Она покачала головой, хотя он не видел.

— Нет, Паш, не сейчас. Мне нужно время.

— Сколько? — спросил он почти шёпотом.

Настя закрыла глаза, чувствуя, как ветер треплет пряди волос.

— Не знаю. Я просто… хочу побыть одна. Прийти в себя, понять, чего хочу дальше.

Потом я тебя сама найду. Обещаю.

Он молчал несколько секунд.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я подожду. Сколько нужно. Только… не исчезай, ладно?

— Не исчезну, — улыбнулась Настя. — Просто хочу немного пожить без страха.

— Тогда живи, Настя. Просто живи, — тихо ответил он.

Связь прервалась.

Настя положила телефон рядом, посмотрела на закат и почувствовала, как внутри стало тихо — по-настоящему.

Впервые за долгое время она не ждала беды, не бежала, не пряталась.

Она просто была.

Утро было светлым, но внутри Насти всё ещё стояла тень.

Она долго сидела у окна, глядя на двор родителей, где ветер колыхал бельё на верёвке.

Мысли возвращались к одному имени — Лиза.

Её лучшая подруга. Та, кто знала всё с самого начала.

Та, кто ещё в больнице, когда Настя лежала с синяками и сломанным запястьем, тихо сказала:

— Если хочешь выжить — исчезни.

Тогда Настя послушала. Исчезла. И теперь, спустя всё, что случилось, ей нужно было увидеть Лизу снова.

Она взяла бутылку вина, торт — символ того, что всё-таки жизнь продолжается, — и пошла по знакомой улице. Дом Лизы стоял всё там же, с облупившимися ставнями и запахом жасмина у крыльца.

Настя глубоко вдохнула, постучала.

Дверь открылась почти сразу.

Лиза замерла на пороге — глаза расширились, потом наполнились слезами.

— Настя… — голос дрогнул. — Ты… ты вернулась.

Они молча обнялись. Настя уткнулась в её плечо, чувствуя, как уходит напряжение последних месяцев.

— Я думала, ты погибла, — шепнула Лиза, сжимая её крепче.

— Нет, — Настя чуть улыбнулась, — я просто… жила, как могла.

Они прошли на кухню. Всё вокруг было знакомым — та же скатерть, те же чашки, тот же запах свежего хлеба. Настя поставила на стол торт, Лиза — бокалы.

— Ну? — спросила Лиза тихо, — расскажи всё.

Настя кивнула.

Она начала с того, что было после их последней встречи: как сняла жильё, как пыталась начать с нуля, как встретила Женю, потом Пашу… как всё снова пошло по кругу, когда появился Филлип. Как он украл её. Как Паша успел.

Слова лились медленно, с паузами.

Лиза слушала, не перебивая, только иногда сжимала её руку.

Когда Настя закончила, Лиза долго молчала, потом тихо сказала:

— Ты прошла через ад, Настя. Но ты выбралась. Я тобой горжусь.

Настя выдохнула, будто впервые за всё время позволила себе просто быть слабой.

— Я так устала, Лиз…

— Я знаю, — ответила подруга. — И теперь ты можешь просто жить. Без страха.

Они выпили по бокалу, молчали.

В этом молчании было больше, чем в словах — прощение, поддержка, понимание.

Настя чувствовала: рядом с Лизой ей не нужно объяснять.

Она знала всё, от начала до конца.

И, возможно, впервые за долгое время, Настя почувствовала, что по-настоящему дома.

Они просидели с Лизой почти до заката.

Солнце опускалось за крыши домов, воздух наполнялся запахом цветов и влажной земли. Вино закончилось, но разговорам конца не было. Настя чувствовала, как внутри становится легче — будто кто-то потихоньку развязывал узлы, туго затянутые в груди.

Лиза вдруг улыбнулась, глядя на подругу поверх бокала:

— Знаешь, я тебе ещё не всё рассказала.

— Что-то случилось? — Настя насторожилась.

— В хорошем смысле, — Лиза хихикнула. — Я… встретила парня.

Настя подняла брови.

— Так! И почему я узнаю об этом последней?

— Потому что ты всё это время была вне связи, — поддразнила Лиза. — А теперь слушай. Он классный. Надёжный, добрый, внимательный. И, самое интересное, живёт в том же городе, где ты теперь живёшь.

— Правда? — Настя удивлённо улыбнулась— И ты собираешься к нему переехать?

