Внутренний двор Академии. Место для торжеств, собраний… и публичных наказаний.

— Здесь, — сказал он, явно предвкушая мнимую победу. — На виду у всех. Чтобы служило уроком. Чтобы память о предательстве не имела шанса укорениться.

— Да вы в конец тронулись, — я не смогла сдержать короткого, хриплого смешка, который вырвался из горла сам по себе.

— Вся гнилая ткань твоего сознания будет вывернута наизнанку и сожжена на этом самом месте! Отродье! Пятно на истории этого места!

Стражи заломили мне руки за спину, приковывая к древнему, покрытому рунами камню в центре двора, который, постепенно, заполнялся любопытными лицами.

— Совет проявлял слепую милость, — произнёс ректор, ступая на плиту, и в его голосе зазвучало почти отеческое разочарование. — Он верил в исправление, в силу воли. Но некоторые вещи не исправляются. Они лишь маскируются, чтобы ждать своего часа. Мисс Диггл …доказала, что связь с запретной магией оставляет неизгладимый след. И этот след — как чума. Он распространяется. Все вы видели мою драгоценную дочь, чье тело было осквернено этим монстром! И все вы видите сейчас, что оно из себя представляет. Бездействие было бы преступлением.

Наверняка, со стороны я выглядела действительно устрашающе: стою посреди двора, в ожидании своей смертной казни, и не могу стереть широкую улыбку с лица. Ах да, толику страха, возможно, нагоняла ещё тьма, исходящая от меня.

Ректор обвёл толпу взглядом, жадно выискивая кивки согласия, смятение, ужас. Он играл на их самых примитивных страхах: заразе, уродстве, потере контроля. И многие, оглушённые его риторикой и непривычной жестокостью действа, поддавались. В их глазах читалось молчаливое согласие.

«Пусть так. Пусть она станет жертвой, козлом отпущения, лишь бы эта непонятная угроза ушла.»

Толпа колыхалась, шепот нарастал. К краю помоста протиснулись несколько профессоров — те, кто был верен ректору, и те, чьи лица были искажены откровенным ужасом от происходящего. Велнор, отбившись от толпы, медленно приблизился ко мне, вытягивая руку.

— Не приближайтесь к ней!

Профессор, игнорируя ректора, продолжал двигаться вперёд, пока не остановился в паре шагов от меня.

— Неужто не боитесь, профессор Велнор? — Я склонила голову, изучающе разглядывая его лицо.

— Мисс Диггл… ах, нет, — поправился он тихо, почти про себя. — Эллаиза. Эллаиза Даррмон. Я частенько слышал о тебе от отца. Неугомонный старик всё твердил, что отыщет вас с мамой. Что избавит от этой напасти. Все ещё можно исправить, Элла. Я уверен, совет позволит …

— Совет, совет, совет… ГДЕ СЕЙЧАС ВАШ СОВЕТ?! — мой хриплый, сдавленный голос, сорвался на крик. — ГДЕ?! Не знаете? А я вам скажу.. поклоняется где-то там внизу, некому повелителю, что в скором времени сотрет эти земли в порошок, в придачу со всеми вами!

Велнор, за секунду до этого смотревший на меня с сосредоточенным лицом отпрянул.

— Но для вас всех важнее уцепиться за свои должности и видимость порядка. Пока настоящая угроза не поднимется из самых низов и не сметёт всё это. Вы так боитесь моей «скверны», — я кивнула в сторону ректора, чье лицо стало цвета мрамора, — что готовы сжечь меня на этом камне. А настоящую гниль, что поднимается из самых недр, вы даже не в состоянии признать. Она давно здесь. Она смотрит на вас сквозь трещины в вашем «порядке». И она уже дышит вам в спину.

Гнев выжигал всё внутри — и страх, и сомнения, и даже ту самую крохотную, хрупкую надежду, которую поселил Велнор. Осталась только ледяная, всепоглощающая ярость, которую мне не удавалось контролировать.

В этот миг на краю толпы возникло движение. Кто-то пробивался сквозь стену адептов, не обращая внимания на толчки и возмущённые возгласы. Двое стражей, стоявших на пути, попытались преградить дорогу, но были отброшены в сторону одним мощным, точным движением Сэма.

