Я наклонилась за зубной щёткой, и он неожиданно сделал шаг ближе.

— Не забывай, что я наблюдаю, — сказал он тихо, почти шепотом, и это было одновременно угрожающе и… возбуждающе.

Я замерла, но не смогла удержаться и усмехнулась:

— Ты, наверное, думаешь, что я здесь буду делать что-то странное?

— Думаю, что ты можешь, — сказал он сухо, но уголки губ дернулись в еле заметной улыбке.

И вдруг я поняла: несмотря на его холодный фасад, каждый маленький жест — шаг ближе, проверка границ — это его способ быть рядом. Лёгкий флирт, тонкое напряжение, которое он создаёт, делает его почти… непостижимо притягательным.

— Чай будешь?

— Кофе буду, — спокойно ответила я.

— Когда выздоровеешь, тогда и будешь пить кофе! — крикнул он с кухни, голос резкий, как будто это железное правило.

Аааа… — в голове мгновенно пробежали картинки, как я его душу. Лёгкая злость и раздражение смешались с тем странным притяжением, которое он вызывал. Я сжала зубы, пытаясь не рассмеяться и не сказать что-то в ответ, но внутри уже готовился мой маленький план «мести».

Он же, конечно, продолжал спокойно перемещаться по кухне, полностью погружённый в свои действия, не подозревая, что каждая его строгость выводит меня из себя всё сильнее. И это странное сочетание злости и притяжения делало его ещё более… захватывающим.

Он поставил на стол стакан воды и таблетки.

— Выпей свою порцию яда, — сказал он ровно, холодно, но взгляд его приковал меня сильнее, чем любое прикосновение.

Я замерла, смотря на него. Внутри смешались раздражение, страх и странное притяжение. Это было его «правило», его контроль, и одновременно — способ быть рядом, даже если он пытается казаться безразличным.

— А если я не хочу? — спросила я, стараясь сохранять ровный тон, хотя сердце бешено колотилось.

Он слегка склонил голову, уголки губ дернулись в еле заметной улыбке:

— Тогда я буду наблюдать, как ты мучаешься… и всё равно потом выпьешь.

Я вздохнула, понимая, что сопротивление бессмысленно, но внутри была маленькая искорка веселья — в этой игре он вроде бы злой и строгий, а на самом деле тянется ко мне, и каждое его действие — смесь контроля и заботы.

— Выпила таблетки, теперь пей чай.

Я только кивнула, всё ещё чувствуя, как сердце стучит быстрее после его взгляда.

Он подошёл к плите, достал турку и закипятил кофе. Я наблюдала, как он ловко наливает себе в кружку, а потом делает первый глоток.

— Ммм… — протянул он, прищурившись от удовольствия. — Прекрасно! Прямо идеально! — говорил он, словно демонстрируя, какой он гурман.

Я не выдержала и скривилась:

— Ах да, потому что твой кофе — эталон всего на свете, да?

Он повернул голову и, едва заметно улыбнувшись, произнёс:

— Могу тебя научить, если хочешь.

Я села за стол, пытаясь делать вид, что не замечаю, как он наблюдает за мной с этой лёгкой насмешкой. Но каждый его взгляд, каждое дразнящее слово — словно маленький укол: раздражает и одновременно притягивает.

— Ты что, специально меня дразнишь? — спросила я, стараясь сохранить ровный тон.

— Может быть, — сказал он невозмутимо, отпивая ещё глоток, — может быть, это часть обучения.

Я тихо вздохнула, понимая, что это его игра.

— Я есть хочу, — сказала я, стараясь звучать спокойно, хотя в груди всё ещё бурлило напряжение.

— Не переживай, — ответил он с лёгкой насмешкой, — я заказал доставку.

Я удивлённо подняла бровь:

— Правда?

— Правда, — сказал он ровно, но уголки губ дернулись в почти незаметной улыбке. — Так что можешь спокойно наслаждаться своим чаём, а еда скоро будет.

Я сжала кружку чуть крепче, собираясь с духом:

— Я хотела сказать тебе… спасибо. За то, что не оставил меня без сознания в коридоре. За врача. За всё. Если бы ты не помог… я даже не знаю, чем бы всё закончилось.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно. Взгляд стал серьёзнее, в нём исчезла насмешка.

