— Господа, — снова заговорил Фьезоло, воздев руку к потолку и усмиряя гомон, — раз всё так занятно выходит, думаю, будет справедливым дать мадам Салес выступить и показать свои умения.

В холле у кабинета повисла тишина. Не только Аньоло, но и окружавшие нас мужчины испуганно посмотрели на меня. Нечто сродни изумлению мелькнуло даже в зверином взгляде Борджеса.

Склонившись к плечу министра, Диего недовольно проговорил:

— Мы теряем время.

— Нет, нет, — остановил его Фьезоло. — Пусть выступит. Раз уж мадам, вместо того чтобы, как другие женщины, отдыхать и ходить по магазинам, предпочла погрузиться с головой в стратегию развития фабрики, думаю, она будет не против представить нам её. Я прав, мадам?

— Почту за честь, — ответила я, икнув.

Ну а чего? В прошлой жизни у меня имелся подобный опыт. Почему бы не применить его?

Министр развернулся и зашагал к двери кабинета. Мы с Мартином готовились последовать за ними, но у самого порога Фьезоло окликнул его:

— Останьтесь здесь, Аньоло. Вы нам не понадобитесь.

Я немного растерялась, осознав, что никто, кроме министра, Борджеса и небольшой группы мужчин, в кабинет не пойдёт. А когда Диего поравнялся со мной, ощутила, как взмокла спина. Ему не требовалось что-то говорить или делать. Я ощущала себя будто бы скованной цепью рядом с ним и стоило больших усилий отогнать это чувство.

— Не нужно обольщаться, сеньора, — проговорил он, склоняясь надо мной. — Вас пригласили, чтобы повеселить министра и не более.

Совладав с дыханием, я ответила, не поднимая глаз на Скалу Борджеса:

— Вам ли не знать, сеньор Диего, что у меня для этого достаточно сноровки. Уверена, министр от души повеселится.

Я ускорила шаг и, обогнав его, положила на край стола материалы. Всё то время, пока я раскладывала стенд и расставляла на нём презентацию, мужчины с интересом следили за моими действиями. Они коротко переговаривались, сидя за длинным столом точь-в-точь, как какие-нибудь акционеры фирмы моего времени. Пират опустился в кресло рядом с министром. Приняв позу вальяжную и расслабленную, он с каким-то высокомерным снисхождением уставился на меня, отчего руки вскоре нервно задрожали.

Дождавшись позволения, я начала говорить. Речь лилась связным потоком, в котором цифры и прогнозы дополнялись наглядными зарисовками графиков и схем. После каждого листа я делала паузу, ожидая, что кто-нибудь что-нибудь спросит, но ни один не перебивал. А к концу презентации, когда мой голос немного охрип, я обнаружила нечто вроде недоумения в глазах мужчин. Борджес так вообще непонимающе скривился и завис в своём расслабленном положении.

— Мадам, — начал Фьезоло, откидываясь на стуле, — скажите, в каком благородном пансионе учат планировать бюджет предприятия?

Я несколько раз моргнула. Эх, Таня, ну что же ты? Увлёкшись, похоже, переборщила с демонстрацией навыка. Но ничего, пока ещё можно выкрутиться.

— Мой покойный муж немного посвящал меня в свои дела, — соврала я.

— Немного? — усмехнулся министр. — Да я не удивлюсь, если вы вели его делопроизводство наравне с Аньоло. Признавайтесь.

— Иногда я помогала ему с бумагами.

— То-то и оно! — мужчина хлопнул ладонью по столу так, что я вздрогнула. — Вот же, господа, вот! Семейный подряд! Это то, о чём я всегда мечтал. Идеальное общество, в котором муж и жена трудятся плечом к плечу. Единая цель, общий результат. А? Как вам?

— По мне, так женщину нельзя допускать распоряжаться деньгами, — поворчал мужчина в бордовом камзоле.

— А почему нет, если голова варит? — откликнулся другой.

Тут же завязался горячий спор между сторонниками патриархата и его немногочисленными противниками. Диего Борджес в этом споре не участвовал. Всё то время, пока мужчины переговаривались, я ощущала на себе его цепкий взгляд, от которого делалось жарко.

— Пресвятая, с кем приходится работать, — министр воздел глаза к небу. — Вы не благородные сеньоры, а базарные торговки, Господа! Диего, ну хоть ты им скажи! Ты ведь всё видел и слышал!

