— Настя, столик у окна! — крикнула администратор.

Она кивнула, подхватила блокнот и поднос.

На автомате улыбнулась, поприветствовала гостей, приняла заказ, пошла на кухню.

Слова, шаги, улыбки — всё отточено, как по сценарию, повторяется изо дня в день.

В перерыве она садилась у окна с чашкой капучино.

На улице моросил дождь, по стеклу стекали тонкие струйки.

Она доставала телефон — короткое сообщение отПаши:

— «Как твоя смена? Не замёрзла?»

Настя улыбнулась.

— «Как всегда — пицца, люди и кофе. Замёрзнуть не успеваю.»

Паша поставил сердечко.

Этого было достаточно, чтобы день стал чуть теплее. К вечеру зал пустел. Настя мыла столы, снимала фартук, поправляла волосы. Руки пахли тестом и мылом.

Сил почти не оставалось — только желание дойти домой, включить чайник и просто лечь.

Магазин по дороге — хлеб, молоко, яблоки. Кассирша уже знала её в лицо и улыбалась по привычке.

Дома — та же тишина, тот же плед, тот же свет лампы.

Настя села на подоконник, открыла окно и вдохнула запах мокрого асфальта. Вдалеке слышался шум машин и редкие шаги прохожих.

Она смотрела на мокрый город и думала:

«Вот бы сейчас просто услышать его шаги за дверью…»

Телефон тихо вибрировал.

Новое сообщение отПаши:

— «Мечтаю о твоей пицце и твоём смехе. Скоро приеду. Обещаю.»

Настя прижала экран к груди, закрыла глаза и улыбнулась.

Каждый её день был похож на предыдущий, но только эти слова напоминали — впереди есть что-то другое, ради чего стоит просыпаться.

Новый день на работе тянулся бесконечно.

Настя уже почти не чувствовала ног — к вечеру посетителей стало меньше, но шум в голове от звонков, смеха и музыки никак не утихал.

Она протирала столик у окна, когда дверь звякнула, и в зал вошёл высокий мужчина в сером пальто.

Он снял перчатки, медленно оглядел зал и направился к тому же месту, где сидел в прошлый раз — у окна, под мягким светом лампы.

Настя замерла на секунду.

Этот человек был ей знаком.

Он уже приходил. Спокойный, вежливый, с чуть насмешливой улыбкой и взглядом, который словно видел больше, чем должен.

Она подошла, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Добрый вечер. Что будете заказывать?

— Как обычно, — ответил он, и в его голосе было что-то странно уверенное, будто они знали друг друга гораздо ближе, чем стоило.

— Капучино и кусок «Маргариты».

Она записала заказ, кивнула и ушла к стойке, чувствуя на себе его взгляд.

В груди будто что-то дрогнуло — лёгкое, тревожное чувство, как от дежавю.

Пока бариста готовил кофе, Настя поймала себя на мысли: после его последнего визита она нашла тот странный листок — без подписи, но с короткой фразой от Кота.

Тогда она списала это на совпадение.

Теперь — уже не могла.

Когда она принесла заказ, мужчина улыбнулся:

— Спасибо, Настя.

Она вздрогнула.

— Простите, вы… откуда знаете моё имя?

— Вы сами его назвали в прошлый раз, — спокойно ответил он, сделав глоток кофе. — Память у меня хорошая.

Он улыбнулся снова, но в этой улыбке было что-то неуловимо чужое.

— Хороший сегодня дождь, правда? — добавил он. — Такой, под который люди обычно вспоминают то, что стараются забыть.

Настя растерялась, не зная, что ответить.

Он говорил почти шепотом, но каждое слово будто касалось чего-то внутри.

— Приятного аппетита, — тихо сказала она и поспешила уйти за стойку.

Мужчина ел медленно, почти задумчиво, как человек, у которого нет спешки.

Иногда он смотрел в окно, иногда — будто сквозь неё, и от этого взгляда Насте становилось неловко.

Когда он расплатился, просто оставил купюры под блюдцем, кивнул и вышел в дождь, даже не надев перчаток.

Дверь звякнула — и снова стало тихо.

Настя выдохнула, взяла поднос и подошла к столику.

Пустая кружка, тарелка с остатками пиццы, аккуратно сложенные салфетки.