— Не надо, — тихо сказал он. — Я просто оказался рядом.

— Но всё равно… — начала я, но он перебил:

— Настя, — произнёс он моё имя почти шёпотом, — ты и так слишком много пережила. Просто отдыхай и выздоравливай.

— Мне нужно попасть в мою квартиру, — сказала я, стараясь звучать убедительно. — За телефоном. Надо сообщить начальнику, что я не выйду на работу из-за болезни.

Он поставил кружку на стол и медленно обернулся.

— Телефон тебе сейчас не нужен, — произнёс он ровно, но в голосе чувствовалось что-то стальное.

Я вскинула на него взгляд.

— Почему не нужен? — слова сами сорвались с губ, дрогнув. — Я что, твоя пленница? Зачем ты держишь меня в этой квартире? Что тебе от меня нужно?

Он не сразу ответил — просто стоял, глядя на меня так внимательно, что становилось не по себе.

Внутри всё кипело: страх, раздражение, растерянность. Вопросов было слишком много, но он не собирался отвечать ни на один из них.

Я ведь просто хотела предупредить начальника о болезни, — мелькнула мысль. Не хочу потом проблем. И ещё… хотелось проверить, не пришло ли новое сообщение от Кота.

Последний наш диалог с ним был неожиданно спокойным, даже… приятным.

Я сжала губы, чувствуя, как дрожит голос, и добавила уже тише:

— Мне просто нужен телефон. На пару минут.

Он прищурился.

— Тебе сейчас нужен только покой, — ответил он ровно. — Остальное подождёт.

От его спокойствия становилось только тревожнее. Я вздохнула и отвернулась, чувствуя, как внутри поднимается обида.

Да, я обиделась — не потому, что он груб, а потому что я не понимаю его мотивы.

Он говорит спокойно, делает вид, будто всё под контролем, но чем больше он сдержан, тем сильнее хочется закричать: объясни, зачем всё это?

В этот момент раздался звонок в дверь — приехал курьер с едой. Он забрал пакеты и расставил всё на столе.

— Будем завтракать? — спросил он, садясь напротив.

Я мотнула головой:

— Я не хочу, — выдавила я, обиженно скривив губы.

Он приподнял бровь, чуть улыбнувшись, и произнёс с лёгкой насмешкой:

— Ну ты что, обиделась?

— Я не буду есть, — сказала я твёрдо, — пока у меня не будет в руке телефона.

Он замер, словно впервые услышал это требование. Его глаза с интересом, но без агрессии, скользнули по моему лицу.

— Телефон, да? — тихо произнёс он. — Ладно…

И вдруг подорвался со стола. За мгновение он выскочил из квартиры, дверь захлопнулась с глухим ударом, оставив меня сидеть за столом в полной тишине.

Через две минуты он вернулся, держа в руках мой телефон и ключи от квартиры. Его лицо было спокойно, но в глазах блестела какая-то хитрость.

— Твои желания на сегодня исчерпаны, — сказал он ровно, ставя телефон на стол передо мной. — Теперь ешь, а потом — в кровать.

Я сжала телефон в руках и медленно посмотрела на еду, ощущая смешение раздражения и усталости.

— Ладно… — пробормотала я, почти шепотом.

Завтракали мы в тишине. Я собрала пластиковые контейнеры, аккуратно сложила их и выбросила в мусор. Возвращаясь на кровать, почувствовала, как усталость накрывает всё тело.

Достала телефон и быстро написала начальнику, что нахожусь на больничном. Затем с надеждой проверила сообщения от Кота — но ничего нового не было.

Я вздохнула и положила телефон рядом. Пустота экрана казалась странно давящей. Почему он не написал? — думала я, ощущая лёгкую тревогу и одновременно странное разочарование.

Лёгла на спину, укрываясь одеялом, и медленно закрыла глаза. Тишина комнаты опустилась вокруг меня, мягкая, но немного удушающая. Так и уснула, с мыслями, которые никак не могли найти покой.

Проснулась я к вечеру. В квартире было тихо, солнечный свет уже почти не пробивался сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкий сумеречный полумрак.

Тянусь к телефону, чтобы проверить сообщение от Кота. Открываю чат с ним, и вижу своё последнее сообщение: