Я знала, что единственной целью в жизни Сэма, была его мать. И искренне надеялась на то, что он сумеет освободить её душу от тьмы. Сумеет вновь назвать её мамой, почувствовать её тепло.

— Тогда… прощай, — выдохнула я, и моё сердце сжалось так, будто его опутали ледяные цепи. Я присела, чтобы оказаться с Кодой на одном уровне, и положила ладонь на его голову. Кода, в ответ, прижался ко мне всем своим существом. — Спасибо тебе. За всё. За то, что был рядом, когда казалось, что во всём мире не осталось никого, кто бы встал на мою защиту. — Я и не предполагала, что способна сейчас на слезы, однако голос дрогнул и по щеке медленно, неумолимо, скатилась первая горячая капля. — Спасибо, что грел меня в самые холодные ночи. Я так сильно тебе благодарна… Мой нерушимый щит. Мой верный, тёмный ангел-хранитель.

Я выпрямилась, провела рукой по лицу, стирая следы влаги. Прохладный ветер с площади донёс запах гари и железа. Пустота внутри сменилась странным, холодным спокойствием. Я сделала шаг, потом другой, ускоряясь, пока не перешла на бег.

Я ворвалась на площадь, и картина ада обрушилась на меня разом. Всюду полыхали пожары, отбрасывая на рушащиеся стены домов пляшущие тени. Над площадью клубился чёрный дым, разрываемый вспышками заклинаний и алыми брызгами крови. В воздухе стоял сплошной гул — от рёва тварей, отчаянных приказов городской стражи, стонов раненых и зловещего скрежета когтей.

Совсем рядом два юных стража отступали, прикрывая раненого. К ним, выплевывая черную жидкость, подбиралась нечисть.

— Отойдите, — спокойно сказала я, подходя ближе.

Увернулась от тяжёлого взмаха, скользнула в сторону и нанесла короткий точный удар. Существо качнулось … и рухнуло к ногам.

Я помогла одному из стражей подняться.

— Уводите людей к воротам. Не стоит держать площадь.

Страж растерянно кивнул, уводя прочь раненого.

Я почти не видела лиц — только силуэты, бегущие к узким улицам, к воротам, в надежде отыскать безопасное место. Внимание привлекло движение слева. Прижавшись к стене, стояла женщина. Она вжималась в холодный камень, будто пытаясь стать его частью, а к груди её приникало маленькое тело. Девочка, тоненькая, как тростинка, обвивала шею матери хрупкими руками и плакала — беззвучно, содрогаясь всем телом. Её широко раскрытые глаза, полные немого ужаса, не отрывались от приближающейся из темноты высокой, тёмной фигуры, которая медленно, неумолимо заполняла собой узкий проход.

— Пожалуйста… — голос женщины сорвался на шепот, хриплый от дыма и отчаяния. — Убей меня, не трогай мою дочь. Прошу.. она еще так мала.

Женщина начала молиться, слова вылетали обрывочно, смешиваясь с именами великих и простым человеческим ужасом.

— Нет, нет, нет… Милости просим… — слёзы текли по её грязным щекам, оставляя светлые полосы. Она качалась на месте, как раненое животное. — Возьми меня… возьми меня, если нужно… только пощади мою девочку.

Не в силах больше наблюдать за этой картиной, я отвлекла фигуру на себя, постукивая клинками друг об друга.

— Кто это у нас тут? Неужто великий маг пожаловала? Повелитель будет рад такому трофею. — из-под капюшона блеснули узкие, хищные глаза. Губы растянулись в кривой ухмылке, обнажив тёмные, будто почерневшие зубы.

Позади послышались шаги — женщина, прижимая ребёнка, наконец-то бежала в сторону ворот. Хорошо.

— Если твой повелитель так жаждет встречи, — сказала я, — пусть выходит сам.

Рванувшись вперёд, я парировала первый удар, ощущая, как исходящая от него вибрация отдаётся в запястьях. На миг мы замерли в мертвой точке, его мерзкое дыхание било мне в лицо.

