Не сочтите жестокостью, но забота мужчин бывает очень липкая, как банный лист, навязчивая. С каждым актом покровительства я чувствую себя внезапно беспомощной, хотя ещё вчера могла свернуть горы. Будь мне двадцать — растаяла бы от заступничества на каждом шагу, а сейчас хочется отдалиться и поглубже вдохнуть привычный запах самостоятельности.

— Вот как? Хорошо же, — в графском голосе засквозила прохлада. — Тогда извините, что помешал. Доброй ночи.

Итоги сумрачные: один ускакал, второй разобиделся. И-эх, умом миранцев не изведать, пойду готовиться к пересдаче.

Ночное посещение библиотеки входит в рейтинг самых интересных развлечений летнего дворца по версии студентов. Во-первых, атмосфера легкой истерики аккумулирует худо-бедно приобретенные знания, заставляя проглатывать учебник за учебником. Во-вторых, попадаешь на вечеринку таких же разгильдяев, где тебе по-братски наливают теплый кофе из термоса, делятся конспектами и дают прикурить в вопросах шпаргалок. И, в-третьих, вместо учебы ты расслабляешься, чувствуя себя снова молодой.

— Здорово, народ.

— ТатьянМихална! — заорали тунеядцы, маша руками на манер вертолета. — А мы вам козырный диван отполировали!

Порядка двенадцати оболтусов разгоняли ладонями безвредный кумар от артефакта вроде кальяна, тайком пронесенного в святыню. В первую ночь я испугалась, идя в библиотеку, а попав в притон, но товарищи по экзаменам объяснили — не табак, а трава.

«Вы обалдели? Какая ещё трава?!». Тунеядцы почесали уши, освобождая раковины от криков, и восхищенно зааплодировали — так на них никто не орал. Травой оказалось многолетнее растение с мелкими коричневыми цветочками, используемое в зельеварении для притупления голода. Глотаешь дым до утра, не заботясь извечной студенческой потребностью — жрать, как не в себя. Только утром сожрешь соседа, если забудешь припасти несколько бутербродов.

— Строго по одной штуке, — рука сняла крышку с коробки, обещанной прошлой ночью. В искусственном освещении отразилась шероховатая поверхность.

— Кайф, — мсье зельевар блаженно прокомментировал добычу. — ТатьянМихална, моё почтение.

— И чё, вреда не будет? — манерная шатенка боязливо потыкала пальцем.

— Обижаешь, девочка. Ювелирно по рецепту, пять граммов на душу.

— Балдеж, — вторила юная мадемуазель, покачивая оттянутыми мочками с широченными тоннелями. — Я же говорила, отвал башки.

— Виконтесса, следите за базаром. Угодила?

— Хочу сдохнуть от передоза этой дури! — двадцатилетний мсье технолог восторженно облизал пальцы.

— И тут нас навещает инспектор, — последняя штучка осталась мне, канув за щеку. По языку разлилась сладость сливочного крема и кокосовой стружки, скрывающей твердую миндалевую сердцевинку.

Библиотека взорвалась смехом, молодости только дай повод пошутить. У кого-то завтра зачеты, у кого-то коллоквиумы и контрольные, но все стеклись в книгохранилище за обещанным земным «балдежом». Узнав, откуда прибыла их новая знакомая преподавательница, разномастная компашка студентов принялась вспоминать, а гостил ли кто-нибудь из них на Земле. Неожиданно вперед подалась виконтесса фон Ите-младшая, дочь преподавательницы культурологии, обучающаяся на травницу. Она-то и вспомнила, от чего балдеют землянки.

— Давайте мы вам шпоры по трансформации, а вы нам ещё партию?

— Нет, зайчики, мне сдаваться уже завтра, а потом хоть трава не расти.

— У-у-у-у, — студенты разочарованно загудели. — Больше не будете приходить?

— И без меня за жизнь полялякаете. Гоните шпоры по общей теории магии, троглодиты.

Студенты — недооцененный кладезь знаний, навыков виртуозного списывания и отмазок на все случаи жизни. Вместе со стопкой шпаргалок на стол поставили кружку крепкого кофе, заряженного пачкой ментоловых леденцов. Ух, кофейно-мятным перегарищем смогу сшибать двери, поразив экзаменатора по самые тапочки.

— А вы слышали о призраке препода, который ходит в полночь по библиотеке? — виконтесса Ите таинственным шепотом просвещала собратьев.

— Воет от голода на учительскую зарплату и гремит оковами образования?

