Оставалась надежда на ночного извозчика, который, хочется верить, дремал где-нибудь неподалёку. Но когда я, стараясь ничего не трогать, выбралась из дома тем же путём, каким явилась сюда, все мои надежды разбились.

Улица пустовала. Нигде вдоль домов, собиравшихся в длинный ряд, не находилось извозчиков. Собственно, удивляться было нечему. Наверняка все они скопились около злачных мест центра города или в порту. Возле борделя.

Передёрнуло от мысли. И всё же я не могла не думать о том, что слышала.

У этих женщин есть документы. Но для чего? Неужели заведение подобного рода работает абсолютно легально? Усмехнулась собственным мыслям. Чему удивляться? Я ведь в прошлом. Тут у людей совсем другие ценности. А те женщины вряд ли имеют право распоряжаться документами. Наверняка они хранятся у хозяина или управляющего, который за порядком следит. Хотя какой уж тут порядок.

Повела плечами от холода и обхватила себя руками. Ночь была зябкой, и моё платье, сшитое из лёгкой ткани, совершенно не грело. Как и перспектива дойти до дома под утро. Я неспроста надела это платье, изготовленное для меня по дизайну Лукаса. Почти полностью чёрное с длинными полупрозрачными рукавами и высоким воротником под горло, оно имело небольшие вставки белого кружева по краям манжетов. От шеи до талии тоже тянулось несколько кружевных линий. И в общем, наряд выглядел довольно сдержанным, делая меня похожей на строгую гувернантку или какую-нибудь старую деву из кино про викторианскую Англию.

Меня вполне устраивал этот образ во многом именно тем, что не привлекал к себе внимания. Вот только тёплую шаль я в тот день не захватила, о чём ужасно жалела, подрагивая от холода.

Ноги в тонких чулках коченели, а я думала лишь о том, как меня угораздило сесть в такую лужу. За девочек волновалась не меньше. Неизвестно, сколько времени они пробудут в полиции, что с ними будут делать и, как ни крути, а придётся искать замену на время, пока они не вернутся. А они вернутся. Обязательно. Надо надеяться на лучшее. Ведь не бог весть какое нарушение собраться с подругами поболтать.

Ужасно хотелось есть и спать. В какой-то момент я поняла, что нескоро доберусь до дома, потому что заблудилась. Но не это было самое страшное. Внезапно из темноты неизвестного мне квартала выступили трое мужчин.

Я не видела их лиц, но уже чувствовала горящие взгляды и нехорошие ухмылки. Самый крупный шагнул вперёд, преграждая мне дорогу.

— Ты никак заблудилась, красотка, — прохрипел он, вынуждая меня попятиться. Следовало, наверное, побежать. Но смысл? Догонят в два счёта и только хуже будет. Ох, лучше бы я на конспиративной квартире осталась!

— Я была бы очень признательна вам, сеньоры, — начала несмело, — если бы вы сказали, как пройти к улице Согласия.

Мужчины расхохотались.

— Тебе туда зачем? — снова спросил здоровяк. — К любовнику спешишь?

Не знаю, что на меня нашло. Видимо, паника и ужас смешались в моей голове в гремучий коктейль. И как это частенько бывало в прошлой жизни, я сказала, прежде чем подумала:

— Не стану обманывать вас. Мой любовник Диего Борджес. Наверняка вы знаете его и, да, вы абсолютно правы. Я спешу к нему. Очень спешу.

Мужчина опешил. Как и его товарищи. Мгновенно подобравшись и прекратив скалиться, они разом вытянулись по стойке смирно, как солдаты на плацу.

— Простите нас, сеньора, — голос тоже изменился, став каким-то подобострастным. — Улица Согласия слишком далеко отсюда. Вы свернули не туда. Если пройдёте обратно на два квартала, отыщете Ганса. Он ночной извозчик и, насколько я знаю, сейчас свободен. Прощайте, сеньора.

Развернувшись на месте, троица мгновенно скрылась в темноте, а я так и осталась стоять, пребывая в шоке. Они поверили мне. Поверили на слово, и их даже не удивило, что такой человек, как Диего Борджес не отправил кеб за своей любовницей, вынуждая слоняться среди ночи по городу.

Но главное — они испугались. Испугались этого человека настолько, что решили не рисковать попусту.

Придя в себя, я прижалась спиной к холодной кирпичной стене. Расслабляться не стоило. И лучше всего было как можно скорее отыскать этого Ганса.

Извозчик оказался там, где мне и напророчили. Окинув удивлённым взглядом чудаковатую сеньору, вышедшую к нему из подворотни, он не стал ничего спрашивать, а вскоре экипаж уже подъезжал к калитке дома Салесов.

— Марлен! — голос дуэньи слышала, наверное, вся округа, — ты в своём уме?!

Я без сил плюхнулась на диван в гостиной. — О, пресвятая! За что мне это наказание?! Что стало с моей девочкой?! Нет, тебе точно нужно выйти замуж и немедленно!

Она стояла передо мной, упирая руки в крутые бока и недовольно раздувая ноздри. Мне следовало её успокоить, но сил не было ни на что после полного событий вечера и ночи.

— Прости, — Тем не менее ответила я, с трудом ворочая языком. — У меня был тяжёлый день, и это не то, о чём ты подумала.

— Ну так объясни, будь добра! Я чуть с ума не сошла от беспокойства! Уже хотела полицию вызывать!

Женщина немного смягчилась, усаживаясь рядом со мной на подлокотник.

— Марлен, я ужасно за тебя беспокоюсь, — она сдержала всхлип и отмахнулась, отводя взгляд. — Я ведь пообещала твоей матушке присматривать за тобой, детка. И не уберегла от этого монстра Салеса. Я не прощу себе, если с тобой снова что-нибудь случится! Просто не прощу! Ты как дочь мне!

Рита заплакала. А я, ощутив её тревогу как собственную, положила голову ей на колени.

— Я люблю тебя, Рита, — проговорила совершенно искренне. — Ты моя семья. И я понимаю, как виновата перед тобой. Нужно было предупредить, что задержусь.

— Любит она, — Рита ворчала, но при этом рука её лежала на моих кудряшках и поглаживала их. — Куда же ты ходила?

— Искать швей.

— Ночью?

— Ну так вышло, — я выбралась из её объятий, поправляя причёску. — К сожалению, они ещё не скоро вернутся на работу, и я ума не приложу, что с этим делать.

— Замуж выходить, — повторила дуэнья. — Управление фабрикой — дело не для юной сеньоры. Пусть этим мужчины занимаются. Как хорошо, что завтра вернётся Мартин.

С последним я не могла поспорить. Мартин был мне нужен, как и Белла. Вместе мы бы точно решили, что делать.

Утром следующего дня я приехала на фабрику. В цеху, где ещё недавно кипела работа, всё ещё сохранялось ощущение жизни. Отрезы и выкройки на большинстве столов были небрежно разложены, из подушечек торчали иглы, делая их похожими на ёжиков, и, казалось, мастерица вот-вот придёт, чтобы продолжить начатое. Но никто не приходил. И лишь за четырьмя столами женщины сосредоточенно шелестели тканями. Среди них были Лаура и её дочь. Подняв на меня безмолвный взгляд, жена торговца картинами сочувственно поджала губы.

Я тяжело вздохнула. А когда поднялась к себе и отворила дверь кабинета, изумлённо ахнула. Нет, я ждала их. Но не думала, что Мартин и Белла явятся на работу спозаранку.

— Сеньора! — девушка просияла, увидев меня, и поднялась из-за стола. Изумрудное платье с высокой талией вызвало у меня умиление. Белла вовсе не намеревалась скрывать своё интересное положение корсетами, что не могло не радовать.

Она встала рядом с мужем. Тот, отложив книгу учёта, которую изучал до этого, приветливо улыбнулся.

— Мои дорогие, — я приблизилась, беря их за руки, — когда же вы приехали?

— Незадолго до вашего прихода, сеньора, — ответил Мартин.

— Право спешить не стоило. Как прошло путешествие?

— Прекрасно. Мы обязательно поделимся с вами впечатлениями о нём. Только сначала скажите, почему большинство работниц до сих пор не на своих местах?

— Они все арестованы, — грянул голос человека, который неслышно вырос за нашими спинами. Повернув голову, я ощутила, как похолодела кровь в жилах. В дверном проёме кабинета стоял Диего Борджес, и его суровый облик не обещал мне ничего хорошего.

У меня пару раз дёрнулось веко. Корсар сильнее нахмурился. Надеюсь, не решил, что я ему подмигиваю.