«Вдруг я разучусь лечить? – подумала Ариэна. – И делать маги­ческую броню… Вдруг я потеряю всё?!»

Эта мысль повергла её в полное отчаяние – ведь в последнее вре­мя ей действительно всё давалось с трудом, даже самая простая магия.

Вскоре весть о новой избраннице облетела всю страну, но больше всего о6 этом говорили здесь, на юге. До Ариэны дошёл слух, что Темра и её компания распространяют листовки, в которых говорится, что Великая Аранха нашла новую избранницу, а от прежней отверну­лась. Ведь та обманывала людей и использовала свою силу в дурных целях. Ходили по стране и другие листовки – с призывом свергнуть правителей Аранхайи. Ведь царица-полукровка убила ту, что была богиней на земле, и оклеветала истинного избранника. Он вовсе не собирался натравить демонов на народ, да он бы и не смог этого сделать. Ведь теперь-то ясно, кому они подчиняются. Это полукров­ка может напустить чудовищ на кого угодно. Вряд ли богиня теперь вернётся к людям в земном облике, но она по-прежнему будет помо­гать тем, кто ей молится. И она по-прежнему будет наделять избран­ных частицей свой силы и пророческим даром. Скоро страной снова будут править истинные избранники и избранницы. Оклеветанные вер­нут своё доброе имя, а кроме них появятся новые. Они уже появляют­ся. Богиня выбирает лучших, и недаром её избранницей стала девушка из древнего славного рода. Чистокровная диввинка.

Ариэна часто думала о новой предсказательнице. И представляла себе худенькую болезненно-бледную девочку, утопающую среди огромных подушек. Или сидящую в маленькой беседке с книгой на коленях. Иногда она вспоминала Алиму в том самодельном венце из травы-воло­сянки, в который девочка вплела один единственный цветок – ризену. И ещё в памяти настойчиво всплывал портрет Алимы. Тот, что Ариэна сделала по её просьбе. Маленькая принцесса, хрупкая и красивая… На чёрных волнистых волосах сверкает золотой обруч, украшенный восьмиконечной синей звездой. Звезда Симерада… Знак власти, ко­торый носил он и все его потомки. Представляя этот портрет, Ариэна вновь и вновь ощущала спиной холодок. Совсем как тогда, почти два года назад, когда она смотрела на законченное полотно. Она ещё не понимала, что её испугало в этом красивом бледном личике. Не тень смерти, нет… Глядя на этот портрет, она сразу поняла – смерть от болезни Алиме не грозит. Теперь-то Ариэна знала: в этом нежном детском личике, в холодном взгляде синих глаз и маленьких поджатых губках таилась совсем иная угроза.

Теперь Алима была единственным персонажем её снов. Единственной из всех теней, что время от времени обретала конкретный облик. Чаще всего Ариэна видела её с венцом на голове. Прелестное детс­кое личико радостно улыбалось – и в этой радости сквозило какое-­то зловещее торжество. Каждый раз, когда Ариэна пыталась загово­рить с Алимой, тень снова теряла облик и растворялась во тьме. Она пряталась. А потом появлялась снова. Однажды она явилась Ари­эне в виде огромной чёрной паучихи с лицом Алимы, и это было так ужасно, что, проснувшись, Ариэна почти весь остаток ночи провела без сна. Она забылась лишь под утро и то ненадолго – потому что к ней подобрался очередной кошмар. Он подполз к ней в виде изви­вающейся огненной нити. Ариэна долго и отчаянно отбивалась от неё, а проснулась такая обессиленная, словно только что действительно с кем-то боролась.

Её магическая сила уменьшалась с каждым днём, и она боялась, что настанет день, когда она даже не сумеет открыть магическую дверь, чтобы спастись и спасти тех, кого любит. В памяти всё чаще и чаще всплывали ехидные слова Нэйи: «Когда-нибудь ты захочешь сбежать отсюда, но это будет потрудней, чем в прошлый раз».

Алима не появилась в замке ни через десять, ни через пятнадцать дней. Она прислала правительнице свои извинения: и заверила её, что откладывает визит только потому, что в последнее время немного пе­реутомилась. Уж кто-кто, а царица-аранхина знает, сколько сил от­нимают пророческие видения.

Очередное предсказание Алимы помогло разделаться с тайным отря­дом, который готовил нападение на город в Сагинее. Зато одна из магических дверей Ариэны оказалась ловушкой для сотни царских дружинников. Их решили пере6росить в Ур-Фалей – тамошний отряд нуждался в подмоге. В либеновой роще, куда вела дверь, воинов ждала ­засада. Погибли восемнадцать человек. А через несколько дней враги обстреляли отряд, летевший на паутине, чтобы присоединиться к вой­ску на границе со степями. Погибли ещё шестеро, а двенадцать были ранены.

– Это предательство, – говорил Тамран. – Как их могли выследить глубокой ночью? Те, кто напал, знали, что наши люди полетят Долиной Ручьёв. Где-то рядом предатель. И скорее всего, не один… Похоже, у нас прямо перед носом зреет заговор, но как их вычислить, этих заговорщиков? Не могу же я подозревать всех подряд!