Он всё ещё выглядел слабым и измотанным, но видеть огонь в его глазах оказалось достаточно, чтобы выдохнуть с облегчением. Он раскидывал одного стража, за другим, пока чьи то невидимые цепи не сбили его с ног.

Сэм, едва поднявшись на колени, из последних сил выкрикнул сквозь сжатые зубы:

— Я вытащу тебя отсюда, даже если …

Он не успел закончить. Магические оковы, наложенные профессором Левеном, сжались на его запястьях, вырывая стон боли. Но его взгляд не отрывался от меня. Яростный взгляд, полный решимости и обещаний.

Я не была уверена в том, что меня ещё возможно «вытащить». Кажется, это было уже слишком поздно. Долгие годы я пыталась запереть в себе любые проявления темных сил, но теперь … замок сломан.

Слёзы потекли по моим щекам.

Они текли от нестерпимого сочетания ярости и горькой благодарности. Я смотрела, как Сэм бьётся в невидимых цепях, которых становилось всё больше. Но он всё ещё пытался дотянуться до меня, нисмотря ни на что.

Смотрела, как мама с братом прорывались сквозь стену равнодушия, страха и ненависти. Их голоса терялись в общем гуле, не доходя до меня.

Смотрела как те, кого я могу назвать друзьями, были готовы заступиться за меня, ценой своей собственной свободы. Именно в этот момент, когда их отчаянная борьба была видна как на ладони, в моей груди что-то переломилось окончательно.

Ярость можно было вынести. Отчаяние можно было пережить. И даже самую сильную боль можно перетерпеть. Но видение того, как самые дорогие люди бросаются в самое пекло, на верную гибель, пытаясь дотянуться до тебя, когда ты уже почти стал частью этого пекла… Это было невыносимо.

Мои слезы внезапно высохли. Их сменила ярость, но на этот раз — холодная и расчетливая. Воздух во дворе застыл, стал тягучим и холодным, но никто, кажется, этого так и не заметил… Я сделала свой выбор. Выбор, где Последней жертвой станет всё, что ещё оставалось во мне от Эллаизы Даррмон. Девочки, что так отчаянно желала стать магом, чья сила бы сумела защитить близких ей людей.

Глаза зацепились за Сэма, непрерывно повторяющего моё имя. Я улыбнулась ему. Постаралась вложить в эту улыбку всё, что чувствовала. Всю благодарность. Всю боль прощания. «Прости, — шепнули мои губы. — За всё».

Оковы треснули один за другим с сухим, хрустальным звуком. Я Сделала шаг вперед, наступая на осколки своих оков.

— Остановите ее! — взревел ректор, но в его голосе уже не было уверенности, только животный страх. — Остановите!

Профессор Левен, державший Сэма, бросил на меня испуганный взгляд и усилил чары. Новые магические оковы взвились в воздух, сплетаясь из сияющих нитей чистого света, предназначенных душить любую нечистую силу.

Оковы из чистого света коснулись меня — и рассыпались в прах, как стеклянные нити, попавшие в горн. Они даже не заставили меня замедлить шаг. Ужас, наконец, прорвавшийся на лицах стражей и профессоров, был уже не важен.

Пусть они ненавидят меня, пусть проклинают, пусть нарекут тем самым монстром, которого боятся… Все это уже было не важно.

И сделав последний, уже невесомый шаг в наступающую пустоту, я позволила Силе, что требовала выход, вырваться наружу.

Сэмвелл

Сбрасывая с себя последние цепи, я посмотрел на Эллу. Рука невольно застыла в воздухе.

Ее глаза. Дело было в ее глазах.

Они больше не искали спасения. Не искали помощи. Не метались в страхе. В них не было ни сомнений, ни боли — только кристально чистая, страшная ясность выбора.

Тьма вокруг неё медленно перемещалась, похожая на древнее существо, расправляющая крылья.

Все произошло слишком быстро.

Воздух стал ледяным. Звуки исчезли. Крики растворились. Даже ректор, только что истерично отдававший приказы, застыл с приоткрытым ртом.

Она сорвалась с места так резко, что маги не успели выставить щиты. Тьма рванула вперёд вместе с ней — и со стороны это выглядело однозначно.