Настя замерла. Эти слова ударили прямо в сердце.

Шум в кафе будто исчез, остался только он и его голос, немного хриплый, но искренний до боли.

— Я люблю тебя с первого взгляда, — продолжил Паша. — С того дня, как увидел тебя в первый раз. Я долго молчал о своих чувствах… боялся, что разрушу твоё спокойствие. Но больше не могу.

Он сделал шаг ближе к краю сцены, глядя прямо ей в глаза:

— Я тебя люблю, мышонок. Давай жить вместе.

В зале на секунду воцарилась гробовая тишина — а потом раздались аплодисменты.

Кто-то вскрикнул «Браво!», кто-то захлопал громче, кто-то даже засвистел.

Лиза вскочила с места, хлопая в ладоши, а Женя лишь с улыбкой покачал головой.

Настя сидела, прижимая ладонь к губам, её глаза блестели от слёз.

Она чувствовала, как сердце готово вырваться из груди.

Паша всё ещё смотрел на неё — не как музыкант на слушателя, а как человек, который наконец сказал самое главное в своей жизни.

Настя почувствовала, как сердце бьётся так быстро, что кажется, оно готово вырваться из груди.

Аплодисменты зала продолжали звучать вокруг, но для неё существовал только он — Паша, стоящий на сцене, смотрящий прямо на неё с искренней любовью.

Она поднялась со стула, слегка дрожа от волнения, и направилась к сцене.

Лиза и Женя, увидев её решимость, просто улыбнулись, понимая, что это её момент.

Настя взяла несколько глубоких вдохов и сделала шаг на сцену.

Паша заметил её сразу, его глаза засияли ещё ярче, а улыбка стала шире.

Когда она подошла, они стояли всего в нескольких шагах друг от друга.

Настя посмотрела ему прямо в глаза, ощутив, как все страхи и тревоги исчезают.

И потом, без лишних слов, она поднялась на цыпочки и поцеловала его.

Зал взорвался аплодисментами, крики «Браво!» и «Молодцы!» заполнили пространство, но Настя и Паша уже не слышали ничего вокруг — только тепло друг друга, ритм сердец и обещание того, что теперь они вместе, навсегда.

Паша осторожно обнял её, ответив на поцелуй, и на его лице была та же мягкая улыбка, которую она видела в самые трудные дни — улыбка, полная любви, заботы и надежды.

Настя понимала: всё прошлое осталось позади, теперь есть только они, музыка их сердец и этот момент, который будет жить с ними навсегда.

Настя мягко отстранилась на несколько сантиметров, положила ладонь на его плечо и наклонилась к уху:

— Дома ты получишь… за то, что не признался, что это ты был котом, — прошептала она с лёгкой улыбкой и игривым блеском в глазах.

Паша улыбнулся, почувствовав тепло её дыхания, и ответил тихо, слегка наклоняясь к её уху:

— Если это значит, что я буду целоваться с тобой весь вечер… тогда я готов понести наказание.

Настя слегка рассмеялась, чувствуя, как в груди разливается лёгкое, игривое волнение.

Они держались друг за друга, а зал продолжал аплодировать, но для них уже существовал только их собственный мир, наполненный смехом, теплом и обещанием будущего вместе.

Паша ещё раз провёл взглядом по её лицу, мягко улыбнулся и сказал:

— Мышонок… ты мой, и я не позволю тебе больше уходить.

Настя лишь прижалась к нему сильнее, шепча в ответ:

— А я твоя… и ты за это ещё поплатишься.

И в этот момент они оба знали: всё, что было до этого, осталось позади, а впереди — только они и их совместная жизнь, полная любви, доверия и новых маленьких игр и флирта.

Паша снова посмотрел на Настю, его взгляд был полон нежности… и лёгкой озорной искры. Он мягко сжал её за талию и наклонился ближе:

— Мышонок… мне нужно ещё кое в чём признаться, чтобы быть полностью честным с тобой.

Настя приподняла бровь, улыбка уже играла на губах:

— Ого… и что же такого важного ты решил мне рассказать? — сказала она, прищурившись и слегка наклонив голову, словно бросая ему вызов.

Паша слегка смутился, но в глазах у него заблестел задор:

— Я… подговорил врача, чтобы он сказал тебе, что нам нужно сесть на карантин, — произнёс он, улыбаясь так, что Настя почувствовала, как у неё внутри зашевелилось сердце.

