Филлип чуть расслабился, откинулся в кресле, наблюдая с мягкой улыбкой.

Настя чувствовала, как внутри всё дрожит от напряжения, но внешне оставалась собранной.

Хорошо. Пусть думает, что я успокоилась. Пусть поверит.

Она сделала глоток чая и осторожно поставила кружку обратно, чувствуя, как его взгляд стал мягче.

— Видишь? — сказал он тихо. — Мы можем быть как раньше. Просто спокойно, без всего этого.

Настя не ответила. Только кивнула, заставляя себя улыбнуться.

Главное — выждать момент. Он думает, что контролирует ситуацию, но это не так.

Она сделала ещё один глоток — чай показался чуть горьковатым, но она не придала этому значения.

Филлип говорил что-то — голос его стал будто дальше, глуше.

Настя нахмурилась, хотела поставить кружку, но пальцы не слушались.

— Что… — успела прошептать она. — Что ты…

Мир поплыл. Лицо Филлипа размылось, только глаза оставались отчётливыми, холодными, как сталь.

Он поднялся, подошёл, аккуратно взял кружку из её рук.

— Спи, зая, — сказал он тихо, почти нежно. — Так будет проще.

Последнее, что она услышала, был звук шагов — и щёлчок двери, уходящий в темноту.

Она подумала, если съест его еду, он успокоится, немного потеряет свою бдительность, и она сможет выбраться. Только она прогадала: в чае оказалось снотворное, которое быстро её вырубило.

Пробуждение

Настя очнулась от странного, вязкого ощущения. Казалось, что тело принадлежит не ей — руки тяжёлые, мысли будто застряли где-то между сном и реальностью. Голова гудела, язык пересох, а в горле стоял привкус чая — сладковатый, но с горечью.

Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Комната была полутёмной, узкое окно под потолком пропускало слабый серый свет. Воздух стоял неподвижный, тяжёлый, с запахом железа и чего-то едва знакомого — её собственных духов.

Настя попыталась подняться — и поняла, что сидит на кровати. На ней — тот же плед, что был раньше, но вокруг всё изменилось. Стены серые, без обоев, мебель чужая, будто всё здесь поставили для вида: стол, стул, зеркало без рамы.

Память возвращалась медленно, рывками.

Филлип.

Чай.

Его взгляд — спокойный, уверенный.

И — темнота.

Настя резко вдохнула, сердце забилось чаще.

— Чёрт… — прошептала она, пытаясь встать.

Ноги подкосились. Она опёрлась о стену, чувствуя, как слабость накатывает волнами.

На тумбочке стоял стакан воды. Она сделала глоток — прохладная жидкость немного прояснила голову.

В этот момент за дверью послышался шаг.

Медленный. Уверенный.

Она замерла, сердце замолотило.

Щёлкнул замок.

Дверь открылась — и в проёме появился Филлип. Всё тот же — собранный, спокойный, с лёгкой полуулыбкой, будто между ними не было ни похищения, ни страха.

— Доброе утро, зая, — сказал он тихо. — Ну как ты?

Настя отступила на шаг, хватаясь рукой за край кровати. Голос сорвался:

— Что ты со мной сделал?..

— Просто хотел, чтобы ты отдохнула, — ответил он спокойно, как будто речь шла о чём-то совершенно безобидном. — Ты же сама выглядела усталой.

Он поставил на стол поднос — тарелка с кашей, чашка кофе, ложка, аккуратно сложенная салфетка.

Каждое его движение было размеренным, почти театральным.

— Ешь, — сказал он мягко. — Потом поговорим.

Настя не шелохнулась. Только смотрела на него, чувствуя, как внутри растёт ледяной ком.

Он подошёл ближе, коснулся её плеча — осторожно, но от этого касания стало ещё страшнее.

— Ты должна понять, зая, — его голос стал чуть ниже. — Всё, что я делаю, — только ради нас.

Настя вскинула взгляд.

— Ради нас? Ты меня похитил, Филлип!

Он усмехнулся, но в глазах мелькнула боль, быстрая, как вспышка.

— Я просто вернул тебя туда, где тебе место.

Она отпрянула, сжимая кулаки, стараясь не дать страху выйти наружу.

