— Не будем тянуть, Мартин, — сказала я, как только мы с ним вышли на крыльцо. — Берите деньги и заказывайте материал. Рубашки ещё нужно пошить, а времени у нас всего ничего. Скажите, где вы нанимали швей?

— На городской бирже. Но для этого нужно время. К некоторым я лично прихожу накануне большого заказа и прошу явиться. И если они располагают временем, то являются в срок.

Я задумчиво кивнула. Поравнявшись, мы решили отпустить извозчика и немного пройтись, благо погода позволяла.

— Тут тоже не всё так просто, мадам, — продолжал Мартин, когда мы проходили мимо городского фонтана, возле которого резвились ребятишки. — Женщин мы, возможно, наймём, но за такое короткое время они могут не успеть выполнить заказ. В лучшие годы у нас в штате на постоянной основе трудилось около тридцати работниц, а теперь, когда их и без того скудный заработок стал нерегулярным, едва набирается с десяток. И даже если они придут, мы не успеем пошить четыреста рубашек за оставшиеся десять дней.

Остановившись у фонтана, мы присели на каменный бортик. Моё внимание привлекло высокое здание напротив, напоминавшее своими вытянутыми остроконечными крышами, шпилями и окнами, мерцающими разноцветными бликами витражей, европейские готические соборы. У входа по стойке смирно стояли солдаты с ружьями. Это наводило на мысль, что перед нами нечто вроде правительственной резиденции.

— С какой скоростью они шьют? — спросила я, касаясь кончиками пальцев прохладной влаги.

— За смену не более трёх рубашек с работницы. Но это если швея опытная. В основном выходит по две.

Посчитать было несложно. Прикинув в уме цифры, я сразу поняла, что десять швей в нашем случае — это очень мало. Их требовалось пятнадцать, а то и двадцать. Но где их отыскать за такой короткий срок, ни я, ни Мартин не имели представления.

Я слишком погрузилась в собственные мысли, а когда поняла, что из дверей правительственного здания вышли люди и прямиком зашагали к фонтану, распугивая шпану, вздрогнула. Глянув на Мартина, я увидела, что и он напрягся и, сведя брови, смотрит туда же, куда и я. Когда же люди подошли совсем близко и остановились прямо напротив нас, я поняла причины его волнения.

— Неужто у тебя появилось свободное время, Аньоло? — проговорил Диего Борджес, одаривая нас своим высокомерием. Огромный и грозный, он стоял в неизменно чёрном сюртуке, широко расставив ноги, и упирался на трость, которая, казалось, вот-вот переломится под ним.

— Как раз в данный момент мы делаем всё возможное, чтобы выполнить ваш заказ в срок, сеньор Борджес.

Мужчины, подошедшие вместе с Диего, насмешливо переглянулись. Они значительно уступали бывшему пирату в стати и размахе плеч, но судя по дорогой одежде, как и он, были далеко не последними людьми в городе.

Диего посмотрел на меня. Да так, что я едва не опрокинулась в фонтан. Пришлось упереться ладонью о камень и кивнуть с важным видом в знак приветствия.

— Процесс запущен, господин Борджес, — сказала я. — Мы уже решили проблему с закупкой сукна. Осталось лишь дошить недостающие детали формы, и всё будет готово.

Мужчина как-то по-звериному оголил клыки, после чего снова спросил, не отводя от меня прожигающего насквозь взгляда.

— Аньоло, какого чёрта ты творишь?

— Не понимаю вашего гнева, сеньор. Мадам Салес помогает нам. Она пожертвовала свои личные ценности ради восстановления фирмы. И уж точно не заслужила такого отношения.

Один из спутников Борджеса усмехнулся.

— Скажите, — обратился он к Мартину, — не та ли это фабрика, которая стоит на углу улицы Согласия и бульвара Роццы?

— Именно.

— Неужели она ещё работает? Диего, ты же собирался забрать её.

— Что значит, забрать? — возмутилась я.

— О, прошу меня простить, мадам. Я неверно выразился. По нашим законам, если частная фабрика перестаёт работать, её выставляют на аукцион, и тот, кто её купит, обязуется вернуть предприятие к жизни. Городу ни к чему такие крупные постройки, которые только место занимают. Всё должно работать.

