Ректор заметно занервничал. Его и без того красное лицо побагровело, а движения стали резкими и суетливыми.

— Какая честь видеть вас здесь! — выпалил он, стараясь изобразить радушие.

Он нервно поправил галстук и приблизился ближе к совету.

— Рад, очень рад! — повторил он, откашливаясь. — Мы как раз… как раз обсуждали этот, хм, интересный случай…

Старейшина поднял руку, прерывая речь ректора.

— Мы осведомлены о случившемся, Фабиус, — спокойно произнёс старейшина, а затем повернулся ко мне. — Позволите, мисс Диггл?

Я послушно отошла в сторону, являя совету маленькое чудо. Однако, стоило мне двинуться, как он ощетинился за моей спиной.

Старейшина, не говоря ни слова, опустился на один уровень с гекконом, оказываясь практически на коленях. Его поза выражала уважение и миролюбие.

— Не бойся, дитя, — тихо произнес старейшина, протягивая к нему руку с открытой ладонью. — Мы не причиним тебе вреда. Мы пришли с миром.

Геккон, казалось, не особо заинтересовался. Он слегка высунул язык, словно оценивая ситуацию, и вновь спрятался за моей спиной.

Старейшина не спешил. Он достал из складок своей мантии небольшую сферу, мерцающую мягким, переливчатым светом. Свет, казалось, исходил из самой глубины сферы, играя всеми цветами радуги. Он протянул руку, бережно удерживая светящийся шар на ладони. И тогда за моей спиной послышалось тихое шуршание. Заворожённый, словно загипнотизированный, геккон выглянул из своего укрытия. Его маленькие глазки расширились, отражая завораживающее сияние. Медленно, словно повинуясь невидимой силе, он начал продвигаться вперед.

Шаг за шагом, неуверенно и осторожно, геккон приближался к манящей сфере. Все затаили дыхание, боясь нарушить волшебную атмосферу. И вот, он, наконец, добрался до шара и аккуратно коснулся её носом. Все замерли, завороженно наблюдая за происходящим.

— Невероятная чистота и невинность, — восхищенно произнёс старейшина. Взгляды всех в кабинете были устремлены к дивному созданию, кроме одного … Маг, что прошёл в кабинет последним, молча стоял у стены.

В отличие от всеобщего благоговения, в нем сквозило лишь пытливое любопытство, направленное не на геккона, а на меня. Казалось, я, а не чудесное создание, являюсь объектом его пристального изучения.

Старейшина поднялся, бережно пряча светящуюся сферу обратно в складки своей мантии. Он кивнул, словно получив ответы на все свои вопросы.

Старейшина сделал едва заметный жест рукой, и члены Совета Аэллума, словно по команде, сомкнули плотный круг в центре кабинета. Они встали плечом к плечу, создавая непроницаемую стену из своих мантий. Затем они подняли руки, сплетая пальцы в сложных, незнакомых мне узорах. По всей видимости, они наложили полог тишины, поскольку их губы продолжали двигаться, но ни звука не доносилось из-за пределов круга.

Я посмотрела на зевающего рядом геккона, слегка касаясь его мордочки. Сейчас здесь решалась наша с ним судьба …

Геккон зевнул еще раз, потерся головой о мою руку и свернулся клубком у моих ног, будто этот переполох его нисколько не касался. Наверное, так оно и было.

Вскоре полог тишины рассеялся. Старейшина, с прежним величием, повернулся к ректору, который всё ещё нервно переминался с ноги на ногу.

— Фабиус, — заговорил Старейшина, — Совет Аэллума принял решение.

Ректор заметно вздрогнул.

— Геккон, безусловно, является потомком Древних. Его связь с миром еще крепка и не нарушена. Любое насильственное вмешательство, попытка изменить его восприятие или направить его энергию, могут иметь непредсказуемые последствия, не только для самого существа, но и для баланса сил во всем мире.

Ректор открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Старейшина поднял руку, останавливая его.

— Поэтому, — продолжил он, — Геккон останется здесь.

