Лицо Аньоло слегка перекосило.

— Но, мадам, — зашептал он, приходя в отчаяние, — это наши последние деньги.

— Мы ещё найдём. Вы же не хотите, чтобы этот жук занял ваше место в управлении фабрикой?

Совладав с собой, мужчина кивнул и менее чем через пять минут, отсчитывал гостю положенную сумму. Валессио явно не рад был такому исходу. Полагая, что нищая вдовица схватится за его предложение как за спасательный круг, он уже напридумывал себе, как построит из фабрики какой-нибудь магазин или сделает на её месте передаточный склад для портовых грузов. Моя персона интересовала его меньше всего, и это чувство между нами было взаимным.

Когда чудо в перьях покинул мой дом и, оттолкнув лакея, забрался в свой экипаж, я облегчённо вздохнула.

— Что же нам теперь делать, мадам? — спросил, теребя в руках расписку, Мартин. — У нас не осталось денег. Нечем платить швеям, и когда придут другие кредиторы, дать им тоже будет нечего. Молю, скажите, что у вас есть план, и всё под контролем.

Плана у меня не было. Как и денег теперь. Но кое-что всё же ещё можно было предпринять.

Задумчиво оглядев стены вокруг себя, я задала вопрос, который волновал меня с того самого дня, как я оказалась в доме Салесов.

— Мартин, вы случайно не знаете, сколько могли бы стоить эти картины?

Не знаю, как бывало прежде, но с моим появлением в этом мире всё чаще создавалось впечатление, что не я, а Рита — хозяйка дома Салесов. Слишком часто она меня отчитывала за то, что с её стороны казалось глупостью. Но я не могла поступать иначе. Ведь нам нужны деньги. И если с украшениями я легко рассталась, то картины мне совсем не хотелось отдавать.

— Ты не понимаешь, что делаешь! — шумела дуэнья, когда слуга по моему приказу снимал со стены очередной шедевр. — Сеньор Гильермо собирал эти картины для коллекции всю свою жизнь! Но что тебе до того? Ты с лёгкостью отдала украшения матери скупщику. Картины и подавно отдашь.

— Ошибаешься, Рита, — проговорила я, проводя рукой по резной золочёной раме. — Мне больно расставаться с ними. Но у нас нет другого выхода. Я вынуждена рассчитываться с должниками мужа и не допустить потерю фабрики.

Рита всплеснула руками. Конечно, она всё понимала, но ей, в отличие от меня, куда труднее было расставаться с прошлым.

После полудня мы с Мартином уже катили в экипаже туда, где нам могли помочь. Когда экипаж остановился возле живописной постройки с высокими окнами и резными наличниками, мужчина выбрался и помог выйти мне.

В окнах магазина, который язык не поворачивался назвать лавкой, стояли картины с изображением пейзажей и натюрмортов, а когда мы шагнули за порог, я всерьёз решила, что попала в музей. Картины висели здесь повсюду, закрывая стены настолько, что не было видно пустого места. Портреты, батальные сцены, бытовые зарисовки из жизни бедняков соседствовали с сюжетами на тему местной религии и фольклора, а кое-где даже имелись намёки на абстракцию.

— Добрый день, — раздался в глубине широкого помещения низкий голос. — Мадам Салес, если я не ошибаюсь?

Я посмотрела туда, откуда к нам приближался мужчина в тёмно-сером сюртуке. Он выглядел немного пугающе. Бледное лицо, обрамленное ореолом непослушных вьющихся иссиня-чёрных локонов, делало его похожим на древнегреческого Аида — владыку царства тьмы.

Невольно прижалась к плечу Мартина, который сразу же перенял инициативу.

— Моё почтение, сеньор Торино, — сказал он, поклонившись. — Сеньора Салес явилась к вам по чрезвычайно важному делу.

Мужчина в ответ кивнул, не отводя от меня холодного и пугающего взгляда своих светло-серых глаз.

— Дела, по которым ко мне приходят почтенные сеньоры, чаще всего связаны с чрезвычайной срочностью. И иногда я сам себе кажусь не торговцем картинами, а самым обычным ростовщиком.

Он улыбнулся. Но лучше бы он этого не делал. Хищное и в некоторой степени демоническое лицо стало ещё более зловещим.