— Моё место — не здесь. И не рядом с тобой.

На мгновение между ними повисла тишина — густая, звенящая.

Филлип смотрел прямо в её глаза, и в этом взгляде было что-то пугающе спокойное.

— Посмотрим, — сказал он тихо. — У нас впереди много времени, зая.

Он повернулся и вышел, снова заперев дверь снаружи.

Настя осталась одна.

Только звук уходящих шагов и лёгкий звон металлического замка.

Она подошла к двери, потрогала ручку — закрыто.

Потом к окну — слишком узкое, решётка снаружи.

Голова гудела, но страх уже сменялся другим чувством — холодным, твёрдым.

Теперь она знала: паника не поможет. Нужно думать. Найти слабое место. Выбраться.

Настя посмотрела на поднос с едой.

На краю стояла ложка — металлическая, тонкая. Она взяла её в руку, сжала крепче.

— Ладно, Филлип, — прошептала она. — Посмотрим, кто из нас первый проиграет.

Попытка выбраться

Прошло, наверное, минут десять, может, пятнадцать.

Шаги за дверью давно стихли, и Настя наконец позволила себе сделать вдох.

Она снова подошла к двери — приложила ухо.

Тишина.

Только редкие потрескивания старых досок под полом.

Сердце стучало в висках, но страх будто начал превращаться в злость.

Она медленно опустилась на колени и посмотрела на замок.

Простой поворотный, без лишней защиты.

Если бы был шпиль или проволока — можно было бы попробовать открыть.

Настя вспомнила про ложку.

Тонкая, длинная, с узкой ручкой.

Она выпрямила её, согнула кончик и вставила в щель между дверью и косяком.

Металл заскрежетал.

Руки дрожали, но она не останавливалась.

— Давай… ну же… — шептала себе под нос.

Щёлкнуло.

Настя замерла.

Попробовала повернуть ручку — безрезультатно.

Щёлчок был ложным — просто сорвала кусочек краски с петли.

Она откинулась к стене, выдохнула.

Спокойно. Паника — его оружие. Думай.

Взгляд упал на стол. Поднос, еда, салфетка… и маленький ключ, спрятанный под кружкой.

Она замерла.

Может, специально оставил?

Или просто не заметил?

Рука дрогнула, но она всё-таки взяла ключ.

Металл был холодным.

Подошла к двери — попробовала вставить.

Повернула медленно, чтобы не скрипнуло.

Щёлк.

Сердце подпрыгнуло к горлу.

Дверь поддалась.

Она приоткрыла её — узкая щель, за ней коридор.

Света почти нет, только слабое освещение из дальнего конца, где виднелась лестница вверх.

Настя сделала шаг, потом второй.

Каждый звук казался громче, чем нужно.

Пол поскрипывал, дыхание отдавалось эхом.

Коридор тянулся метров на десять. По стенам — облупившаяся краска, старые гвозди.

Слева — закрытая дверь, справа — окно, забитое фанерой.

Она на мгновение остановилась, прислушалась.

Тишина.

Настя поднялась и направилась к лестнице.

Шаг — тишина. Ещё шаг.

С каждым метром вверх свет становился ярче.

Наверху, похоже, был выход — или хотя бы другая дверь.

Но прежде чем она успела дойти, снизу послышался знакомый голос.

— Зая?..

Настя застыла.

Сердце пропустило удар.

Филлип.

Он вернулся.

Погоня

— Зая?.. — голос эхом прокатился по коридору, тягучий, будто из сна.

Филлип спускался медленно, шаг за шагом, как человек, который знает, что жертве некуда деться.

Настя вцепилась в поручень, сердце колотилось так громко, что ей казалось — он вот-вот услышит.

Только не сейчас… не сейчас…

Она метнулась взглядом по сторонам: лестница вела вверх, но на площадке виднелась дверь — возможно, чердак.

Другого пути не было.

Она поднялась бегом, стараясь не издать ни звука.

Под ногами хрустнула доска — тихо, но в мёртвой тишине звук прозвучал как выстрел.

— Зая… — повторил он. — Куда ты собралась?

Голос стал ближе.

Настя выдохнула и рванула наверх.

Дверь поддалась не сразу — заело замок. Она ударила по ручке плечом — и та распахнулась.