— Будь здорова, дорогая, — ответила я машинально.

Девушка как-то странно на меня посмотрела.

— Спасибо, мадам. Но не беспокойтесь, это всего лишь пыль.

Мысленно стукнула себя по лбу и поспешила сменить тему.

— Боюсь, мы не успеем, — сказала я, утерев взмокший под косынкой лоб и отбрасывая в сторону тряпку. — Времени всё меньше, а у нас ещё ни одной рубашки не готово. Если не считать тех, какие сшила Долорес. Нам требуется много рук.

А ещё не помешали бы швейные машинки, которые, как и очки, всё ещё ждут своего часа в веренице эпох.

Девушка вдруг подошла ко мне и, остановившись напротив, опасливо огляделась. Она явно хотела что-то сказать, но никак не могла решиться. А я терпеливо ждала.

— Сеньора, — начала она, набравшись мужества, — вы слышали что-нибудь о ведьмах Читы?

Я постаралась не сильно округлять глаза. Приехали, значит, тут ещё и ведьмы водятся? Или это образное выражение? Как в кино «Ангелы Чарли», где не было ни одного ангела.

Возможно, Марлен что-то знала о них, а потому, многозначительно поджав губы, я ответила:

— Я слышала о них, но никогда не воспринимала слухи всерьёз.

— У меня есть знакомая, — продолжала Белла, — которая состоит в этом сестринстве. Они проводят собрания, разбирают разные случаи несправедливого обращения с женщинами в семье и на службе, даже помогают деньгами или жильём, если это кому-то требуется. Чита Марсалес — их предводитель. Ходят слухи, что она ведьма, потому что её никому ещё не удалось поймать. К тому же она очень редко появляется на встречах. И никто никогда не видел её лица. Она вне закона, мадам

— Почему?

— Чита дважды участвовала в антиправительственных заговорах, и всегда ей удавалось уйти. Последний раз после нападения был ранен солдат из охраны министра, который потом скончался в больнице. Целились в министра, но не попали.

Я тяжело вздохнула. Вот, значит, как. До изобретательского прогресса ещё далеко, а суфражистки уже имеются. Ну и это неплохо. Чем раньше женщина перестанет быть лишь безмолвным дополнением и прислугой для мужчин, тем лучше.

— Зачем они напали на министра?

— Вы не знаете? — искренне удивилась девушка. — Он принял закон, по которому работать на фабриках женщины могут только вместе с мужьями. Даже на бирже незамужних теперь не регистрируют. По словам министра Фьезоло одинокая женщина привлекает ненужное внимание в цеху, и те плохо работают, думая о ней. А если она будет несвободна, то смотреть на неё будет запрещено.

— Какая глупость!

— Вот и они так считают. Женщины вынуждены заключать браки с нелюбимыми по договорённости, чтобы иметь возможность трудиться, а если не получается договориться, то остаются без работы и без средств к существованию. Сначала девочки пытались добиться пересмотра этого решения мирными способами, но никто не слушал их. Поэтому они решились на отчаянные меры.

Осмыслив всё сказанное, я спросила:

— Но как ведьмы Читы могут нам помочь?

— Вы женщина, сеньора, и у вас здесь работают женщины. А потому те, кого не берут на службу фабрики, на которых трудятся мужчины, могут прийти к вам. Они нуждаются в деньгах. Надо только сообщить их представителю, что вы готовы принять их. Я могу сегодня же поговорить со своей знакомой.

— Только если обещаешь не подвергать себя опасности.

— Тут нет опасности, сеньора. Они всего лишь несчастные безработные, которые живут на деньги созданного усилиями сообщества профсоюза. Они очень устали от такой жизни. Уверена, среди них найдётся немало опытных швей.

Я не удержалась и обняла девушку. Что ж, ведьмы так ведьмы. Лишь бы следом до нас не добрались местные инквизиторы с кострами.

Вскоре начали приходить работницы. Кого-то Мартин пригласил лично, другие явились с биржи, и, быстро вникнув в суть, женщины сели за станки. Трудились они быстро, ловко и очень аккуратно. Но несмотря на это, в сроки мы всё равно не укладывались. Швей не хватало. Да и ведьмы Читы не спешили присоединяться к нам.