— Повелителю по душе смиренные души, — прошипел он, с силой оттолкнув меня. Я отступила на шаг, используя импульс, чтобы сделать молниеносный низкий выпад. Клинок черкнул по его бедру, и он вскрикнул от боли.

В этот миг до меня донёсся слабый детский плач с другой стороны. Отвлечение стоило мне царапины на плече — острые ногти прорвали кожу и ткань, оставив жгучую полосу.

Когда он в очередной раз занес руку, формируя темный круг, я резко шагнула внутрь его дистанции, подставив локтевой сгиб под его запястье, и с силой ударила рукоятью ему в основание шеи. Раздался неприятный хруст.

Он осел на колени, хищные глаза помутнели от непонимания и шока. Добивать его я не стала, переключив свое внимание на очередную нечисть, превышающую меня по размерам раза в три. Уклонившись от размашистого удара, я вонзила клинок в то, что напоминало голову твари, заставив её взреветь и отпрянуть.

Краем глаза заметила, как группа стражей пытается сдержать натиск у главных ворот. Их строй трещал по швам. Ещё один прорыв — и толпа будет уничтожена.

— Эй! — я громко свистнула, отскакивая от своей противницы.

Мой вызов был услышан. Несколько тварей оторвались от общей массы и двинулись ко мне. Я отступала, заманивая их к центру площади, к полуразрушенной ратуше. Под ногами хрустели обломки, дым ел глаза.

Здесь. Это место подходило.

Я взобралась на груду камней, что когда-то была лестницей, и обернулась. Их было семеро. Разномастных, склизких, лязгающих челюстями. Моя незаконченная работа, с клинком в голове, тоже решила присоединиться к остальным.

Я бы уничтожила каждую тварь на площади одним щелчком пальцев, но мне была необходима каждая часть моей энергии. Ее я берегла для другой цели, для более масштабной. И потому пускала в ход старые, добрые клинки, которые в ответ вспыхнули серебристым светом.

Не мешкаясь, я прыгнула вперед, раскручивая оставшийся клинок в смертоносной спирали, разрывая плоть и кости. Когда очередная нечисть растворилась передо мной, воздух вокруг задрожал, заставляя осмотреться.

— Жалкое сопротивление … — голос прозвучал одновременно в каждом углу площади, будто стены, дым и сама земля заговорили. Он был тихим, скользким, но пронизывающим до костей, словно ледяной шепот сквозь кожу.

Я замерла, на мгновение почувствовав, как кровь стынет в венах. Повелитель… он был здесь, и его присутствие ощущалось во всём.

Собрав все силы, я вскрикнула, разя одновременно оставшихся врагов волной ударов: клинки вспарывали тьму, каждый раз принося освобождение. Они рухнули, а я, тяжело дыша, ощутила, как тьма вокруг меня становится болезненно плотной.

И снова голос:

— Все, кто дороги тебе - превратятся в пепел.

Голос звучал отовсюду — из-за обломков, из самой дрожащей под ногами земли, наполненного пеплом ветра. Но я знала куда мне идти.

То, что вчера было улицами, площадями, домами, теперь представляло собой бесформенное месиво из камня. Повсюду были одни разрушения.

Но Атрион стоял.

Он возвышался посреди всеобщего хаоса — огромный, невозмутимый. Ни единой царапины на его зеркально-гладкой поверхности.

Повелитель не двигался с каменного возвышения, лишь рука плавно оторвалась от складок одеяния. Пальцы, бледные и костлявые, изогнулись, приняв форму неизвестного мне символа. Пространство между нами дрогнуло, наполнившись тонким, леденящим звоном, от которого сводило скулы. Камни под моими ногами затрещали, покрываясь инеем.

— Последний свет твоей души погаснет здесь. И я буду пить твое отчаяние, когда увидишь, как гаснут те, кого пыталась спасти.

Я стояла перед ним, и вся моя храбрость, всё холодное спокойствие, что наполняли меня минуту назад, рассыпались в прах. Я не боялась за себя, кажется, уже полностью смирилась с необходимой жертвой. Я боялась лишь за Тех, кого оставляю в этом мире. Сумел ли Кода спрятать их? Смог ли защитить?