым, что она услышала, оказавшись на улице, был голос Гали­ана. Аранхит выступал с речью на площадке недалеко от Дома Залож­ников. Столпившиеся вокруг высокого помоста люди выглядели испу­ганными. Они так жадно внимали проповеднику, словно их судьба за­висела именно от него. Подойдя поближе и немного послушав, Ариэна поняла, что, возможно, так оно и есть.