– Я по-прежнему ничего не вижу, – сказала Ариэна после очеред­ной попытки вызвать видение. – Увы, от моей магической силы оста­лось лишь эхо, но Тамран… Существует же просто человеческая муд­рость, проницательность. Может, наша ошибка как раз в том, что мы слишком полагались на магию, а ведь столько правителей обходятся без неё. Раскрывают заговоры и выигрывают войны.

– Верно, – хмуро кивнул Тамран. – Тут все привыкли парази­тировать на твоей магии, а теперь, когда твои силы оказались по­дорваны, кое-кто из наших милых подданных уже готов променять те­бя на другую царицу-аранхину. На более могущественную колдунью… Во всяком случае, многие её таковой считают. Я на каждом военном совете чувствую, как меняется настроение. Даже Кинир… Даже он недавно намекнул мне, что древняя традиция не так уж и плоха.

– Это он о Священной Триаде?

– Да. Кинир не предатель, не заговорщик. Он будет защищать нас до последнего… Как и многие другие. Он просто боится за нас. Он считает, что ты взвалила на себя непосильную ношу и, возможно, из-за этого утратила часть своей силы.

– Это я уже слышала, – усмехнулась Ариэна. – Значит, уже мно­гие считают, что я должна 6ыть просто царицей-хозяйкой?

– Командир Дамон говорит, что это единственный способ спасти тебя от враждебности, которая закипает, как вода на медленном ог­не. Пока пузырей не видно, но скоро тут всё забурлит. Уже среди воинов пошли всякие разговоры, особенно после этих двух нападе­ний... Великая Паутина, до чего меня всё это бесит! Идёт война. Их товарищи гибли и раньше…

– Но не потому, что моя магия давала сбой.

– Самые умные понимают, что ни ты, ни твоя магия тут ни при чём. Это было предательство. Некоторые это понимают, но большин­ство вечно идёт на поводу у тех, кто сеет панику и раздор!

– Знаешь, – сказал Тамран, немного помолчав, – я не верю этой Алиме. Что-то уж больно у неё всё сходится. Совсем как у наших милых избранников Маттар, которые правили страной, «предсказывая» и устраивая бедствия. За этой девчонкой кто-то стоит. Я это чув­ствую.

– Я тоже, Тамран. Это и есть обычная человеческая прозорливость. Чутьё, которым должен обладать каждый правитель. Нельзя ехать на одной магии. Я не хочу думать, что вся моя сила только в ней. Я не знаю, насколько сильна Алима, но точно знаю одно: тот, кто злоупотре6ляет своим даром, часто оказывается совсем не там, куда метил. Возможно, это я пробудила в Алиме ту силу, кото­рой она сейчас забавляется, как неразумное дитя. А кто-то этим пользуется. По сути, Алима ещё и есть ребёнок. Ей сейчас не боль­ше тринадцати. Может, во всей этой истории она нуждается в защи­те, как никто другой. Я хочу, чтобы она была здесь, у нас под присмотром.

– Так действительно лучше, – согласился Тамран. – Мои люди уже давно следят за ней в столице. За ней и за её окружением. Что бы там ни было – заговор или мелкие интриги, мы всё узнаем.

Долгожданное событие состоялось в начале лета. У Ариэны даже сердце замерло, когда во дворе замка остановилась нарядная повозка, запряжённая четвёркой серых магалов. Алима явилась в сопровож­дении многочисленной охраны. Некоторых Ариэна сразу узнала. Это были воины Святилища, два года назад перешедшие на сторону Новой Аранхайи. Ариэна гадала, на чьей они стороне сейчас. Эти воины продолжали служить в Ур-Маттаре, который пока что так и не пере­именовали и который оставался деловым и торговым центром страны. Царская чета иногда посещала столицу и даже устраивала в Доме Собраний встречи с главами цеховых общин, в основном с Палатой Куп­цов, но Ариэна ловила себя на том, что никак не может избавиться от неприязни к этому городу. Огромное Святилище по-прежнему назы­валось Священным Садом, только вот имя Маттар здесь больше не про­износили. Люди называли богиню Великая Аранха и никак иначе. Во всяком случае вслух. Ни для кого не было секретом, что кое-кто до сих пор втайне молится Маттар. Некоторые так и не поверили, что загадочными кровопийцами были её охотничьи нити и люди, остав­шиеся в живых после нападения этих нитей-убийц. Такими людьми тоже овладевала жажда крови. Иногда она проходила быстро, а иногда че­рез несколько месяцев. Иные за это время успевали кого-нибудь убить. Ариэна часто вспоминала ту женщину. Анору, выпившую кровь у своего собственного сына. Утолив жажду, она сообразила, что сде­лала, и сошла с ума. После гибели Маттар прошло больше полутора лет. 3а это время ни один человек не стал жертвой кровопийцы. Ариэна знала, что боевые нити нераты живут около полугода, а поскольку ткать их теперь некому, то и кровососов можно больше не опасаться, но каждый раз, проезжая по улицам Ур-Маттара, она лови­ла себя на том, что боится увидеть в глазах какого-нибудь прохоже­го красноватый огонёк. Этот страх подогревали и мучившие её в последнее время кошмары. Сны, в которых её преследовала огненная нить.