Ректор Уайт, казалось, был готов выразить крайнее негодование. Он вновь открыл рот, намереваясь оспорить решение…

— Решение, вынесенное Советом, является окончательным и не подлежит пересмотру, Фабиус. Мисс Диггл, выбор Геккона пал на вас, и Совет не может пренебречь этим обстоятельством. Необходимо принять во внимание его юный возраст и потребность в укреплении. До момента полного понимания природы вашей взаимосвязи, вы будете находиться под пристальным наблюдением Совета. Мы будем тщательно отслеживать любые изменения в его состоянии и развитии, чтобы обеспечить его благополучие и безопасность, а также предотвратить возможные нежелательные последствия для баланса.

"Под наблюдением" звучало отнюдь не оптимистично, подразумевая постоянный контроль. Но в то же время, я знала, что не могу противиться воле Совета Аэллума.

Я кивнула, стараясь скрыть своё разочарование.

Старейшина выдержал паузу, внимательно рассматривая меня своим проницательным взглядом. Затем, словно взвесив каждое слово, произнес:

— Надеюсь, вы в полной мере осознаете, какая огромная ответственность возложена на вас, мисс Диггл. Цена ошибки в этом вопросе непомерно высока.

Я почувствовала, как мурашки побежали по коже от его слов. Ответственность, давящая на плечи, казалась неподъемной. Я понимала, что речь идет не просто о какой-то зверушке, пусть и волшебной. Геккон был ключом к чему-то гораздо большему.

— Разве можем мы доверить ей столь ценное создание, старейшина? — вмешался вновь ректор, глядя на меня с неприкрытым презрением. — Какими знаниями, каким опытом она обладает, чтобы нести ответственность за такую силу? Неужели Совет действительно полагает, что ей хватит благоразумия, чтобы не навлечь беду на всех нас?

Старейшина повернулся к Фабиусу, и в его взгляде промелькнула искорка раздражения.

— Это выбор геккона. Проявите к нему уважение, Фабиус. Что касается некомпетентности мисс Диггл… уверен, вы сделаете всё возможное, чтобы направить адептку в верное русло.

— Разумеется, Старейшина, – проскрипел ректор, в его голосе сквозило притворное смирение. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь мисс Диггл. Но, смею заметить, – он снова повернулся ко мне, и его взгляд стал холодным и оценивающим, — любая неосмотрительность, любое нарушение установленных правил будут иметь самые серьезные последствия.

Старейшина подошел к профессору Левену, который до этого момента хранил молчание, наблюдая за происходящим с выражением задумчивости на лице.

— Левен, — обратился к нему старейшина. — как одному из своих преданных учеников, я доверяю тебе судьбу этих двоих. Научи ее слушать, Левен. Иногда ответы приходят не из книг.

Левен кивнул, его глаза блеснули за стеклами очков.

— Как пожелаете, Старейшина. Я приложу все усилия.

— Чтож, думаю нам пора.

Один из магов Совета услужливо открыл портал прямо в кабинете. Старейшина уже готов был шагнуть в мерцающую воронку, как вдруг замер, словно пораженный внезапной мыслью. Его рука, уже протянутая, застыла в воздухе, а взгляд, до этого сосредоточенный на портале, внезапно метнулся ко мне. Все остальные члены Совета, уже частично вошедшие в вихрь света и теней, тоже остановились, ожидая, что же скажет их лидер. Наступила напряженная тишина, в которой можно было расслышать лишь тихое потрескивание магии, исходящей от открытого перехода.

— Чуть не забыл, — произнес Старейшина, — мы приняли еще одно важное решение, которое, полагаю, потребует вашего участия, Фабиус.

Ректор, до этого момента сохранявший маску натянутого смирения, заметно побледнел.

— Старейшина? — выдавил он. — Какое решение?

— Мисс Диггл также будет участвовать в Турнире Академий.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Слова Старейшины прозвучали, как гром среди ясного неба. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Участвовать в Турнире? Но зачем? Я едва контролирую свои собственные силы. Какую пользу я могу принести, участвуя в нем?

— Но … но … — запнулся ректор, лишившись дара речи от изумления. — Старейшина, это… невозможно.

Однако ответа не последовало. Старейшина, словно и не слышал его протестов, молча шагнул в портал. За ним последовали и остальные члены Совета, один за другим, с лицами, сохраняющими непроницаемое выражение. Последним вошел в портал самый молодой маг, лишь на мгновение задержав на мне взгляд.