В тот день был какой-то праздник. Гинта сидела с подружками в тени хага, лакомилась жареным сараном и смотрела, как юноши исполняют охотничий танец. На них были лишь узкие повязки из шкур да серебряные браслеты, которые мелодично позванивали в такт музыке. Длинные чёрные волосы плясали по смуглым плечам, гибкие, мускулистые тела блестели от пота. Всадники подъехали со стороны селения и остановились возле поляны. Гинта заметила их раньше других. Все пятеро были одеты в облегающие серые штаны и расстёгнутые до пояса синие куртки. На белых шляпах покачивались голубые перья. У каждого за спиной виднелся ствол кесты. Двое показались Гинте довольно симпатичными. А особенно её поразили волосы валлолнов. Такие светлые… Почти как седина у стариков, а ведь эти воины были совсем молодые. Они остановились, чтобы посмотреть на танцоров, и в их глазах Гинта прочла восхищение. Видно, правду говорят, что валлоны не умеют танцевать.

Потом Гинта узнала от дяди Таввина, что в Валлондорне есть специальные школы, где обучают танцам. Принимают туда не всех и учатся очень долго. И всё равно валлоны танцуют гораздо хуже сантарийцев. У них какие-то застывшие танцы, говорил дядя. Они их подолгу разучивают, а потом повторяют, повторяют. Всегда одно и то же. И как им не скучно?

Школы, в которых учат танцевать… Гинту это удивило. Майма, тиумида храма Санты, иногда собирала девочек – посмотреть, что они умеют. Иногда она показывала им какие-нибудь движения, давала советы, танцевала перед ними или вместе с ними, но Гинта никогда бы не сказала, что они ходят к Майме, как в школу. Дети сроду учились танцевать сами, глядя на взрослых. Благо, без танцев в Сантаре почти ни одного дня не проходило. Зачем тут школы? А у валлонов всему учат в школах. И всех одинаково. И к тому же всех заставляют верить в одного бога – Эйрина. Или Эрина, как у них говорят. Эйрин действительно великий бог, но чем хуже другие? Когда-то валлоны даже разрушали в Сантаре храмы богов. Всех, кроме солнечного. Потом перестали. Ведь это глупо – воевать с богами, даже если люди могут дать отпор. И всё же в Валлондорне, бывшей Тиннутаме, теперь остались только храмы солнца. Святилища других богов валлоны разрушили сразу, едва войдя в город. Валлоны странные. Они считают, что порядок – это когда все молятся одному богу и думают одинаково. Но говорят, они совсем даже не глупы. Их мудрецы многое умеют. Они придумали повозки, которые ездят сами, без упряжки. И ещё какую-то железную дорогу. По ней катятся тележки, тоже железные. Гинта слышала, что такую дорогу скоро построят и в Хортанге. Там сейчас валлонов – чуть ли не каждый второй. А в Ингамарне их почти нет. Только на границе с Лаутамой – там, где живёт наместник и размещается гвардия абеллургов.

Про валонов и их города Гинта знала в основном от дяди Таввина, уже много лет жившего в Валлондорне. Он был братом жены Сакамба, старшего сына покойного минаттана Айнара. У правителя были три сына и дочь Синтиола. Сыновья погибли во время предпоследней войны с валлонами, разразившейся в середине прошлого цикла. Наследников они не оставили, и трон минаттана занял муж Синтиолы Ранх. Последняя, самая короткая и ожесточённая война на севере Сантары унесла и его, а красавица Синтиола умерла, оставив новорожденную дочь – Гинту. Ей и предстояло унаследовать трон. Пока за неё правил её двоюродный дед Аххан, младший брат покойного Айнара.

Таввин редко приезжал в Ингамарну. На него здесь многие смотрели косо.

– В Валлондорне и кроме меня хватает наших, – говорил дядя. – И в других городах сантарийцы живут бок о бок с валлонами. Даже женятся… Сколько можно враждовать? Разве нельзя жить мирно?

– А кто начал воевать? – спросил дед. – Кто начал войну на этой земле?

– Кто бы её ни начал, её пора заканчивать…

– Потому мы и позволяем их воинам тут разъезжать, – нахмурился дед. – Позволяем, пока они никого не трогают и не вмешиваются в нашу жизнь. Мы их терпим, поскольку не хотим, чтобы снова пролилась кровь, но Ингамарна всегда будет жить по своим законам.

– Однако сантарийская молодёжь уже отовсюду едет в столицу, как когда-то уехал я. И многим там нравится…

– Это их дело, – сказал дед. – Мы не валлоны, которые всех вокруг пытаются заставить думать одинаково. Но нашей столицей была Тиннутама. Валлондорн – столица другой страны.

– Да, Аххан, страна становится другой, и ничего тут не поделаешь. А валлоны… Ты же сам знаешь, они не все одинаковые. И не всем им хорошо под властью абеллургов.

