Платье действительно выглядело необычным, хоть я и не знала, как одевается местная аристократия на торжества. Эта Корса, кем бы она ни была, не отличалась скромностью. Глубокое декольте её шёлкового тёмно-зелёного платья, расширяясь кверху, плавно перетекало в жёсткие клиновидные наплечники, обшитые по краю чёрной лентой органзы. Корсет покрывала умелая вышивка из чёрного бисера и золотистых нитей, вплетая в наряд своеобразные растительные мотивы. Длинные рукава, словно стебли экзотического растения, призваны были плотно облегать руки. Лишь широкая юбка со вставкой из чёрного бархата и вкраплением золота посередине напоминала о времени, в котором я оказалась, и о том, что жёсткий каркас для юбки всё ещё не вышел из моды.

Признаться, я бы и сама не отказалась примерить это платье. И как по заказу в момент, когда я мягко коснулась тонкой вышивки, Лукас спросил:

— Хотите, я и вам сошью наряд, мадам?

Я резко отдёрнула руку.

— Зачем?

— Как это, зачем? Не будете же вы в трауре ходить всю оставшуюся жизнь. Вы молодая женщина, вам нужно выходить в свет. Жизнь продолжается.

— Благодарю вас, Лукас. Но сейчас не до платьев. К тому же мне нравится чёрный, и я даже согласна носить его постоянно. Тем более что не собираюсь замуж. Мне хватило.

Мужчина изумлённо уставился на меня.

— Но как? — спросил он. — На что вы намерены жить?

— Когда мы поднимем фабрику, вопрос сам собой решится.

— Но вы ведь не её владелец. Насколько мне известно, когда у предприятия нет наследников, оно переходит в ведение государства.

— Мы как раз работаем в этом направлении с Мартином. Было бы здорово наделить его всеми необходимыми полномочиями. Но для этого требуется разрешение министерства. Он хоть и не наследник, зато у него большой опыт, он знает, как здесь всё устроено, не боится трудностей и готов их решать. Я доверяю ему.

Лукас лишь покачал головой.

— Вы идеалистка, мадам. Министр Фьезоло чрезвычайно консервативный человек и вряд ли прислушается к вашим аргументам.

Я хитро сощурилась.

— Насколько я успела понять жизнь, Лукас, в Тальдаро правят деньги. А потому нам будет что предложить министру.

— Хотите дать взятку?! — ахнул мужчина, роняя карандаш.

— Что вы! Ни в коем случае. Мы покажем ему планы работы фабрики, которые подготовили совместными усилиями. Уверена, министра впечатлят эти цифры, и он сам назначит Мартина управляющим.

Ещё долго я ловила на себе недоумённый взгляд мужчины. В конце концов, чтобы отвлечь его, я всё же согласилась на платье. Лукас сразу оживился. Сговорившись, что подробнейшим образом сниму с себя все мерки и в скором времени предоставлю их модельеру, мы расстались.

Не скрою, я волновалась, когда вместе с Аньоло катила по направлению городской ратуши. Несмотря на то что днём ранее мы с Мартином и Беллой до глубокой ночи репетировали презентацию бизнес-плана фабрики, многократно обсудили всё, что нужно, выверили до мелочей столбцы затрат и доходов, я всё равно волновалась. Конечно, ведь не мне предстояло выступать с докладом. Будь порядки в мире, где я оказалась, не такими, и будь у меня возможность говорить в правительстве, я бы нервничала меньше. Но приходилось посылать на сие испытание человека, для которого подобное было в новинку. Оставалось лишь надеяться на профессионализм Мартина и его богатый опыт. Мы даже стенд для презентации сколотили и захватили с собой, чтобы зрителям было удобнее оценить наши старания. Хотелось верить, что нас вместе с этим стендом не засмеют и не прогонят прочь.

— Если будут спрашивать, откуда у нас такая уверенность в этих цифрах, говорите, что это всё примерные планы, — поучала я мужчину, который терпеливо выслушивал пятьсот первый совет на одну и ту же тему. — Скорее всего, они не сойдутся с реальными показателями, но мы приложим все усилия, чтобы сошлись, и даже готовы поначалу работать в убыток, брать кредиты…

— Мадам, — Мартин положил ладонь на мою руку, — я всё так и скажу, не волнуйтесь. Главное сейчас, чтобы министр принял нас.