Но мы пуганые, нас спецэффектами не проймёшь. А потому, откашлявшись, я выступила вперёд и заговорила:

— Вы абсолютно правы, сеньор Торино, — сказала я. — Только лишь большая нужда могла привести меня к вам. В противном случае я бы никогда по своей воле не решилась проститься с картинами, которые успела полюбить всем сердцем.

Мужчина приподнял бровь. Что ж, видимо, я сумела его заинтересовать. Надеюсь, что только картинами. Ухаживаний этого демона мне ещё не хватало.

Через четверть часа на широком прилавке уже громоздилась стопка привезённых шедевров. Часть из них ожидала своей очереди, прислонившись к стенке, тогда как поглощённый исследованием знаток искусства, внимательно разглядывал первую из них, изучая мазки, стиль и манеру художника.

— Мадам, — проговорил он, не отрывая взгляда от полотна. — Скажите мне, вы точно уверены, что хотите их продать?

— Уверена, сеньор. — Судьба не оставила мне выбора.

— Но это же работы кисти самого…

— Знаю, — остановила я мужчину, боясь расплакаться, — и отдаю себе отчёт в том, что делаю.

— Эти картины разойдутся в считаные дни. Но я могу придержать для вас те, которые вам особенно дороги, — он поднял взгляд и выжидательно посмотрел на меня. — Вы вернётесь за ними, когда поправите дела.

— Вы очень любезны, сеньор, — улыбнулась я ему, подавая альбом с офортами художника, который буквально отрывала от сердца. — Но не стоит. Кое-что я всё же оставила себе.

Торино понимающе кивнул. Но не успел он продолжить своё исследование, как от входной двери послышался шум.

Посмотрев туда, я увидела группу женщин и девушек разного возраста. Двое из них, кому не дать было более восьми лет, кинулись к прилавку с оглушительными воплями.

— Папа! — завизжали они хором, обегая прилавок и кидаясь на Торино. Мужчина, чьё лицо мгновенно изменилось до неузнаваемости, став мягким и добродушным, легко подхватил обеих на руки и прижал к себе.

Я не сумела сдержать изумления. Меньше всего этот холодный тип при первой встрече походил на любящего отца семейства. А теперь, когда у него на руках сидели светловолосые девчушки и ластились к нему, казалось, иначе его и представить было нельзя.

Малышка трёх лет отроду тоже неуклюже подбежала к нему и обняла за ноги. А те, что остались у двери, с усмешкой наблюдали за происходящим.

— Роза, Марианна, вы мешаете отцу работать. Не видите, он занят? — мягко возмутилась та, что держала на руках карапуза. Судя по возрасту и комплекции, эта прелестная пышечка была матерью семейства.

— Лина, Урсула, — обратилась она к старшим девочкам, которые не отходили от неё. — Бегом за водой и на кухню. Нужно обед варить и купать Серхио. Бегом, я сказала!

Девочки, как по сигналу бросились в дальнюю дверь и мгновенно скрылись с глаз.

Перехватив другой рукой младенца, женщина подошла к нам и улыбнулась.

— Простите их, — сказала она, указывая на близняшек. — Они очень любят отца и не в силах выдержать расставания с ним даже на то короткое время, что мы бываем на службе в церкви.

Я с умилением наблюдала за семейством. Когда девочки всё же слезли с рук мужчины и побежали играть во двор, я ответила:

— Вам не за что извиняться. Это прекрасно, когда в доме царит такая идиллия.

Женщина всплеснула руками.

— Уверена, он вам даже чаю не предложил, — она укоризненно глянула на мужа. — Подождите немного, я сейчас приготовлю.

Вскоре мы с Мартином уже сидели за столом, а я безуспешно пыталась предложить гостеприимной хозяйке свою помощь.

— Подумать только, — говорила она, одной рукой расставляя на столе тарелки с пирожками, а другой покачивая ребёнка. — Вам приходится вести дела мужа, разбираться с его долгами. Это непосильно. Как вы справляетесь?

— К счастью, у меня есть, на кого рассчитывать, — ответила я, поглядывая на Мартина. — Господин Аньоло помогает мне. Хотя скорее, это я помогаю ему, изыскивая средства.

— Мадам, вы преуменьшаете свою роль, — заявил Мартин. — Вы ищете не только деньги, но и работниц.