Как только последний член Совета скрылся за пеленой мерцающего света, портал начал стремительно сужаться.

— Турнир Академий, — пробормотал ректор, скорее себе, чем кому-то еще. — Это… это просто безумие.

Он повернулся ко мне, и его глаза сверкнули яростью.

— Вы! – воскликнул он, тыкая в меня пальцем. — Вы понятия не имеете, что натворили! Турнир – это не игра! Это соревнование сильнейших! И вы, с вашими… талантами… будете там лишь обузой! Позором для нашей академии! Готовьтесь, мисс Диггл, — прошипел он. — Ваша жизнь превратится в ад. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы пожалели об этом дне.

— Ты умудрился усложнить мою и так невыносимую жизнь, — улыбнулась я геккону. — Действительно невероятное создание.

В ответ он издал жалобный писк и ещё теснее прижался ко мне.

Мы расположились на траве заднего двора, наблюдая за тренировками магов. Я с облегчением вздохнула, осознавая, что мои редкие свободные часы от занятий все еще принадлежат мне. Страхи, поселившиеся в моей душе, о том, что меня запрут где-то в башневместе с гекконом, как диковинную пару, к счастью, не оправдались. Как оказалось,геккона ни в коем случае нельзя принуждать к чему-либо, любое давление вызывало обратную реакцию, а потому он мог уйти, когда захочет, и вернуться, если возникнет такое желание. И моя задача заключалась лишь в поддержке его эмоционального состояния.

Периодически, толпы адептов останавливались подле нас, стараясь из любопытства взглянуть на дитя Древних. Подойти ближе чем на пару-тройку метров никто не решался. Геккон, казалось, привык к этим непрошеным наблюдателям, я же старалась не обращать на них внимания, увлеченно наблюдая за тем, как маги отрабатывают свои заклинания.

Когда я пыталась настроиться на свою внутреннюю энергию для магической работы, возникало неожиданное сопротивление, которое сводило все усилия на нет. И как бы не старалась понять, что именно делаю не так, ответа не находила. Ректор был прав, я лишь опозорю академию на турнире.

И свалилось же всё на мою голову…

Разглядывая двор, я вдруг заметила брата. Ярость с новой силой вспыхнула во мне. Со всей этой неразберихой, я и забыла за Ригона. Забыла, как пообещала себе, что вытрясу из него всю скопившуюся дурь.

Я резко поднялась, усадив геккона на траву. Он пискнул, но остался сидеть, наблюдая за мной своими большими, синими глазами.

— Прости, малыш, — пробормотала я, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови. Я направилась прямиком к брату. Он стоял в стороне от тренирующихся, о чем-то оживленно беседуя с несколькими адептами. Самодовольное выражение на его лице раздражало до предела.

Приблизившись, я резко схватила его за предплечье и потащила в сторону, подальше от любопытных глаз.

— Эй! Что за… ?! — возмутился Ригон, пытаясь вырваться. Но я крепко держала его, не обращая внимания на протесты.

Затащив его за угол здания, я грубо прижала его к стене.

Яростно сверля брата взглядом, заговорила, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворил?!

Ригон опешил от моей агрессии.

— О чем ты? Я… я просто…

— Просто что?! Скажешь, что не знал, что амулет принадлежал профессору Миддл, а вовсе не матери Лиама? — вскипела я, не в силах больше сдерживать свой гнев, — Скажешь, что Лиам обманул тебя?! Что просто, Ригон, что?!

— Я разве просил тебя лезть в кабинет? Ты сама ввязалась в это! Чего на мне то отрываешься?

Его слова, произнесенные с такой беспечностью и цинизмом, словно плеснули масла в огонь. Мой гнев достиг пика.

— Тебе дарована такая возможность, дурень! Перед тобой открыто столько дверей, о которых другие могут только мечтать! А что творишь ты?! Связался с шайкой придурков и делаешь то, что тебе велят! Хочешь вылететь отсюда? Хочешь с позором лишиться магии? Этого ты хочешь?!

— На крайняк, пойду тем же путём, что и ты…

Его слова, полные ядовитого сарказма, стали последней каплей. Они прозвучали как плевок в лицо. И в этот момент, когда гнев окончательно взял верх над разумом, я не выдержала.

Не раздумывая ни секунды, я со всей силы ударила Ригона кулаком в челюсть.

Удар получился неожиданным и мощным. Ригон, не ожидавший такой агрессии, пошатнулся, потеряв равновесие. Он прижал руку к месту удара, с удивлением и злобой глядя на меня.

— Ты совсем с ума сошла?! — прорычал он, сплевывая кровь. В его глазах читалась неприкрытая ярость.

Но я не отступила, ни капли не испугавшись его злобного взгляда. Наоборот, во мне вспыхнула еще большая уверенность. Адреналин продолжал бурлить в крови, подстегивая ярость и придавая сил.

— Если ты еще раз впутаешься в какую-нибудь грязную историю, я тебе обещаю, ты пожалеешь, что вообще родился на свет! — произнесла я, стараясь говорить громко, чтобы он запомнил каждое мое слово.

Ригон продолжал сверлить меня взглядом, полным ненависти и злобы. Казалось, он вот-вот бросится на меня в ответ. Но, видимо, что-то его удержало. Может быть, он осознал, что я не шучу, или же просто не захотел устраивать скандал на глазах у всех.

Он молча отвернулся и, не говоря ни слова, быстрым шагом ушел, оставив меня стоять у стены одну, с бешено колотящимся сердцем и чувством тяжести на душе. Не такие встречи я представляла с братом … хотелось бы мне обнять его, сказать, как я скучала всё это время, но Ригон … он просто не оставляет мне другого выбора. И я не могу позволить ему пойти по наклонной.

В этот момент за спиной послышались хлопки. Я резко обернулась и увидела профессора Велнора. Он стоял, прислонившись к стене соседнего здания, и аплодировал, смотря на меня с каким-то странным огоньком в глазах. За его спиной стояла группа адептов, среди которых я заметила Сэмвелла.

Профессор Велнор продолжал аплодировать. Медленно, монотонно, словно отмеряя время до неминуемых последствий.

— Хороший удар, мисс Диггл, — произнес он, ухмыляясь. — Действительно, впечатляющая демонстрация вашей физической подготовки. Только вот, боюсь, мы тут отрабатываем несколько иные, более… ментальные практики. Позволите?

— Простите, профессор, — пробормотала я, чувствуя, как паника сковывает все тело. Как много они слышали? Только что, я самолично сдала брата … прокричав чуть ли не на всю академию о его погрешностях.

Ещё раз извинившись, я развернулась и поспешила прочь. Погруженная в собственные мрачные размышления, я шла обратно к месту, где оставила геккона, чувствуя себя так, словно весь мир ополчился против меня. Каждый шаг отдавался тяжестью в душе … все это казалось непосильной ношей.

"Пытаясь сделать как лучше, я всегда всё порчу. Это тоже неотъемлемая часть моего проклятия?" – эта мысль пронзила меня, словно осколок льда. И в ней было так много горечи и отчаяния, что я едва сдержала слезы. Кажется, каждое мое искреннее намерение оборачивалось катастрофой. Будто какая-то злая сила нарочно старалась спутать все мои планы.

Когда я, наконец, добралась до заднего двора, то не обнаружила геккона на месте.

Не сбежал ли, устав от моей компании и постоянного стресса? Вполне возможно…

— Элла…

Я резко обернулась на голос Лео. Он стоял позади меня, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, и как-то нервозно теребя край рукава своей рубашки. В его глазах читалось смятение.

— Элла, — повторил он, делая робкий шаг вперед. Его голос звучал немного глухо, будто он долго собирался с духом. — Я… я хотел поговорить.

Я молчала, не в силах выдавить из себя ни слова. Слова застряли в горле комом.

— Я отдалился от тебя, признаю, был немного зол, что ты… Ну, ты знаешь. Эта новость каждого из нас немного подкосила. Всё же обращение к тёмным никогда не сулит ничего хорошего, Элла. И все мы знаем, чем это в итоге оборачивается, какие последствия могут быть.

— Лео, я не обращалась к тёмным, не просила всего этого… — выпалила я, чувствуя, как в голосе проскальзывают нотки отчаяния. Эта несправедливость продолжала преследовать меня.