Я положила ладонь на его лоб, стараясь удерживать контроль над дрожащими пальцами. Сосредоточилась на его ауре, пытаясь проникнуть в его сознание. Это было все равно, что пытаться пройти сквозь густой, непроницаемый туман. Его разум был охвачен хаосом, переполнен страхом и болью.

— Сэм … ты слышишь меня? Проснись, пожалуйста!

Я обхватила его лицо руками, пытаясь передать часть своей энергии. Постепенно, конвульсии Сэмвелла начали уменьшаться. Его тело, словно уставшее от борьбы, обмякло. Дыхание стало менее прерывистым, хотя на лбу все еще выступал холодный пот.

Я продолжала удерживать его лицо в своих ладонях, чувствуя, как моя энергия перетекает в него. Невольно взгляд зацепился за его руку, в которой он отчаянно сжимал … мою брошь. Вернее брошь моей мамы, которую я передала миссис Рудс для испытаний турнира. Неужели всё это время он держал её у себя? Но зачем?

Я осторожно попыталась разжать его пальцы, но он сжимал брошь с такой силой, словно это был его единственный якорь в бушующем море кошмара.

— Сэмвелл, — тихо позвала я, — отпусти. Все хорошо. Ты в безопасности.

Постепенно, его хватка ослабела. Тяжело дыша, он разжал пальцы, и брошь оказалась в моей ладони. Я отложила брошь в карман и снова сосредоточилась на Сэмвелле, медленно поглаживая его по голове. Его волосы были влажными от пота, а лицо бледным и осунувшимся. Он выглядел таким беззащитным, таким сломленным.

Его веки дрогнули, а затем медленно, словно с большим трудом, открылись, являя миру мутный, потерянный взгляд. Он моргал, пытаясь сфокусироваться, и его взгляд бессвязно блуждал по сторонам, пока не остановился на моем лице. В его глазах плескалось облегчение, смешанное с невыразимым ужасом.

Прежде чем я успела что-либо сказать, он порывисто притянул меня к себе, пальцы судорожно сжались на моей шее.

Его губы обрушились на мои в поцелуе, лишенном какой-либо нежности. Это был не романтический жест, а скорее отчаянная попытка ухватиться за реальность, за что-то осязаемое в этом мире, ускользающем из-под ног. Он целовал так, словно тонул, и я была единственной возможностью вдохнуть воздух.

Факелы, прикованные к каменным стенам, бросали на сводчатый потолок демонические пляски теней, искажая лица несметной армии тёмных созданий, заполнивших собой просторный зал. В застывших глазах мерцал лишь пустой фанатизм, а нервное напряжение вибрировало в каждом мускуле, выдавая готовность броситься в бой по первому слову. Закутанные в черные, непроницаемые ткани, они замерли в безмолвном поклонении перед ним – Безымянным повелителем.

У Повелителя не было лица. Там, где должны были быть черты, зияла лишь поглощающая чернота, бездонная пропасть, глядящая в душу каждого, кто осмеливался поднять взгляд. Он возвышался над ними, сотканный из теней и холода, источая силу, способную сокрушить горы.

В самом центре пещеры, на растрескавшихся плитах пола, стояла на коленях женщина, покорно опустив голову.

– Араида, – произнес повелитель её имя с насмешкой. – Ты вновь предстала передо мной… и вновь без моего обещанного дара. Где он? Где мой мальчик?

— Мой повелитель, я работаю над этим. Он силен, но еще колеблется. Дайте мне еще немного времени. Еще… чуть-чуть, и он сдастся. Он примет свою судьбу.

В этот момент из-за массивных колонн выплыли две закутанные в рваные плащи фигуры. Жнецы. Их лица скрывались под глубокими капюшонами, а костлявые руки сжимали цепи, к которым был прикован измученный юноша.

Он был молод, очень молод. Не старше двадцати лет. Истощенное лицо, запавшие глаза, обрамленные спутанными прядями темных волос. Но даже в этом жалком состоянии в его взгляде еще теплился упрямый огонёк сопротивления. На запястьях алели свежие раны – следы от магических кандалов, подавляющих волю.

Жнецы, не говоря ни слова, грубо толкнули юношу вперед, заставляя его упасть на колени перед тьмой.

Юноша поднял глаза на Повелителя. Увидев безликую черноту, он вздрогнул, но не отвел взгляд. В его глазах вспыхнул вызов, слабый, но неугасаемый огонек посреди беспросветной ночи.