— Да, — мягко ответила Лиза. — Через пару дней. И знаешь что? Мне страшно, но приятно. Он не давит, не лезет в душу. Просто рядом.

Настя улыбнулась искренне, впервые за долгое время.

— Я очень за тебя рада, Лиз. Правда. Если кто и заслуживает счастья, то это ты.

Лиза посмотрела на неё задумчиво, потом сказала:

— А давай поедем вместе. Мне спокойнее будет с тобой. А тебе — полезно сменить обстановку. Ты ведь не можешь вечно прятаться у родителей.

Настя замерла.

Мысль была неожиданной, но правильной.

Она кивнула.

— Хорошо. Поедем вместе.

Через несколько дней они уже сидели в поезде.

За окном мелькали поля и станции, в термосе остывал кофе, Лиза, как всегда, болтала без умолку, а Настя тихо улыбалась, слушая её.

Она чувствовала лёгкость — впервые за долгое время.

Когда поезд прибыл, на перроне их уже ждали.

Высокий парень стоял, прислонившись к машине, с букетом ромашек в руке и той самой открытой улыбкой, которую Настя узнала бы из тысячи.

— Женя?.. — растерянно выдохнула она.

Лиза весело помахала рукой:

— Ага! Познакомься — мой Женя.

Настя не сразу смогла ответить.

Стояла, глядя на них обоих — растерянная, но не злая. Скорее… удивлённая тем, как тесно сплетаются человеческие пути.

Женя улыбнулся чуть виновато, подойдя ближе.

— Привет, Настя. Не ожидала, да?

Она рассмеялась, искренне, с теплом:

— Это уж точно. Судьба с чувством юмора.

Лиза обняла Женю за плечи, улыбаясь Насте:

— А я теперь, получается, буду жить у тебя по соседству.

Настя кивнула, чувствуя, как на душе становится светло.

— Ну что ж… значит, судьба нас всех свела там, где каждому пора начать заново.

Женя открыл багажник, помог им с чемоданами.

Лиза болтала о будущем, а Настя смотрела на них и понимала — всё идёт так, как должно.

Теперь у неё снова была подруга рядом.

Не враги, не страхи, не бегство — а новая жизнь, где за стенкой смех, где можно дышать, открывать окна, пить утренний кофе и просто быть собой.

Вечером они втроём собрались у Насти.

Квартира встретила привычной тишиной, но сегодня она казалась другой — не пустой, а спокойной. На кухне горел мягкий свет, из духовки тянуло ароматом яблочного пирога, а на столе уже стояли бокалы, салат и бутылка вина, которую Лиза привезла с собой.

Женя помогал с сервировкой, шутил, что у него «официальная должность — носильщик и нарезчик лимонов». Настя улыбалась, наблюдая за ними — лёгкость их общения согревала.

— Ну что, — сказала Лиза, наливая вино, — за новую жизнь. Без страхов, без прошлого, с чистого листа.

Они подняли бокалы, чокнулись. Настя сделала маленький глоток и почувствовала — вино не горчит. Всё внутри стало чуть теплее.

Разговор потёк сам собой.

Лиза рассказывала о своих планах — как хочет устроиться на работу в новом городе, как мечтает наконец купить мольберт и снова начать рисовать.

Женя смеялся, вспоминая старые истории из пиццерии, когда Настя ещё работала там официанткой.

— Помнишь, как ты тогда опрокинула кофе на начальника? — поддразнил он.

— Не напоминай, — засмеялась Настя. — Я тогда думала, что меня уволят.

— А я наоборот подумал, что вот человек — настоящий. Без фальши, без показухи.

Лиза слушала их, улыбаясь. В её взгляде было что-то тёплое — не ревность, не тревога, а спокойная уверенность в том, что рядом с ней два близких человека, которые прошли через многое и теперь просто хотят жить.

Настя чувствовала, как напряжение, жившее в ней столько месяцев, постепенно растворяется.

Смех, запах пирога, лёгкая музыка, бокалы, тихие разговоры — всё это было как жизнь «до» и «после».

Позже, когда Лиза и Женя ушли к себе, Настя стояла у окна с чашкой чая.

Город засыпал, где-то вдалеке звучала музыка, и впервые за долгое время она не чувствовала тревоги. Только лёгкую, тёплую усталость и спокойствие.