Я лежала, отвернувшись к стене. Её слова звучали как из другого мира. У меня не было сил ненавидеть, только пустота и холод.

— Ты должна исчезнуть, — сказала она вдруг, резко. — Просто взять и уйти. Исчезнуть. Он всё равно тебя найдёт, если останешься.

Я молчала, но её слова застряли во мне, как острые камни. Исчезнуть.

Может, это и был единственный выход.

Ночь была тёплой, но казалась ледяной. Я сидела на краю кровати в родительской комнате, глядя на сумку, которую собрала за час. Несколько вещей, документы, немного денег — всё, что осталось от меня прежней.

Дом спал. За дверью слышалось ровное дыхание родителей. Мне было жаль их — они поверили, что на меня напали грабители, и сейчас думали, что я в безопасности. А я знала: это не так.

Лиза оказалась права. Филлип может прийти. Может позвонить. Может ждать. Я не могла больше жить на пороховой бочке.

Я тихо поднялась. Каждый звук казался слишком громким: шуршание ткани, щёлкнувшая молния сумки, скрип двери. В груди стучало сердце — не испуг, а решимость.

На улице было пусто. Лампочки бросали длинные полосы света на асфальт. Я шагала по ним, как по мосткам, стараясь не оглядываться. Телефон я оставила на тумбочке — как символ. Всё, что могло меня найти, оставалось позади.

В автобусе пахло пылью и дешёвой хлоркой. Несколько ночных пассажиров дремали, не поднимая глаз. Я села у окна и впервые за много дней почувствовала воздух в лёгких.

В голове звучало только одно слово, которое Лиза сказала мне, сжав мою руку:

— Исчезни.

И я исчезала.

Наше время

— Не вставай. Ты плохо слышишь, что я говорю? — голос резкий, грубоватый, но в нём проскальзывает тревога.

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, и различила знакомое лицо.

— Ты… Паша?..

Он кивнул, но взгляд оставался настороженным.

— Ты не глюк? — слова сорвались сами, хрипло, будто через сухое горло. — Филлип… он тоже тут?

На секунду он замолчал, взгляд стал тяжелее.

— Нет. Только я.

Меня пробрал холод. Страх поднялся изнутри, как ледяная волна, медленно, безжалостно.

Я сжала одеяло, будто это могло защитить.

— Только не это… — прошептала я. — Я не хочу… обратно в свое прошлое.

Я перевела взгляд на него и до меня дошло: мы в квартире Жени. Но его рядом нет.

— А где Женя? — вырвалось само. — Что ты делаешь в его квартире?

Он немного напрягся, но ответил спокойно:

— Он уехал к своей девушке, его не будет пару дней.

Холодок пробежал по спине. Пустая квартира, чужое присутствие, и тот факт, что я тут совсем одна с ним… Сердце забилось быстрее.

— Он не говорил, что у него есть девушка, вырвалось у меня, почти шёпотом.

— А тебя очень огорчает этот факт? — голос Паши был ровный, но в нём сквозила какая-то холодная насмешка.

Я тяжело вздохнула, пытаясь подняться с дивана:

— Я… наверное, домой пойду.

Но он снова не дал мне встать. Голос стал грозным, почти рявкнул:

— Лежать, я сказал! Ты что, дура?!

Сердце екнуло. Страх смешался с растерянностью, и я замерла, понимая, что с Пашей тут всё будет не так просто.

— Ты всегда так резко с людьми? — спросила я.

— С тобой надо быть резким, иначе не понимаешь.

— А если я не хочу понимать?

— Тогда придётся заставить.

Я тяжело вздохнула. Тело дрожало, и я не могла понять, от чего — от неожиданного появления Паши или от слабости, что накатила после болезни.

И ещё один вопрос не давал покоя: что он делает в квартире Жени?

— Что ты делаешь в этой квартире? — спросила я, стараясь держать голос ровным.

Он закатил глаза, но ответил спокойно:

— Женя мой друг, я часто к нему приезжаю. В этот раз мы с ним разминулись.

Я немного успокоилась, но тревога не уходила. Пустая квартира, чужое присутствие, и Паша рядом — всё это создавало странное чувство угрозы и напряжённого ожидания. Дрожь в теле не утихала.

— Значит… это просто совпадение? — спросила я, всё ещё глядя на него с осторожностью.