Повелитель наклонился, и холод его присутствия сковал юношу.

– Ты сопротивлялся, – прозвучал его бесстрастный голос, лишенный всякой эмоции. – Но сопротивление – это пустая трата энергии. Энергия, которая скоро станет моей.

Повелитель протянул руку. Оттуда, где должна была быть ладонь, потянулись черные нити, словно щупальца, сотканные из абсолютной тьмы. Они обвились вокруг юноши, проникая под кожу, просачиваясь в каждую клетку его тела.

Из горла юноши вырвался дикий, полный невыносимой боли крик. Он чувствовал, как его магия, его сущность, его жизнь, все, что делало его им, вытекает из него, словно вода сквозь пальцы. Сопротивление сломилось. Вызов в глазах погас, сменившись мертвенным безразличием.

Владыка, насытившись энергией юноши, с отвращением отдернул свою руку. Черные нити мгновенно исчезли, не оставив после себя ничего, кроме пустой оболочки. Юноша безжизненно рухнул на пол, словно сломанная кукла, из которой вытащили все нити.

– Слаб, – произнес Повелитель, осматривая свою новообретенную энергию. Его безликая тьма, казалось, стала еще более густой и зловещей. — Этого недостаточно. Я жду большего, Араида. Твое время истекает. У тебя его почти не осталось. Воля твоего сына должна быть сломлена. Его кровь и энергия должны принадлежать мне. Если через семь дней он не предстанет предо мной… ты разделишь судьбу многих других, кто меня разочаровал."

Тьма отступила. Женщина осталась стоять на коленях.

Еще семь дней. Семь дней, чтобы убедить сына принять свою ужасную участь, или погибнуть в пучине, уготованной Повелителем для тех, кто оказался недостоин. Она не могла этого допустить. Не могла разочаровать повелителя …

Подземелье вновь погрузилось в гнетущую тишину, словно затаив дыхание в ожидании кровавого исхода. В воздухе витала атмосфера скорого предзнаменования - горький запах крови и страданий.

— Приветствую вас, достопочтенные участники и уважаемые гости! От имени правящей династии и от себя лично рад приветствовать вас на втором этапе нашего славного турнира! Позади остались отборочные состязания, и вы, лучшие из лучших, доказали свою силу, мастерство и волю к победе.

Сегодня начинается новый этап, новые испытания, которые потребуют от вас еще большей концентрации, тактики и, конечно же, удачи. Пусть же дух честного соперничества и дружбы царит на этой арене, а судьба благоволит самым достойным. Я желаю всем участникам успехов, крепкого духа и незабываемых впечатлений от турнира! Пусть победит сильнейший!

Наследный принц, произнеся приветственную речь, занял своё обычное место на возвышении арены. Толпа ответила громогласным ревом, приветствуя своего правителя и предвкушая захватывающие состязания. Знаменосцы подняли штандарты правящей династии, и трубы возвестили о начале первого поединка.

Я, нервно постукивая пальцем по колену, искала глазами Сэмвелла. Несмотря на указания профессора Велнора, мы совершенно не готовились к этому этапу турнира. Пока другие участники, сгрудившись в тренировочных залах, яростно отрабатывали удары, разбирали сильные места друг друга и детально обсуждали стратегию, мы… мы активно избегали любого сближения. С того дня, как Сэмвелл поцеловал меня, мы и словом не обмолвились … Хоть я и понимала, что этот поцелуй был механическим, некой его реакцией на происходящее.

Однако, я снова и снова возвращалась к этому моменту. Вспоминала мягкость его губ, их вкус … теплоту. А еще то, как он отстранился сразу после, будто обжегся.

— …Итак, — прервал мои мучительные размышления над тактическими особенностями поцелуя громогласный голос глашатая, — Как и в первом этапе, турнир открывают поединки! У каждой команды есть десять минут на подготовку.

Я судорожно огляделась. Десять минут! У меня есть десять минут, чтобы выкинуть из головы этот чертов поцелуй, найти Сэмвелла и хоть что-то придумать! Я вскочила с места, но отправляться на поиски не пришлось. Сэмвелл стоял прямо передо мной, словно материализовался из воздуха. Его лицо было серьезным и сосредоточенным, никаких следов смущения или неловкости не наблюдалось.