— Ты видела её … Ты видела мою мать.

Я крепче прижалась к нему, передавая тепло.

— Это было её решением. Она отчаянно желала этого.. — Я не видела его лица, да и не нужно было, чтобы понять насколько тяжело ему было рассказывать мне об этом. — И в один из вечеров, она все же решилась на это. Она ушла. Безвозвратно.

Ах, Сэм…

— Ни я, ни отец не были тем … — Сэмвелл запнулся, опуская голову ниже. — достаточно важным, чтобы она осталась. В итоге она выбрала тьму.

Я молчала, не смея прервать этот поток боли. Что можно было сказать в ответ на такую исповедь? Слова казались пустыми и бессмысленными перед лицом такой глубокой раны.

— И с тех пор, — Он поднял руку, касаясь шеи, чуть ниже уха, где я заметила небольшой шрам. — Она зовёт меня.

— Зовёт? — переспросила, стараясь понять, что он имеет в виду.

Я отстранилась совсем немного, позволяя Сэмвеллу повернуться ко мне лицом. Теперь я могла видеть его глаза, наполненные каким-то потусторонним ужасом.

— Она зовёт… – в его глазах застыла неподдельная мука, такая явная, что ее было невозможно не заметить. – … Каждую ночь.

— Под этим ты подразумеваешь свои приступы? Так она тебя зовет? Причиняя боль?

— После ее ухода я начал слышать голос. Сначала это были шепоты, едва различимые. Потом они становились все громче и отчетливее. Сводили меня с ума.. Остальное ты видела сама. — Сэмвелл потер лицо, словно пытаясь стереть с него всю ту боль, что накопилась за эти годы. — Вот и все, Элла. Вот она, моя жизнь…

Он усмехнулся, пристально наблюдая за мной. Наблюдая за моей реакцией. Ожидая … чего? Что я уйду? Испугаюсь?

Я сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию между нами.

— Наши судьбы чертовски похожи, Сэмвелл Ронн. — Эти слова были правдой, отражением моей собственной боли, моей собственной борьбы с призраками прошлого.

И прежде чем он успел что-либо сказать, прежде чем успел оттолкнуть меня, я прикоснулась своими губами к его губам.

Это был не страстный, всепоглощающий поцелуй. Это был нежный, успокаивающий жест. Попытка передать всю ту поддержку, все то понимание, все то сочувствие, что переполняло меня.

— Я спрошу ещё один раз, последний.. — Ледяные глаза пристально вперились в старика, нетерпеливо ждущие ответа. Лезвие бритвеннo-oстрoгo нoжа уже касалoсь следующегo пальца на скрюченнoй руке Лоренсо.

— Вы и так забрали всё, что здесь было, — сухо произнёс старик. — Все, до единого.

— Ах ты старый пес! — прорычал человек в капюшоне, его лицо исказилось от ярости. Он резко надавил рукоятью ножа на горло Лоренсо, перекрывая ему дыхание. — Не испытывай границы моего и без того скудного терпения! Говори, где ты припрятал энергию! И, самое главное, кому она на самом деле принадлежит?! Я клянусь, если ты не заговоришь в сей же миг, я собственными руками вырву твою глотку и скормлю ее крысам! Говори, или я превращу остаток твоей жалкой жизни в настоящий ад! — с каждым словом он усиливал давление, перекрывая доступ воздуха.

— Не… не знаю, — Лоренсо прохрипел, хватаясь за руку своего мучителя. Его лицо начало багроветь, а в глазах появился испуг, смешанный с отчаянным отрицанием.

— Ничего нет. — протянул появившийся в проходе мужчина, — Всё обыскали.

— Кому принадлежала энергия? — Человек в капюшоне ослабил хватку. Лоренсо жадно глотнул воздух, закашлявшись.

— Я не знаю их. Девчонка, тёмненькая … С глазами такими … горящими. — Старик схватился свободной рукой за горло, пытаясь остановить рвущийся наружу кашель.

— С горящими глазами, — задумчиво протянул незнакомец, медленно расплываясь в злорадной улыбке. В его взгляде заблестело понимание, словно перед ним открылась долгожданная истина. Он понял… понял, о ком идёт речь. Без сомнений…

— Уходим, — бросил он через плечо, и трое мужчин безоговорочно последовали за ним.