— Что ты имеешь в виду? — коротко ответил он, словно проверяя мою реакцию.

— Нашу встречу. Ты расскажешь Филлипу, что знаешь, где я нахожусь? — голос дрожал, я старалась держать себя в руках.

Он начал хитро улыбаться; по выражению лица было видно, что он что-то задумал.

— Слишком много вопросов на сегодня, Настя, — сказал он, голос стал мягче, но в нём сквозила скрытая власть. — Обговорим это, когда тебе станет лучше.

Я тяжело вздохнула, не зная, радоваться ли тому, что он не сразу дал прямой ответ, или бояться, что это лишь отсрочка.

В этот момент раздался звонок в дверь. Я вздрогнула, и сердце снова забилось быстрее.

— Кто это? — спросила я, стараясь скрыть тревогу.

— Спокойно, — сказал Паша, — это доктор, я вызвал его для тебя.

Я моргнула, не сразу понимая, что он сказал.

— Доктор? — переспросила я, голос дрожал. — Для меня?

Он кивнул, взгляд был строгий, но без злобы.

— Да, для тебя. Лучше не сопротивляйся, Настя.

Дверь открылась, и в коридор показался врач в белом халате.

— Добрый день, — сказал он спокойно, но взгляд его задержался на мне. — Я слышал, что вы плохо себя чувствуете.

— Да, — отвечаю я доктору.

Доктор аккуратно подошёл, взяв стетоскоп.

— Снимите верхнюю одежду, — сказал он спокойно. — Мне нужно послушать лёгкие.

Я поворачиваю голову в сторону Паши и говорю ему:

— Может, ты выйдешь?

— Ещё чего, снимай футболку! Не слышала, что доктор сказал?

Я тяжело вздохнула, опустив руки. Сняла футболку, осталась только в лифчике, и почувствовала, как тело наливается теплом от смущения. Мне было что показывать; грудь была у меня не маленькая.

Паша стоял рядом, и его взгляд словно проходил сквозь меня. Я почувствовала, как щеки горят.

Доктор положил стетоскоп на грудь, а потом на спину, внимательно слушая дыхание. Я старательно старалась дышать ровно, но внутреннее напряжение заставляло меня нервно дергаться.

— Глубоко вдохните… ещё раз… — тихо говорил доктор.

Я ощущала себя уязвимой и одновременно наблюдаемой. Паша не шевелился, но его присутствие делало всё ещё более тяжёлым. Странное чувство смущения, смешанное с тревогой, сдавливало грудь.

— Всё в порядке, лёгкие чистые, — наконец сказал доктор, делая заметки.

Я покраснела ещё сильнее, когда доктор попросил:

— Покажите горло, пожалуйста.

Я чуть наклонила голову, открывая рот, ощущая, как взгляд Паши всё ещё висит на мне. Его присутствие делало каждое движение неловким и тяжёлым.

— Отлично, — сказал доктор, продолжая осмотр. — Теперь давайте измерим температуру.

Он аккуратно взял градусник, и я почувствовала, как напряжение в груди усиливается. Каждое движение, каждая команда врача сопровождались ощущением, что Паша видит меня насквозь.

— Не дышите слишком резко, — тихо сказал доктор.

Я старательно подчинялась, но дрожь в теле не утихала. Паша стоял рядом, не двигаясь, словно его цель была не только в том, чтобы я получила помощь, но и в том, чтобы наблюдать, как я себя чувствую.

— Температура слегка повышена, — отметил доктор, — нужно больше отдыхать и пить тёплую воду. Я напишу список лекарств и распишу, как их принимать. На этом всё, выздоравливайте.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Тело устало, но чувство смущения от присутствия Паши не уходило.

Доктор собрал вещи и направился к двери, не забыв бросить короткий совет:

— Постарайтесь больше отдыхать, не напрягаться.

Как только дверь закрылась, Паша снова оказался рядом. Его взгляд был внимательным и чуть холодным.

— Дай мне список врача, я пойду в аптеку, — сказала я Паше, стараясь сохранять спокойный тон.

Он молча подошёл к комоду, что-то достал и медленно двинулся в мою сторону. Его взгляд остановился на моих глазах, и я не смогла отвести взгляд. В его глазах была полная тьма.