Эти слова пронзили её, будто ледяной нож. Она почувствовала, как страх превращается в отчаянную решимость — не позволить этому случиться.

Он отвернулся, что-то проверяя на столе, а Настя, сдерживая дыхание, мысленно искала единственный выход. Её шансы были ничтожны, но она знала — пока она жива, она будет бороться.

Он подошёл ближе.

Шаги мягкие, осторожные — как будто ничего не случилось.

— Я… не хотел всего этого, — произнёс он тихо. — Ты просто доводишь меня, понимаешь? Я теряю контроль, когда ты убегаешь.

Настя не двигалась. Сил почти не осталось, но она заставила себя смотреть прямо, не моргать.

— Всё будет по-другому, — продолжал он, садясь рядом. — Я обещаю. Просто останься. Я больше не буду злиться.

Голос звучал почти ласково, но под этой лаской чувствовалось напряжение, готовое взорваться в любой момент.

Он протянул руку, будто хотел коснуться её плеча.

Настя отшатнулась.

— Не трогай меня, — сказала она хрипло.

На лице Филлипа промелькнула тень — что-то между обидой и раздражением. Он выдохнул, отвёл взгляд.

— Всё равно ты поймёшь. Со временем. Я сделаю всё, чтобы ты поверила.

Он посмотрел на неё долго — слишком долго. В его взгляде не было прежней мягкости, только странное, навязчивое желание всё вернуть по-своему.

— Знаешь, — сказал он тихо, почти шепотом, — я скучал по тебе. По нам. По тому, как раньше было… когда ты не сопротивлялась.

Настя почувствовала, как внутри всё сжалось. Его слова были липкими, будто тянули воздух. Она молчала, стараясь не показать страха.

— Ты даже не представляешь, — продолжал он, приближаясь, — как сильно я хочу, чтобы всё стало «как тогда».

Он сделал шаг ближе, но Настя резко отвернулась.

— Не смей, — произнесла она, и голос сорвался. — Не смей даже думать об этом.

Филлип замер, дыхание стало громче, в глазах мелькнула тень ярости.

Он начал целовать меня, я его отталкивала. Он зажал мои руки и прижал к кровати, целовал мою шею, а второй рукой снимал мои штаны. Я начала кричать, вырываться, но ничего его не останавливало. Он снял с себя штаны и трусы, оголил меня и вошёл рывком. Я кричала, мне было больно. Меня насиловал человек, которого я когда-то любила.

Мне кажется, это длилось всю вечность. Когда всё закончилось, он сел рядом и сказал мне:

— Если бы ты не сбегала и вела себя нормально, этого бы не произошло. Завтра ты станешь моей женой. Попробуешь ещё раз сбежать — эта ночь покажется тебе раем.

После сказанного он встал и ушёл, а я так и лежала на кровати, слезы текли из глаз. Если Паша меня и искал, то он опоздал. Мой мир остановился.

Паша

Паша сидел на диване, весь в растерянности. Телефон завибрировал на столе. Он едва успел поднять трубку. На экране — Женя. Сердце сжалось.

— Паша… — голос друга дрожал. — Я… я пришёл в себя. Настю… её… украли.

Паша не сразу понял. Словно весь мир рухнул за одну секунду.

— Что? Где она? — вырвалось у него, руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Я не знаю точно, — ответил Женя, дыша тяжело. — Я… я не успел ничего сделать. Она была рядом, я пытался, но…

— Где ты сейчас? — Паша вскакивал с места, почти не слыша сам себя. — Скажи, где ты!

— Дома, — сказал Женя, — я всё рассказал полиции, они сказали ждать… Но я… я не могу ждать, Паша. Они её унесли.

Паша выронил телефон, но сразу же схватил его снова. Сердце билось бешено. Мозг работал на пределе.

Где она? Кто? Сколько времени прошло?

— Женя, слушай меня внимательно, — сказал он решительно. — Сохраняй спокойствие, держи себя в безопасности. Я буду действовать. Сразу.

— Паша… — голос Жени был полон ужаса. — Ты понимаешь… они могут быть где угодно.

Паша сжал зубы. Адреналин ударил в виски. Он схватил куртку, ключи, рюкзак.

— Я найду её. Где бы они ни были, я не позволю им навредить Насте.

Он почти бежал к двери, держа телефон у уха.

