— Не то, не то, всё не то! — всплеснул он очередной раз руками, смахивая со стола рисунки.

— Что не так, Лукас? — я подобрала с пола наброски и стала с интересом рассматривать их.

— Марлен, дорогая, у меня закончились идеи, понимаешь? Для человека моей профессии — это равносильно смерти!

— Корса больше не заказывает у тебя платья?

— Эта женщина в последнее время действует мне на нервы похлеще Аньоло. Она уже готова предоставить помещение и всё необходимое для работы, лишь бы я бросил фабрику и стал заниматься только нарядами знати.

Я гневно сжала челюсти. Вот же крыса эта Фрида Корса. И даже не стесняется. Правду говорят: наглость — второе счастье.

— Решать, конечно, тебе, дорогой, — осторожно начала я. — Но мне бы очень хотелось продолжать работать с тобой. Тем более, у меня имеется кое-какая задумка.

Лукас возмущённо уставился на меня.

— Марлен, — ахнул он, — если хочешь со мной поссориться, то продолжай в том же духе. Пока ты управляешь этой фабрикой, я точно никуда не уйду. Ты одна из немногих, кто принимает мои безумные идеи.

— Я и Корса.

— Да. Но только ты подхватываешь идею и добавляешь к ней ростки, а Фрида просто выжимает из меня соки до капли. Даже не удивлюсь, если потом она выбросит меня за ненадобностью, когда найдёт новую жертву. Но что за идеи у тебя на этот раз?

Я ждала вопроса. Вынув из папки стопку листов, с горящими глазами положила её перед модельером.

Ну да, с недавних пор я стала делиться с ним своими замыслами. Очень боялась, как он к ним отнесётся и не поднимет ли на смех сумасшедшую девку. Но, как оказалось, тревожилась я зря. Увидев впервые мои неловкие наброски, Лукас долго рассматривал их, после чего закрылся в кабинете на несколько часов, а когда я уже не знала, что думать, показал такое, отчего я едва не взвизгнула.

На основе моих рисунков он создал новые, необычные модели, которые совмещали в себе мотивы типичных нарядов городской знати Тальдаро и мои новаторские замыслы. Ну да, не совсем мои, конечно. Мужские и женские парадные костюмы заиграли новыми красками. Вот только решиться внедрить их в жизнь мы оба опасались. А потому рисунки так и оставались рисунками.

На этот раз у меня получились довольно своеобразные платья относительно прямого кроя. Что-то вроде моды ар-деко со смелыми сборками на бёдрах, но не столь откровенные, как в фильме «Великий Гэтсби» Длинные шёлковые ткани волнами спадали к ногам стройных стилизованных моделей, а на их плечах, прикрывая наготу, красовались кружевные шали, боа и замысловатые съёмные воротники.

— Марлен, — Лукас вдруг нарушил молчание. — Ты что, хочешь моей смерти?

Наблюдая недоумение в моих глазах, мужчина улыбнулся.

— Если продолжишь в том же духе, — сказал он, — это будет первый в истории случай смерти художника от вдохновения. Прекращай меня изводить.

Покосившись на него, прыснула со смеху.

— Перестань. Я как раз хотела поговорить с тобой об этом. Совсем скоро ожидается бал невест в бывшем дворце правительства.

— Тот самый, для которого мы шили платье выпускницам пансиона, — напомнил мужчина.

— Именно. Скажи, туда принимают только девушек из знатных семейств?

Лукас задумчиво нахмурился.

— Бал всегда проводился, как смотр невест для аристократов. И даже после переворота в протоколе этого события мало что изменилось. Разве что теперь, кроме родовитых женихов и невест, туда дозволено являться богатым купцам и их отпрыскам.

— То есть простым смертным не возбраняется посещать подобные мероприятия?

— Официально да. Но я уверен, ты понимаешь, как обстоят дела. Купец может отдать своего сына или дочь в семью какого-нибудь разорившегося графа. Граф получает деньги, а купец — титул. Обычным людям являться туда нет смысла.

Я понимающе кивнула, затем продолжила:

— Тогда скажи мне, где находят себе пару городские рабочие?

Лукас такого вопроса совсем не ожидал, а потому с минуту хлопал глазами, а потом сказал:

— Марлен, ну ты меня удивляешь. В трактирах и на городских праздниках. Или на службе.

— Служба — не вариант. Незамужних женщин на работу не берут.

— Ну значит, знакомятся на улице.

— Не очень удобно, правда?

— К чему ты клонишь? — мужчина нетерпеливо сцепил руки в замок и подался вперёд. — Ты весь день ходишь вокруг да около. Говори, что ты задумала.

Я улыбнулась. Вот ведь проницательный тип. Всё чувствует.

Подобрав слова, я глубоко вздохнула и выпалила на выдохе давно заготовленную речь:

— Мы должны организовать свой бал для простых девушек и юношей, которым некогда искать себе пару. Пусть знать устраивает танцы во дворце. Мы же найдём помещение и там организуем вечер знакомств для обычных горожан. А эти наряды помогут нам.

— Как они нам помогут? — недоумённо спросил Лукас.

— Точнее, не нам, а тем, кто ищет себе пару. Подумай сам, мы сможем пошить наряды для простых девушек. Не навьюченные декором, но не менее красивые, а главное, подходящие по фигуре и типажу. Мы ведь с тобой не раз это обсуждали.

Мужчина задумчиво потёр подбородок.

— Не знаю, Марлен, — сказал он. — Идея неплохая, конечно. Но всякое собрание более пятнадцати участников требует согласования с правительством. Да и как всё это организовать?

— Доверься мне. Я всё возьму на себя. Твоя задача воплотить в жизнь наши идеи. Пригласи сюда Зоуи или Магдалину в конце рабочего дня, сними с них мерки и подготовь выкройки. Уверена, девочки не откажутся поучаствовать в нашей затее, и многие из них не упустят шанса очаровать мужчину, и, если избранник окажется достойным человеком, ещё и выйти замуж. Но говорить им об этом прямо не стоит. Тут нужно аккуратно действовать. Девочки слишком обозлились на мир, в котором живут, за несправедливое отношение. Могут и заартачиться.

— Замуж? — удивлённо переспросил Лукас.

— Именно. Вспомни, с какой тоской Магдалина рассказывала, что мужчины не обращают внимания на таких, как она. Если мы оживим образы девушек и подчеркнём всё лучшее в их внешнем облике, есть большая вероятность, что они произведут фурор на вечере. Девочкам, сколько лет бы им ни было, хочется нравиться и очаровывать. И не мне говорить тебе, как важно в этом деле первое впечатление.

Лукас после моих слов побледнел.

— Марлен, — глухо проговорил он. — Ты серьёзно? Хочешь сказать, Магдалина считает себя некрасивой?

Теперь пришла моя очередь удивляться. Но ответила я вполне искренне:

— Поверь, я в корне с ней не согласна! Она прелесть!

— Вот именно! — всплеснул руками Лукас и поднялся со стула так порывисто, что тот с грохотом упал. — В своей жизни я не видел никого прекраснее, и если она пойдёт на бал искать себе мужа, моя жизнь закончится в тот же день.

У меня едва челюсть не отвисла. Так, значит, Лукас влюблён в Магдалину, которая стесняется своих ушей, формы носа и считает, что когда бог раздавал женщинам объёмные формы, ей не хватило. Воистину наш Лукас художник, и я восхищаюсь им, а особенно его умением отыскать красоту там, где другие её не видят.

— Ты говорил ей о своих чувствах? — осторожно спросила я его.

— Нет, что ты! Как можно? Мы ведь вместе работаем, пойдут слухи.

Я усмехнулась.

— Министр Фьезоло с тобой бы поспорил. В его идеальном мире мужья и жёны трудятся рука об руку хоть в литейном цеху, хоть на галантерейной фабрике.

Лукас нервно потёр ладонями волосы, развернулся и подошёл к окну.

— Нет, нет, я не могу, — проговорил он. — Все эти женщины, которые с ней работают, они так суровы и строги. Ей не простят. И мне кажется, у нас ничего не выйдет. Они не станут участвовать в затее с балом.

— В таком случае, Лукас, мы поступим по-другому, — проговорила я. — Сделаем так, чтобы суровые и строгие подруги Магдалины сами захотели пойти на этот бал.

— Но как?

— Ты всё узнаешь. Просто доверься мне.

Идея моя была проста. Сначала попросить девочек стать моделями для нарядов, снять с них мерки и подготовить платья. И раз уж Зоуи ещё недавно выражала мне благодарность, я была уверена, что она не откажет, да ещё и остальных уговорит. Когда для каждой будет готов наряд, я как бы невзначай заброшу удочку насчёт бала, на который допускаются все. Уверена, женское начало каждой из них не устоит от желания выгулять наряд. Тем более и повод под стать.