Настя слегка приподняла подбородок, глаза блестели от смеха и задора:

— Ах, значит, ты подговорил врача… — сказала она, наклоняясь к нему ближе и играючи шепча: — Тогда дома ты получишь по заслугам, Паша. Я тебя накажу… как следует.

Паша едва не улыбнулся шире, ощущая тепло её дыхания рядом, и слегка наклонился к её уху:

— Мышонок… если это значит, что наказание будет заканчиваться твоими поцелуями, тогда я готов на всё.

Настя рассмеялась, слегка толкнув его плечо, но в её взгляде была полная игривость:

— Тогда держись, Паша. Я умею быть настойчивой.

Он улыбнулся, прижал её чуть ближе и шепнул:

— Я готов… мышонок. Только помни, что я тоже умею сопротивляться.

В этот момент их смех и флирт перекликались с музыкой и аплодисментами зала, но для них существовал только этот момент, полон желания, доверия и лёгкого азарта.

Они спустились со сцены, а зал ещё оглашался аплодисментами, но Настя и Паша словно существовали в своём отдельном мире.

Он посмотрел на неё, глаза сияли, голос был полон искренности:

— Мышонок… ты моё притяжение. Я люблю тебя.

Настя улыбнулась, лёгкий румянец заиграл на щеках:

— А я люблю тебя больше, Паша.

Он слегка наклонился ближе, с хитрой улыбкой:

— Нет… я люблю тебя больше, — сказал он, и прежде чем она успела ответить, мягко захватил её губы своими и поцеловал.

Настя вздрогнула от неожиданности, но быстро окунулась в поцелуй, ощущая тепло и силу его чувств.

Каждое движение, каждый вздох казались идеальным продолжением их истории — истории, которая пережила страх, боль и опасность, и теперь расцветала в доверии, любви и лёгком, игривом флирте.

Когда они оторвались, Настя чуть прикрыла глаза, улыбаясь:

— Ну вот… теперь я точно знаю, кто любит больше.

Паша рассмеялся тихо, обнял её за талию и шепнул:

— Мышонок… я ещё покажу тебе, что значит любить по-настоящему.

И в этот момент они оба поняли: всё, что было до этого, осталось позади, а впереди — только они, их любовь и каждый момент, который они будут создавать вместе.

Паша рассказал мне потом всю правду — что всё это время котом был он.

Он не знал, как появиться в моей жизни, поэтому придумал странный способ: попросил человека следить за мной и оставлять письма от его имени в кафе. Этим человеком оказался тот самый мужчина в сером пальто — Игорь. Именно он искал меня и однажды случайно наткнулся на меня в том самом кафе.

Позже я поняла, что и Женя не просто так оказался моим соседом — всё было связано.

А первый шаг к нашему общению сделала я сама… и тогда потеряла сознание.

Когда мы были на карантине, он случайно спалился. Оказывается, когда он ходил забирать продукты, он попросил Женю писать мне от имени Кота, чтобы я отбросила все подозрения.

Чтобы я не догадалась, что Паша и Кот — одно и то же лицо.

Он заметал следы. И делал это слишком хорошо.

Он увидел мой испуг тогда, мое состояние. После этого он больше не пытался вести двойную игру. Никаких писем, никаких загадок. Только он — настоящий, без маски и тайн.

Прошел год.

Настя и Паша жили вместе в том же городе, где раньше Настя проводила вечера с Лизой и Женей. Теперь расстояния больше не могли быть помехой. Каждое утро начиналось с того, что Паша приносил ей кофе в постель, а она тихо смеялась, прижимаясь к нему и шепча:

— Мышонок…

— Да, мышонок? — отвечал он, обнимая её сильнее, словно не желая отпускать.

Их дни были наполнены маленькими радостями: совместные прогулки, любимые фильмы по вечерам, лёгкий флирт, смех и разговоры обо всём и ни о чём. Настя больше не боялась, больше не тревожилась. Паша был рядом всегда, и это чувство защищённости стало её новой нормой.

Они часто вспоминали прошлый год — все испытания, страхи, боль — и понимали, что именно они сделали их сильнее и ещё ближе друг к другу. Настя улыбалась, вспоминая, как Паша пел ей на сцене, как они смеялись и флиртовали, как каждый момент, даже маленький, теперь имел особое значение.