— Женя, не двигайся никуда, держи телефон включённым. Дай мне знать всё — любое движение, любой звук.

Он вышел на улицу, ночь была прохладной, дождь застыл в воздухе. Машина стояла у подъезда, ключи в руках.

Он уже не мог ждать помощи, не мог надеяться, что кто-то догонит. Только он, скорость, смекалка и всё, что он знает о Филлипе.

— Настя, держись, — пробормотал Паша сквозь зубы, садясь в машину. — Я иду. Я найду тебя.

Каждая секунда растягивалась до бесконечности. Он включил двигатель, сердце билось так, что казалось, будто слышит его даже через шум мотора.

Паша уже видел только одну цель: спасти Настю. Всё остальное — неважно.

Дорога промокла дождём, асфальт отражал свет фонарей. Паша жёстко держал руль, глаза напряжённо скользили по улицам, в голове — только Настя.

— Где ты, мышонок… — пробормотал он сквозь зубы. — Где они тебя прячут?

Телефон в руке вибрировал. Женя писал короткие сообщения:

Видел машину у старого склада на окраине.

Паша мгновенно свернул на указанную дорогу. Сердце сжалось. Каждый метр дороги казался вечностью. Склад был пустой, их там не было.

Паша въехал на пустую улицу, дождь барабанил по стеклу, дворники с трудом справлялись с потоком воды. В голове только одно — Настя. Каждое мгновение, когда он думал о ней, сердце сжималось от тревоги.

— Где ты, мышонок… — пробормотал он, сжимая руль, пальцы белели от напряжения.

Телефон снова вибрировал. Женя:

— Нашёл документы. В старом офисе Филлипа, у него там сейф. Может быть что-то на него.

— Еду, — ответил Паша, резко повернув руль на узкую улочку.

Старый офис стоял заброшенный, но с виду ничего подозрительного: несколько фонарей, пустые окна, треснувшая краска на стенах. Паша притормозил у ворот, выскочил, влажный дождь стекал по волосам.

— Женя, смотри, — сказал он, подбегая к двери, — тут ничего нет?

— Пока пусто, — ответил Женя, внимательно осматривая помещение. — Но сейф в кабинете наверху.

Паша кивнул, они поднялись по скрипучей лестнице. Каждая доска под ногами отзывалась эхом, будто кто-то слушал. Войдя в кабинет, они увидели массивный сейф.

— Давай посмотрим, — сказал Паша. — Если там что-то есть на Филлипа, мы узнаем.

Женя быстро набрал комбинацию, которая была записана на листке. Сейф щелкнул, дверь открылась. Внутри — папки с документами, флешки, несколько конвертов с печатями. Паша взял один конверт, развернул и прочитал.

— Это… — выдохнул он. — Контракты, счета, доказательства незаконных сделок. Всё, что нужно, чтобы посадить его.

— Отлично, — сказал Женя. — Теперь нужно только найти Настю.

— И я найду, — твёрдо сказал Паша, сжимая папку. — Она жива, я это знаю.

Они переглянулись. Дождь продолжал стучать по крыше, но внутри была решимость: компромат — это ключ к спасению Насти. И Паша был готов на всё, чтобы вернуть её.

Паша вышел из офиса уже с папкой в руках, дождь хлестал по воротам, но в груди было ощущение, будто наконец-то появился план. Он уже держал в руках то, что могло сломать Филлипа — и, может быть, дать Насте шанс.

Паша не думал долго. Машина завыла, рёв мотора перекрыл дождь. Они рванули в ночную трассу, фонари растягивались в линию желтых следов. Каждый километр давался как вечность — мысль о Насте была острой, как лезвие.

По дороге Паша перезвонил в пару знакомых из других районов, переслал им сканы документов: пусть блокируют выезд, пусть перекрывают маршруты. В таких вещах важна скорость — и он мог рассчитывать только на собственную хватку и на верных людей.

Паша не думал. Мотор рычал под ним, дождь бил по лобовому стеклу, а в голове — только одно имя. Он на ходу диктовал Жене адреса и номера, а тот переправлял сканы документов знакомым и везде, куда мог — в мессенджеры следственных контактов, в чат оперативников, в почту.

— Звоним сейчас, — сказал Женя, глотая дождь и клавиши. — У меня есть контакт у следователя по знакомству. Он не любит пустые тревоги, но документы — это уже другое.