— И делать деньги, — не удержалась я.

— Именно, — худой седеющий мужчина выступил вперёд. Мне пришлось подняться и подать ему руку для поцелуя. — Сеньора, призна́юсь, вы удивили нас. Неужели вы напрямую участвуете в работе предприятия?

— А что в этом такого?

— Ничего. Просто если судить по моей супруге и её подругам, интересы женщин далеки от торговли и промышленности.

— Поверьте, если бы мой муж умел вести дела, я бы ежедневно пропадала на званых обедах и приглашала к себе подруг. Но жизнь заставляет пересмотреть приоритеты.

Мужчина рассмеялся.

Я старалась не глядеть на Борджеса, который закипал, не зная, как реагировать на происходящее. Слишком уж прямолинейным было мировоззрение этого человека, и я, судя по всему, в него не вписывалась.

— Марлен, вы удивительная, — продолжал мужчина, — скажите, могу ли я чем-то помочь вам?

— Благодарим вас, сеньор Фернандо, — оживился вдруг Мартин. — Но мы уже почти всё сделали. Остались финальные штрихи. Госпожа Салес обязательно обратится к вам, если ей потребуется помощь, а теперь нам нужно идти. Всего хорошего.

Мартин с несвойственным ему напором развернул меня и пока я терялась в догадках, что на него нашло, чуть ли не силком потащил прочь с площади.

Я всё же пару раз успела обернуться на мужчин и кивнуть, наблюдая озадаченное выражение на лицах некоторых.

— Мартин, зачем вы так? — спросила я недовольно, выпутываясь из его рук. — Вам не кажется, что невежливо вот так уходить?

Став непривычно строгим, Мартин твёрдо ответил:

— Я должен был вас увести, сеньора. Откровенничать с этими людьми опасно. Диего Борджес и Адриан Фернандо — приближённые министра. Один — советник Фьезоло, другой — главный судья. У обоих много власти, и им ничего не стоит растоптать вас. Не спешите доверять таким людям. Они улыбаются, обещают помочь, но лучше не думать о том, что они попросят в уплату за свою помощь.

И почему я сама об этом не подумала? Очень уж хотелось показать этому Борджесу, что у меня имеется голос, мнение, мне есть что сказать. Оставалось лишь надеяться, что Аньоло ничего не будет за его стремление защитить меня.

— Ну вы, конечно, переборщили, Мартин, — сказала я, когда мы прошли половину квартала. — Ещё неизвестно, сумеем ли мы довести дело до конца, а вы заявляете, что остались лишь финальные штрихи.

— Ничего, мадам. Пусть думают, что у нас всё получается. Хоть это и неправда. В нашем деле опасно давать слабину. Хищники накинутся и всё растащат.

Почему-то его слова меня не удивили. Всё то же самое мы прошли с Колей в девяностые. Попытались начать бизнес, а потом он приглянулся одному московскому воротиле, который сделал всё, чтобы разорить нас и присвоить активы. С тех пор я была уверена, что ноги моей не будет в предпринимательстве. Ох, как же я ошиблась.

Мартин не подвёл. Добросовестные поставщики, к которым он обратился за покупкой ткани, исполнили всё в срок и теперь оставалось найти ловких швей, которые сумели бы изготовить рубашки к назначенному времени.

Пока мы с Беллой наводили порядок в производственном цеху, стирали пыль и мыли окна, я невольно обратила внимание на рабочее место бедной Долорес, которая всё ещё не вернулась после случившегося. На широком столе стопкой лежали готовые рубашки. Вероятно, она использовала ткани из запасов на складе и сделала это довольно умело. Очень зря Мартин наговаривал на неё. Женщина работала аккуратно, и если кое-где имелись узелки или сбой в стежке, то это трудно было назвать браком. Судя по всему, она хорошо видела вблизи, а объекты на дальнем расстоянии почти не различала. При такой сильной близорукости её вполне могли спасти хорошие очки. Вот только я ещё ни разу не видела в Тальдаро людей в очках, с прискорбием осознавая, что время оптических приборов индивидуального пользования сюда ещё не пришло.

Белла громко чихнула.