— Да, да, вы правы, — нервно ответила я, потирая переносицу, а когда экипаж остановился возле площади с фонтаном, закусила губу.

Здание ратуши давило на меня своей монументальной мощью. И чем ближе мы подходили к широкому каменному крыльцу, тем больше взглядов оборачивалось в мою сторону. Мужчины в парадных одеяниях смотрели с каким-то высокомерным интересом, и вскоре я поняла причины этого интереса. Ни в холле ратуши, ни в коридорах, по которым мы ступали, не было ни одной женщины. А вот мужчин имелось хоть отбавляй. Пожилые и молодые, совсем старые и совсем юноши — вероятно, чьи-то слуги. Каждый был занят своими чрезвычайно важными делами, но большинство, столпившись возле кабинета с высокой двустворчатой дверью, чинно ожидали аудиенции у министра. Приблизившись к ним, мы с Аньоло скромно забились в дальний угол.

— Мартин, почему вы меня не остановили? — возмущённо прошептала я. — Похоже, что мне не место здесь!

— Неправда, мадам, — отвечал мужчина, невольно прикрывая меня от изучающих взглядов. — Нет такого закона, который запрещал бы женщине являться в дом правительства.

— Да, им просто незачем сюда приходить! Слушайте, я, наверное, лучше пойду и подожду вас у фонтана.

Не дожидаясь ответа Мартина, я скользнула из своего укрытия и хотела уже бежать вон из коридора, как вдруг едва не врезалась в невысокого пожилого мужчину, облачённого в мантию, похожую на судейскую. Внезапно возникнув из-за поворота, он вопросительно уставился на меня.

Как по сигналу присутствующие встрепенулись и разом склонились перед этим человеком в почтительном приветствии. А я так и продолжала стоять, наблюдая из-за плеча министра, как в нашу сторону приближался уже знакомый мне человек в чёрном.

Фьезоло окинул меня изучающим взглядом.

— Моё почтение, сеньора, — сухо проговорил он. — Кажется, я вас знаю.

— Марлен Салес, господин Министр, — отвечала я, неуклюже присаживаясь в реверансе.

Невольно мой взгляд упал на мужчину, который стоял за спиной министра. Почему-то высокомерный флибустьер с хищными повадками и неукротимой самоуверенностью заботил меня в ту минуту куда больше.

— Ах, сеньора Салес, — мужчина вдруг оживился и тоже повернулся к Диего, не скрывая насмешливой улыбки. — Премного наслышан о вас. Скажите, что привело к нам столь очаровательную юную особу? В этом месте редко увидишь женщину.

Я отступила, переключая внимание присутствующих на Мартина, и заговорила:

— Как вы знаете, сеньор, после смерти моего мужа у его швейной фабрики не осталось наследников. Конечно, решение насчёт судьбы предприятия теперь во власти города, но мне бы хотелось, чтобы вы приняли во внимание кандидатуру Мартина Аньоло. Он отдал служению фабрике много лет, и до сих пор продолжает поддерживать её на плаву.

— Мартин Аньоло, значит, — министр многозначительности щёлкнул языком. Мне эти его неоднозначные намёки очень не нравились. Не хватало ещё, чтобы нас приняли за любовников.

— Сеньор, Фьезоло, — Мартин поклонился, — если вы позволите, я представлю сегодня на ваш суд план работы, а также финансовый план фабрики, который мы составили вместе с госпожой Салес. Если у нас получится, скоро предприятие начнёт приносить хорошую прибыль.

— Как интересно, — министр сложил перед собой руки, став похожим на церковного проповедника. — То есть госпожа тоже готовила план?

— Принимала непосредственное участие, сеньор.

— И вы хотите нам его продемонстрировать?

— Точно так.

— А чья это была идея?

Мартин замялся. Скользнув по мне взглядом, он ответил:

— Сеньора вызвалась подготовить его. Я лишь помогал с бухгалтерскими книгами.

— Надо же, — министр заулыбался так, что все вокруг приглушённо захихикали. Все, кроме Борджеса, чьё лицо, судя по всему, могло демонстрировать лишь формы гнева и пренебрежения. Мне становилось всё более неуютно находиться в этом обществе. Я видела, что министр насмехается надо мной, но ничего не могла с этим поделать. Разве что встать и уйти. Но тогда всему конец. Ведь наш успех зависел от этого человека.