Никаких записок, никаких листов — ничего.

Только мелочь и ровно оставленные деньги.

Но почему-то внутри всё сжалось.

Она машинально подняла взгляд к окну — за стеклом никого уже не было.

Лишь отражение фонаря и дождевые струйки, стекающие по стеклу.

Настя протёрла стол, убрала посуду, но ощущение, что что-то должно было быть, не отпускало.

Будто реальность на секунду проморгала, а она пропустила главное.

На кухне кто-то крикнул:

— Настя, ты закрываешь зал?

— Да, сейчас! — отозвалась она.

Она бросила последний взгляд на тот столик.

Пусто.

И всё же, уходя, Настя поймала себя на мысли, что чувствует чьё-то присутствие, будто за ней наблюдают.

В раздевалке, снимая фартук, она достала телефон.

Сообщений не было.

Вернувшись домой после смены, Настя облегчённо вздохнула. В голове всё ещё крутилось одно: Филлип появился.

И этот факт отдавал холодком тревоги, даже когда Настя пыталась сосредоточиться на простых, повседневных вещах.

Она поставила сумку на пол, сняла мокрый шарф и подошла к окну.

За стеклом капли дождя делали мир размытым, мягким и безопасным на вид.

Внутри же всё было иначе: мысли о Филлипе не отпускали, будто кто-то невидимый наблюдал и ждал.

— Почему он появился именно сейчас? — тихо прошептала Настя.

Старалась прогнать тревогу, улыбнулась себе и шепнула:

— Ладно, кот пропал. Это уже кое-что.

Она включила чайник, заварила травяной чай, закутавшись в плед, и попыталась сосредоточиться на тепле кружки в руках.

— Надо не думать о плохом, — сказала себе. — Надо переждать.

Но даже когда первый глоток чая согрел её изнутри, лёгкая тревога не уходила.

Филлип был где-то там, а значит, проблемы могли вернуться — просто под другой маской.

Настя вздохнула, положила голову на спинку дивана и закрыла глаза.

— Значит, придётся быть осторожной, — тихо сказала она себе. — Но хоть кот исчез… хоть на время можно немного выдохнуть.

И где-то глубоко внутри она понимала, что впереди будет сложнее, чем обычные дождливые дни и рутинная работа в пиццерии.

На кухне пахло свежим луком, сырыми грибами и приправами. Настя стояла у раковины, напевая под тихую музыку, что лилась из старенькой колонки на подоконнике.

Она нарезала картошку — ровными, аккуратными дольками, стараясь не думать ни о Филлипe, ни о странных совпадениях последних дней.

Музыка была лёгкая, ритмичная, и Настя не заметила, как начала пританцовывать — плечи в такт, лёгкий поворот бёдер, короткий смех, когда нож чуть не выскользнул из рук.

Она перекинула волосы через плечо, открыла духовку, заправила противень маслом и специями.

Из динамика звучал старый трек, который всегда поднимал ей настроение.

— Вот так, — сказала сама себе, — просто жить, просто готовить, просто танцевать.

Она повернулась, чтобы достать с полки соль — и на мгновение застыла.

Паша стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку, с тёплой улыбкой на лице. Его взгляд был мягким, внимательным, почти нежным.

Он молча наблюдал, как она двигается под музыку — естественно, красиво, без притворства.

— Давно ты здесь? — спросила Настя, прищурившись, но с улыбкой.

— Достаточно, чтобы понять, что теперь я не включу радио без тебя, — ответил он, подходя ближе.

Она фыркнула, но щеки её порозовели.

Паша подошёл сзади, обнял за талию, осторожно, будто боялся спугнуть момент. Его подбородок лёг ей на плечо, дыхание коснулось шеи.

— У тебя всё получается вкусно, — прошептал он. — Даже танцы.

Настя рассмеялась и слегка качнулась назад, прижимаясь к нему.

— Так и знала, что ты просто хочешь комплиментами выманить кусок мяса.

— Поймал с поличным, — шепнул он, улыбаясь, и потянулся к её руке. — Но если честно… мне просто нравится смотреть, как ты счастлива.

Она замерла на мгновение, потом снова улыбнулась и положила ладонь поверх его руки.