— Ловит нарушителей, — настольная лампа жутковато моргнула. — И…

— Ест? — остальные предвкушающе затаили дыхание. — Ест, да?

— Да тьфу на вас, обжоры! Наказывает отработками, пока не вернешься во дворец весь избитый и в крови.

«Изучите график расширения пространства комнаты N за последние пять лет. Отметьте наиболее уязвимые точки в планировке помещения. Рассчитайте оставшуюся износостойкость бетонных стен при учете, что маги-технологи допустят не более двух ошибок, выполняя пиковый элемент…».

Святое заливное, я погибла.

— Ша, юнцы, хватит давить на тетю взглядом, затылок пробуравите.

Сверлящий взгляд, линчующий черепную коробку, ослаб. Взбалмошная молодежь на секунду притихла, что-то проблеяв про отсутствие интереса к моей персоне. А то я не чувствую этого клинка, воткнутого между лопаток!

— Мы на вас не смотрели, — виконтесса сдавленно огляделась на друзей. — Обсуждали тонизирующие зелья.

— Хорош пугать, — чуть нервно хохотнул великовозрастный лоботряс из технологов.

По затылку пробежали мурашки, рассыпанным бисером скатившись в брюки. В грянувшей тишине отчетливо послышалось чье-то дыхание, будоражащее нервную систему. Я повернулась к перепуганным тусовщикам:

— Чьих рук шуточки?

— Это не мы!

— Ай! — шатенка тоненько взвизгнула. — Кто-то пнул мою туфлю!

С каждой секундой лица окружающих перекашивались все больше. Синхронный стук множества сердец сливался в одно слово: «Страшно», выгравированное на лбах полуночных библиотечных мышей. У кого первого сдадут нервы?

— Это призрак! — девчонка из группы Ите вскочила с подлокотника, подобрав юбку. — Приведение! Сматываемся!

Шурх! Бум! Топот десятка ног, ломанувшихся на выход, сравнился с побегом слонов из зоопарка. Криворукий зельевар толкнул артефакт-кальян, не потрудившись подобрать его, — пришлось спасать библиотеку от пожара, загасив тлеющие угольки. Только одинокий романтичный скрип двери выдавал, что ещё полминуты назад библиотека полнилась народом.

— Выходите, мсье, — я со смехом прикрыла за студентами дверь.

Темный угол дернулся пустотой, задвоился, зарябил, сверкнув вспыхнувшей печатью. Человек, наблюдавший за компанией молодежи, поправил черный фрак и деловито сложил руки на груди, смиряясь с раскрытием инкогнито.

— Это вы — призрачный препод, ловящий нарушителей?

— У-у, — Марк коротко обозначил свою призрачность, состроив красноречивую рожицу.

Не тратя время на долгие разговоры, барон опечатал нелегальный кальян, отправив его микро-порталом в прекрасное далеко. У-у-у-у, и попадет завтра кому-то, чует моя селезенка.

Мужские пальцы с огрубевшими костяшками побежали по корешкам фолиантов. Досадливо обогнув энциклопедию, маг задержался у анатомического атласа — не то, — и отправился дальше. Основы государственности тоже высокомерно проигнорировали, а вот перед «Лекарственными травами» менталист задумался всерьез.

— Мастер, я могу помочь?

— Гхм.

Барон с замешательством обозрел внезапную помощницу. Если не отказал сразу, значит, проблема опять в дочери. Уж на маленьких детках я собаку съела, интуитивно чувствую, когда приходит беда. Мужчина, воспитывающий дочь один, — а Марк по неизвестной мне причине был единственным родителем наследницы, — будет сражаться со множеством трудностей, растущих по мере взросления ребенка.

— Рассказывайте, не смущайтесь. Я, считай, двоих вырастила до вменяемого возраста.

И снова «рассказывайте»! Мастер даже не обиделся, закатив глаза в сторону бестактной иномирянки, поэтому не увидел полный раскаяния взгляд. Ох, не могу воспринимать его болезнь всерьез, для меня он весьма способный в ораторстве мужчина. Орет, правда, взглядом, щедро передавая скептицизм, приправленный нецензурной лексикой.

Альтернатива рассказу была горькая, с привкусом лакрицы и перца.

— Фу, почему от ментальных образов на языке поселяется дрянь? Спасибо за кино прямиком в голове, мсье. В общем так, у вас проблемы со сном и легкой возбудимостью Бэкки. Нужен расслабляющий общеукрепляющий массаж, курс — десять процедур, проводимых в первой половине дня.