Шаги их звучали глухо на мощёной улице, пока не привели к обшарпанной двери, над которой тускло поблескивала вывеска "Вин-Сен". Запах пролитого пива и дешёвого табака ударил в нос, как только они переступили порог таверны.

Незнакомец небрежно махнул рукой своим спутникам, приказывая рассредоточиться у входа и следить за происходящим. Сам же направился к самому темному углу заведения. Там примостилась одинокая фигура, закутанная в чёрный плащ с глубоким капюшоном.

Он опустился на ближайший стул, не дожидаясь приглашения. Дерево жалобно скрипнуло под его весом.

— я узнал, кому она принадлежит, — проговорил он тихо, перекрывая шум пьяных голосов и бряцание кружек.

— У тебя устаревшая информация, — донесся холодный, словно осколок льда, женский голос из-под капюшона. — Принёс?

— Была только одна склянка, но я узнал…

— Довольно, — прошипела фигура, и в этот момент из-под капюшона мелькнул отблеск серых глаз в слабом свете таверны. — Не трать моё время зря. Сделка отменяется.

— Ну нет! — взревел незнакомец, с силой ударив кулаком по шаткому столу. Несколько завсегдатаев настороженно обернулись, но быстро потеряли интерес, решив, что это обычная пьяная перепалка. — Я, как верный пёс, выполнял все поручения! Это я… Я открыл вам всем проход! И вы обязаны исполнить обещанное, обязаны наделить меня силой!

Фигура под капюшоном оставалась неподвижной, словно каменное изваяние.

— Ты преувеличиваешь свою роль, — наконец произнес холодный голос. — Ты всего лишь инструмент. И, как любой инструмент, ты больше не нужен, если не приносишь пользы.

— Я знаю, кто она! — выпалил незнакомец, хватаясь за последний шанс. — Эта девчонка.. Я встречал её уже, я достану вам ее энергию!

— Эта девчонка … — в этот момент в таверне повеяло незримым холодом. Казалось, температура воздуха резко упала, заставляя посетителей поежиться и плотнее запахиваться в плащи и куртки.

Незнакомец, почувствовав ледяное прикосновение, невольно отшатнулся. Иней мгновенно оплел его лицо тончайшей морозной паутиной. Он попытался вдохнуть, но воздух лишь обжег лёгкие. Взгляд застыл, устремленный в серые глаза под капюшоном, в которых плескалась бездна. Со стороны казалось, что он просто задремал за столом. Голова спокойно склонилась набок, губы слегка приоткрылись в безмолвном вздохе. Никто не заподозрил бы, что жизнь уже покинула его, растворившись в тёмной магии.

— … представляет для меня особый интерес, — закончила женщина, смахивая несуществующую пыль с рукава.

До начала последнего этапа турнира оставалось несколько часов. Трибуны постепенно заполнялись, самые проворливые спешили занять лучшие места, на возвышении.

В академии было слишком людно, каждый уголок был переполнен адептами и прибывшими. И потому я решила переждать это время в задней части двора. Заметив тут же Зейна, бодро направилась в его сторону.

Приблизившись, я замерла, зачарованная зрелищем. Зейн тренировался, и это было не просто упражнение, а настоящий танец силы и грации. Лезвие меча в его руках сверкало на солнце, словно живое, повинуясь каждому его движению. Он владел им так искусно, так легко.. Взмахи, выпады, круговые движения – все было совершенно. Я не могла отвести глаз, любуясь его сосредоточенным лицом и той энергией, что сквозила в каждом его жесте.

Зейн, безусловно, был лучшим среди стражей. И я ничуть не сомневалась в его победе. Возможно, закончив академию, он перейдёт в королевскую стражу.

Интересно, где сейчас те заносчивые мальчишки, что твердили ему о несбыточной мечте? Наверняка теперь локти кусают, наблюдая за его триумфом с дальних рядов или и вовсе прячутся по углам, стараясь не сталкиваться с ним взглядом.

— Так держать, Касстерли! — выкрикнула я, не в силах сдержать порыв. Зейн, сосредоточенный на своих движениях, вздрогнул и резко обернулся, удивлённо вскинув брови.