– Этот повеса не очень тебя утомил?

– Нет, господин, – покачала головой Ариэна. – Мы с ним прекрасно провели время.

– По-моему, ты чем-то расстроена.

– Я просто устала. И хотела бы уехать домой.

Аранхит галантно проводил её до той самой запряжённой белыми магалами повозки, которая, оказывается, всё это время ждала её воз­ле крыльца. Снег уже вовсю таял.

К утру улицы города заполнили потоки мутной воды. Ариэна просну­лась с головной болью. Причиной её были не вино и не усталость. Ариэна ещё никогда не испытывала такого разочарования. Она уже дав­но поняла, что Тамран не подарок, но кто бы мог подумать, что под этой красивой внешностью скрывается такое гнилое нутро. Даже тогда, в той грязной комнате для свиданий он не причинил ей столько боли, сколько вчера на празднике. Ариэна злилась на него и при этом ни­как не могла избавиться от одной картины, которая упорно всплывала в её памяти. Объятый ужасом стадион, песчаная арена, багровая от заката и только что пролитой крови… И раненый воин, заслонивший девушку от чудовища. Единственный воин, не отступивший перед желез­ным демоном… Безумец, который ищет смерти, – говорили о нём. Возможно, говорили не потому, что так думали, а потому, что хотели так думать. А она уже не знала, что о нём и думать, об этом странном человеке. Какой он на самом деле?

– Не суди его слишком строго, – сказала Талма, когда Ариэна зашла её навестить и поделиться своими последними впечатлениями.

Аранхина уже почти не вставала с постели.

– Потрясения, пережитые в детстве, – самые тяжёлые. Люди редко излечиваются от них до конца. Ты знаешь, как погибли родители Там­рана?

– Да. Это ужасно.

– А самое ужасное – что всё произошло у него на глазах. Уйдя из Святилища, Нивена с мужем и сыном поселились на южной окраине. В тот день они с Гелиаром возвращались с рынка, а мальчик ждал их на балконе. Когда из переулка вывернула толпа, Нивена и Гелиар не сразу поняли, в чём дело. А когда поняли, было уже поздно. Они не успели добежать до дома, хотя, я думаю, их бы это не спасло. Разъярённая толпа снесла бы и ворота, и двери. Когда прибежали патрульные, всё уже было кончено. Гелиара убивать не собирались. Он погиб, пытаясь защитить жену. О Тамране вспомнили не сразу. Он по-прежнему стоял на балконе. Смотрел в одну точку и ни на что не реагировал. Его долго не могли вывести из этого состояния. У меня до сих пор сердце сжимается, когда я всё это вспоминаю. Ему было пять лет. После этого он два года не разговаривал и вообще сильно отстал в развитии от сверстников. Его взял на воспитание аранхит Аландир. Он тогда возглавлял Высший Совет. Аландир был влюблён в Нивену, но признаться ей в этом так и не решился. Он был уже стар и не хотел выставлять себя на посмешище. Аландир за­ботился о Тамране, показывал его лучшим врачам. Может, в конце концов, помогло лечение, а может, ребёнок сам постепенно оправил­ся от этого удара, но когда ему пошёл восьмой год, состояние его стало быстро улучшаться. Он снова заговорил, а в учёбе догнал и вскоре даже обогнал ровесников. Но он остался очень неуравновешен­ным. Временами с ним случались приступы ярости. Иногда он был со­вершенно неуправляем. Слуги в доме Аландира боялись этого маль­чишки больше, чем хозяина. Дети тоже его боялись, поэтому друзей у него никогда не было, но со своим приёмным отцом он ладил не­плохо. Только, по-моему, Аландир его ещё больше покалечил, хотя, надо отдать ему должное, он всё же научил Тамрана владеть собой. Это неверие, презрение к людям, какая-то отстранённость от всего… Не скаку, что всё это у него от Аландира. Я думаю, это зародилось в душе Тамрана, когда он видел, как толпа растерзала его отца и мать. Но старик взлелеял в нём это… Не нарочно, нет. Просто… Аландир был циничен, как и большинство людей, которые пе­режили много разочарований. Он многого в жизни добился и при этом остался глубоко несчастным человеком, многое попробовал, но так и не насытился. И не получил того, о чём больше всего мечтал. Не же­лая вредить Тамрану, он всё же навредил ему. Легче всего отравить ещё юную, но уже израненную душу. Аландир умер, когда Тамрану бы­ло шестнадцать. Авторитетов для него больше не существовало. Так с тех пор и живёт… Самая скандальная личность в Ур-Маттаре. Мне очень обидно за этого юношу. У него есть всё – красота, сила, ум. Он ведь образованней выпускников Дома Знаний. Аландир сам его учил. Всё у него есть. И нет ничего такого, чем бы он по-настоящему дорожил.

– Странно, что он стал воином Святилища. После того, что случи­лось с его родителями…

– Вины Святилища в этом не было. Никто не выдвигал против Ниве­ны никаких обвинений, тем более публично. Поверь, здесь не любят выметать сор на улицу. Святилище наоборот старалось замять эту ис­торию. Мы до сих пор не знаем, кто разнёс слухи о том, что полотно расписывала Нивена, и кто натравил на неё беженцев из Ур-Фиола.