— Я слышал, — хрипло ответил Диего. — Сеньора Салес умеет удивлять. Вот только женщинам не занимать умения трепаться без толку. Где гарантии, что её слова — не пустой звук?

— Вот-вот! — вскричал бордовый! Она не ровён час ещё и субсидию у вас попросит, Фьезоло. А мой банк категорически против столь ненадёжных заёмщиков!

— А я бы дал сеньоре шанс, — проговорил с улыбкой человек, в котором я не сразу узнала главного судью. — Какая, собственно, разница, что надето на умной голове: шляпка с цветочками или пыльный картуз? Мы будем дураки, если не используем этот шанс.

— Главы гильдии промышленников не поддержат! — подал голос очередной шовинист. — Я знаю этих уважаемых сеньоров. Они не допустят подобного безумного нарушения порядка и объявят вам бойкот! Побойтесь Пресвятой, Фьезоло!

Я даже рот открыла от возмущения этой истерикой, но не успела ничего сказать. Отмахнувшись от них, и не обращая внимания на новую волну гомона, министр подскочил с места и порывисто зашагал ко мне. В своём воодушевлении он выглядел как искатель, обретший мысль, к которой долго шёл.

— Мадам, у меня для вас хорошая новость, — сказал он вдруг, беря меня за руки. — Аньоло не будет управляющим фабрикой.

— Как?! — спросила я упавшим голосом, глядя в улыбающееся лицо.

— А вот так. Властью, данной мне советом старейшин города Тальдаро я назначаю вас, сеньора Салес, управляющей швейной фабрикой вашего покойного мужа. Документы будут готовы завтра. Берите себе в помощники, кого захотите.

Я едва дар речи не потеряла. А секунду спустя, позади нас что-то грохнуло.

— Ты в своём уме, Фьезоло?! — взревел Борджес, ударяя кулаками по столу. — Я не стану иметь дел с фабрикой, которой верховодит ба… женщина! — последнее слово вышло из его рта с явным сопротивлением.

Вопреки ожиданиям, министр лишь хмыкнул.

— Уймись, Диего, — сказал он. — Сеньора Салес — достойная дама. Она знает толк в работе предприятия. И я совершенно согласен с Адрианом — какая разница, в платье она или на ней надет камзол? Работать с ней придётся, потому что у нас в Тальдаро не так много швейных фабрик. И не мне говорить вам, сеньоры, что нашим солдатам требуется форма, как и нашим шахтёрам, как студентам университета и ещё много кому. Поэтому советую не тянуть, и уже сейчас налаживать с новой хозяйкой фабрики деловые отношения. Вас всех это касается, господа.

Он окинул взглядом собравшихся. Некоторые из них уже успели пережить недоумение, и теперь молча с выражением кровной обиды в лицах покидали кабинет.

Я и сама всё ещё пребывала в шоке. Но как только коснулась документов, чтобы собрать их и выйти к Мартину, министр снова меня окликнул:

— Мадам, у меня будет одно важное условие, — сказал он. — Вы, конечно, можете в равной степени распоряжаться как делами фабрики, так и доходами, но до тех пор, пока снова не выйдете замуж.

— Замуж? — переспросила я. — Но я намеревалась хранить верность памяти мужа, сеньор.

От глаз моих не укрылась беззвучная усмешка, искривившая губы Диего Борджеса.

— Замуж, сеньора, замуж. Работать, так всей семьёй — вот девиз успешного развития экономики Тальдаро, ради блага которого все мы трудимся. Даю вам срок до дня равноденствия. Середина осени — прекрасное время для свадеб. Да, решено! И если вы не выйдете замуж до намеченного дня, управление фабрикой перейдёт городу. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Я нехотя кивнула. А когда вышла из кабинета, зажимая подмышкой материалы презентации, ко мне мгновенно подскочил взволнованный Мартин.

— Как всё прошло, мадам? — спросил он, принимая у меня вещи. — Вы такая бледная. Сядьте, я распоряжусь, чтобы вам принесли воды.

— Не нужно, Мартин, — ответила, похлопав его по плечу. — Я в порядке. Пойдёмте отсюда. По дороге всё вам расскажу.

— Немыслимо! — шумела Рита, когда мы с Мартином и Беллой сидели на кухне и пили чай. — Где это видано, чтобы женщина управляла фабрикой?! Марлен, ты всегда была наивна, как малое дитя. Этот негодяй Фьезоло просто решил позабавиться! И не смотрите, что он поддержал вас! Когда дела фабрики покатятся под откос, он первым придёт посмеяться. Он и его прихлебатели.