Я тоже пробовала шить. Но мне не хватало мастерства. Всю жизнь я чинила и подшивала готовую одежду с помощью швейной машинки. Сначала это был Зингер, затем сын купил мне более современную и удобную модель. Руками я могла разве что наметать линию для последующей основательной строчки, но чтобы сшить целую вещь только лишь при помощи рук, не могло быть и речи.

Вот и теперь. Строчка выходила неровная, стежки неплотными, и за полдня я смогла лишь обработать один манжет, и то кое-как. К концу дня исколотые в кровь руки так устали, что хотелось окунуть их в ведро со льдом. Воистину наши прабабушки делали невозможное, и ведь не жаловались.

Подсчитав результаты труда за день, я с тяжёлым сердцем отправилась домой. При том количестве рубах, какие успели сшить семь работниц, перспектива складывалась не радужная. И даже те пятьдесят изделий, которые успела подготовить Долорес, не спасали ситуацию.

Придя вечером домой, я первым делом направилась в библиотеку. Мне очень нужно было отыскать хоть что-нибудь, что помогло бы упростить производство. Что, если у Салесов имелись книги на этот счёт? Занятая своими мыслями, я не сразу услышала звуки, доносившиеся из-за тяжёлой двери кабинета. А когда толкнула створку, застыла на месте. На широком столе спиной ко мне сидела Изабелла, которую с жаром обнимал Мартин. Они целовались так пылко и страстно, что даже у меня голова закружилась. Расплывшись в улыбке, я хотела было уйти, чтобы не мешать. Но в последнюю секунду дверь предательски скрипнула, отчего парень и девушка вскочили, принимая положение по стойке смирно, так стремительно, как не всякий солдат умеет.

— Простите, что помешала, — сказала я, наблюдая их виноватые лица и едва сдерживая смех.

— Сеньора! — Мартин пришёл в себя первым и, обойдя стол, приблизился ко мне. — Прошу простить нас, это я виноват. Изабелла здесь ни при чём. С моей стороны было непозволительно так себя вести, и я готов понести наказание за свою дерзость.

Я изумлённо уставилась на него и спросила:

— Какое ещё наказание?

— Любое, какое вы выберете. Я вёл себя недостойно.

Мотнув головой, я перевела взгляд на красную от смущения Беллу.

— Милая, скажи, Мартин тебя обидел?

— Нет, что вы, мадам!

— Тогда чего вы хотите, я не понимаю? Вы нравитесь друг другу, это нормально. Лучше, конечно, было бы в другом месте заниматься тем, чем вы тут занимались, но…

— Я бы не посмел, сеньора!

— Хорошо. Тогда не вижу проблемы.

Мужчина и девушка, коротко переглянулись. От моего внимания не укрылось, с каким облегчением Мартин выпустил воздух из лёгких, вспомнив, что иногда неплохо было бы дышать.

— Мадам, вы сама доброта, и мы не знаем, как благодарить вас за это, — продолжил он. — Но я всё же скажу, чтобы вы не думали обо мне хуже, чем есть на самом деле. — Мы с Изабеллой хотели бы пожениться.

— Да вы что! — изумилась я. — Это же замечательно!

— Вы одобряете? — удивлённо спросила девушка.

— А почему я не должна одобрить такой чудесный союз?

— Ну мы ведь ваши служащие, и это может повлиять на работу.

Закатив глаза, я выставила вперёд руку, пресекая неуместный спор.

— Белла, Мартин, вы именно служащие, но никак не рабы, чтобы ждать моего одобрения для столь судьбоносного решения. Решили пожениться — женитесь, а я помогу вам свадьбу организовать. Как же я рада за вас!

Чуть не прослезилась от умиления, глядя на двоих счастливых влюблённых. И всё же следовало спуститься с небес, ведь впереди нас ожидали куда более насущные дела.

Мартин тоже был наслышан о ведьмах Читы. И когда я сказала ему, что собираюсь нанять их, он едва не выронил трость от изумления.

— Если не хотите навлечь на нас больших проблем, чем мы уже имеем, мадам, откажитесь от этой затеи, — сказал он.

— Но почему? Они ведь просто женщины, которым нужна работа.

— По нашим законам на работу могут принять только замужнюю женщину.