– Но её же выгнали из Святилища.

– Ничего подобного. Да, об этом всякое рассказывают, но уж я-то знаю, как всё было. Нивена сама не пожелала здесь остаться. Её муж Гиле­ар был владельцем фаянсовой мастерской. Вернее, совладельцем – со своим старшим братом. Пока Нивена служила в Святилище, они жили в Полумесяце. Потом переехали на южную окраину, поближе к мастерской. Ей всегда там больше нравилось. Это тихий район, очень много зе­лени.

– Значит, никто её отсюда не гнал?

– Нет, Ариэна. Иногда я думаю, останься она здесь, такого бы не случилось, а иногда мне кажется, что всё было предопределено. Это рок. Он тяготел над ней. Это имя… Наверное, её родители ни­чего не знали о той Нивене, что жила пять столетий назад. Большин­ство диввинов вообще плохо знают историю, а уж что касается аран­хин, настоящих аранхин, которые действительно были избранницами Аранхи… О них народ должен был забыть навсегда.

– А что это за Нивена такая?

– Она была любовницей алеата Периэла. Это он и его приспешники свергли Асфаара, последнего царя Аранхайи. И аранхина Нивена сыграла в этом одну из главных ролей, хотя, возможно, и не стоит её роль преувеличивать. Нивена позволила втянуть себя в политические игры и в результате сама же от этого и пострадала. Её провозгласили величайшей предсказательницей, но достаточно было и тех, кто называл её лжепророчицей. В конце концов, когда её любовник Пери­эл потерпел поражение и власть захватил его бывший соратник Летимер, её объявили служительницей Гиамары и едва не побили камнями. Говорят, она погибла, спасаясь от разъярённой толпы. Прыгнула с утёса в море и утонула. Или разбилась о скалы.

– Так у неё был пророческий дар?

– Не знаю. Это вообще очень тёмная история. До недавнего време­ни о6 этой женщине никто и не вспоминал. Даже здесь, на юго-запад­ном побережье, а ведь она жила в этих краях – Ур-Фиоле… Вернее, там, где он был ещё семнадцать лет назад. Разумеется, во времена той Нивены это место так не называлось, да и Ур-Маттара тогда ещё не существовало. Пятьсот лет назад на юго-западе страны была атрия под названием Фиолея, а в том замке, который называют Круглой Баш­ней, жил царь со своей семьёй и многочисленной дружиной. О Нивене-горе-пророчице вспомнили после трагедии в Ур-Фиоле. Заговорили о роковых совпадениях. Там Нивена – тут Нивена. Там были зловещие пророчества и страшные события – и тут бедствие… Та Нивена, что жила пять веков назад, предсказала две ужасные вещи: восход Гиа­мары и небесные лучи, которые якобы должны были поразить нечестив­цев – тех, кто разгневал богиню. Звезда Смерти действительно взош­ла. А потом на юго-запад страны обрушились смертоносные лучи. Они снесли одну из башен царского дворца, сожгли часть леса, а самое страшное – это то, что небесный огонь прошёлся по двум посёлкам Фиолеи. Один находился на побережье, как раз там, где позже был построен Ур-Фиол. Погибло очень много народу. Ну а то, что небесный луч поразил царский дворец, сочли знамением. Люди были напуга­ны, и многие переметнулись на сторону Периэла. И Гиамара тогда полностью оправдала своё второе название – Звезда Смерти. В стране разразилась война, в которой погибло столько, сколько не гибло ещё ни в одной войне. Тогда и с лиммеринами отношения сильно ис­портились, хотя во время правления Асфаара с ними уже чуть было не подружились. И с раннадами было много стычек. В конце войны вспыхнула эпидемия, потом начался мор. В общем, одна беда шла за другой. Вот тут-то гнев измученных, озлобленных людей и обрушился на Нивену. До этого ещё никому не удавалось предсказать восход Гиамары. Многих это настораживало. К тому же Нивена… Она уже пятнадцать лет как была избранницей и предсказаниями не занималась А тут вдруг открылся пророческий дар! И сразу столько бед напроро­чила. Нивену объявили прислужницей Гиамары. Дескать она стала по­средницей между злой богиней и миром людей и помогла Гиамаре со­брать свою страшную дань. Боги же всегда действуют через людей. В этой истории очень много непонятного. А за такой срок ещё и многое забылось. Семнадцать лет назад эту историю вспомнили – всё равно что достали из руин обгоревшую книгу, а чтобы восполнить испорченные страницы, занялась домыслами. Теперь уже ярость пострадав­ших о6рушилась на другую Нивену. Решили, что, создавая пророчес­кое полотно, она была одержима демоном и разбудила злые силы, ко­торые устроили бедствие. Ведь разразилось-то оно не где-нибудь, а в Ур-Фиоле, на родине той Нивены. Кое-кто даже выдумал, что Ниве­на вернулась, родилась вновь – для того, чтобы опять сеять в стра­не раздор и несчастья. Этот кто-то или ... не знаю, сколько уж их было… В общем, они хорошо накрутили народ.