Таввин приезжал в Ингатам главным образом из-за Гинты – хоть и не кровная, а всё же племянница. Своих детей у него не было и, видимо, уже не будет. Это Великая Мать наказала его, говорила Таома, за то, что изменил обычаям предков. Сам Таввин так не считал. Конечно, в Валлондорне он может посещать только солнечные храмы, но это не значит, что он забыл других богов.

В середине осени Таввин приехал поздравить Гинту с днём рождения. Ей исполнялось шесть лет. Он привёз из Валлондорна куклу. Большую – примерно два с половиной локтя, нарядную куклу-валлонку со светло-голубыми глазами и длинными серебристыми локонами. Нельзя сказать, что она была лучше тех, которые делал мастер Ким. Пожалуй, его куклы были красивее. Он вырезал их из лунда, красиво раскрашивал и покрывал макувой – прозрачным раствором, который, застывая, надёжно защищал деревянные изделия от повреждений. Девчонки из всех окрестных селений приносили Киму свои волосы. Приходится же иногда стричься, а чем выбрасывать отрезанные пряди, лучше отнести их мастеру – для новых кукол. В конце концов, для кого он их делает? Куклы Кима были как живые. У каждой своё лицо и свой характер. А Нага, жена мастера, шила им одежду. Для Гинты Ким сделал уже больше тридцати кукол. Среди них были девочки и мальчики, девушки и юноши. Таома нашила им всяких нарядов. А кузнец Гарам смастерил для кукол аттаны1 множество маленьких браслетов, ожерелий, подвесок и прочих украшений. И даже выковал оружие для её игрушечных воинов и охотников.

К дню рождения Гинты Ким сделал ей игрушечных хортов. Он обтянул их шкурой занга, выкрашенной в коричневый, чёрный и серый цвета, копытца выточил из рогов айга. А кузнец изготовил сбрую. И ещё Гарам вместе с плотником Зумбаром соорудили маленькую повозку с крутящимися колёсами и упряжью.

Дед подарил Гинте настоящего хорта – молодого, недавно объезженного, редкой золотистой масти, с чёрной гривой, чёрным хвостом и тёмной полосой вдоль хребта.

– Ну вот, – смеялась Таома. – Теперь и у тебя, и у твоих кукол есть хорты. У них даже свой выезд есть. Боюсь, для кукол скоро понадобится отдельный дворец. Сколько их накопилось, да ещё Таввин привёз… Знаешь, она мне не нравится.

– Это потому что она валлонка?

– Да просто она хуже, вот и всё, – сказала старуха.

Куклы мастера Кима действительно были красивее этой пустоглазой девицы с застывшим, как будто бы мёртвым лицом. Куклы старого Кима казались живыми, только не умели двигаться. А эта, казавшаяся неживой, умела. Она могла ходить. В спине у неё была такая маленькая круглая штучка. Нажмёшь на неё, немного повернёшь, поставишь куклу на пол – и она шагает. Правда, больше двадцати шагов подряд не сделает, но можно же ещё нажать и подкрутить. Здорово!

«Вот бы остальные куклы могли ходить, – думала Гинта. – А хорты возили повозку…»

На следующий день она сбегала к старому Киму и спросила, не может ли он сделать своих кукол ходячими.

– Что ты, дитя моё, – сказал мастер. – Я же не нумад и не колдун. Я не умею заставлять предметы двигаться. Это ты уж деда своего проси. Или его мангартов. Разве они тебе в чём-нибудь откажут?

Дедовы ученики частенько развлекали маленькую аттану, показывая ей разные фокусы, но не будешь же приставать к ним каждый раз, когда захочется поиграть в куклы. Да у них и поважнее есть дела. Лучше им не тратить своё анх на всякую ерунду. Вот бы самой так научиться…

Гинта знала: если она и окажется в числе дедовых учеников, то произойдёт это нескоро. Не раньше, чем ей сравняется десять лет. До этого возраста человек должен слушать, запоминать, учиться владеть собой, в частности своим анх. Допустим только один способ воздействия на других – передача мыслей. Можно ещё, конечно, помочь приятелю залечить рану, но это в том случае, когда поблизости нет никого из взрослых. Перенапрячь своё неокрепшее анх ещё опаснее, чем перетрудить мышцы. Тиумиды, обучавшие детей в храмовых школах, присматривались к ним. Почти все они были колдунами и в своё время учились у нумадов, просто способности не позволили им попасть на третью ступень. Они учили ребятишек владеть своим телом и даже показывали им кое-какие упражнения, помогающие концентрировать анх. Когда очередная группа детей достигала десятилетнего возраста, нумады выбирали из них учеников для своих школ. Обычно они уже заранее знали, кого возьмут. Остальные оставались в храмовых школах, где продолжали образование лет до пятнадцати.