Настя:

— Хм… «не слишком жестоким», говоришь? 😅 Ты вообще понимаешь, что творишь со мной своими словами?

Cat₽₽₽:

— Понимаю… и делаю это намеренно. 😏 Иногда игра словами — лучший способ приблизиться к человеку, не ступая слишком близко.

Настя:

— Ладно, мистер «игра словами». А если я начну отвечать своими… что тогда?

Cat₽₽₽:

— Тогда мы будем танцевать на грани безумия. 💫 И, поверь, это танго стоит того.

Настя:

— Ладно, мистер «неудержимый», давай проверим… если ты так уверен в себе, ответь честно: скучаешь ли ты по мне прямо сейчас? 😏

Cat₽₽₽:

— Скучаю. 😌 Но только если ты будешь честна со мной: скучаешь ли ты по моим стихам… или по мне?

Настя:

— Хм… 😏 Думала о тебе. А стихи… ну, они помогают вспоминать, какой ты… странный.

Cat₽₽₽:

— Странный? Отлично. 😏 Значит, мои «странности» работают на цель. А цель проста: я хочу, чтобы ты улыбнулась, даже когда я далеко.

Настя:

— На сколько ты далёко от меня?

Тишина, ответ не приходит, сегодня диалог у нас с котом не такой, как всегда. Раньше он меня пугал, а сегодня диалог был совершенно другим. Встаю с кресла, и у меня начинает темнеть в глазах — резкая боль в голове и горле. Я просто валюсь на кровать, накрываюсь одеялом и засыпаю.

Я открыла глаза и сразу почувствовала, что что-то не так: тело свело ломотой, горло горело огнём, а в висках пулей билось что-то тяжёлое. Свет из окна резал глаза. Я попыталась встать — ноги подкосились, и воздух вырвался коротким, болезненным свистом. Руку тянуло к телефону, но пальцы не слушались. Я поняла, что заболела по-настоящему: не просто устала — что-то внутри требовало покоя и помощи. Сердце колотилось, и я с трудом проговорила про себя: «Надо вызвать врача… или хотя бы пойти к Жене, за градусником»

Я с трудом поднялась, опершись на край кровати. Пол под ногами будто покачивался, и каждый шаг отдавался гулом в голове. Горло сжало, дышать стало трудно — как будто воздух стал гуще.

Рука дрожала, когда я потянулась к косяку двери. Хотелось просто сесть на пол и закрыть глаза, но мысль о том, что у Жени есть градусник, гнала вперёд.

Коридор тянулся бесконечно. Шаг, ещё один. Сердце стучало где-то в ушах, кожа покрылась холодным потом. Я почти не слышала собственных шагов — только шорох ткани о стены и тихий свист моего дыхания.

Когда я дошла до двери Жени, пальцы едва слушались. Я подняла руку и постучала. Раз… два…

Тишина.

Сердце замерло — казалось, даже стены прислушиваются. Я хотела позвать его по имени, но голос застрял где-то в горле, лишь слабый хрип сорвался с губ.

Я сделала ещё один вдох, медленно, сквозь боль, и тихо выдохнула:

— Женя…

Дверь приоткрылась, и я едва успела различить силуэт — высокий, с мокрыми волосами, полотенце туго завязано на поясе. Капли воды стекали по его плечам. В его взгляде — испуг, растерянность, тень узнавания.

Мир закружился, будто кто-то резко потянул землю из-под ног. В голове звенело, дыхание сбилось.

Еле слышно, хрипом, я прошептала:

— Ты?..

Он сделал шаг ко мне, но я уже не видела его лица. Всё расплылось в белом шуме, и последняя мысль, что успела пронестись — меня нашли.

Тьма сомкнулась стремительно, как удар двери.

Сознание возвращалось медленно, как будто кто-то осторожно поднимал занавес. Я моргнула — свет полосой ударил по глазам. Потолок чужой. Не мой. Воздух пах влажными полотенцами и кофе.

Я попыталась приподняться, но чья-то рука мягко, но уверенно прижала меня обратно к подушке.

— Не вставай. Ты плохо слышишь, что я говорю? — голос резкий, грубоватый, но в нём проскальзывает тревога.

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, и различила знакомое лицо.

— Ты… Паша?..

Он кивнул, но взгляд оставался настороженным.

— Ты не глюк? — слова сорвались сами, хрипло, будто через сухое горло. — Филлип… он тоже тут?

На секунду он замолчал, взгляд стал тяжелее.

— Нет. Только я.

Меня пробрал холод. Страх поднялся изнутри, как ледяная волна, медленно, безжалостно.

Я сжала одеяло, будто это могло защитить.

— Только не это… — прошептала я. — Я не хочу… обратно в прошлое.

Мое прошлое.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Свет из улицы вырезал его силуэт из темноты. Я знала — этот взгляд в пол, это молчание, — значит бурю.

— Где ты была? — голос ровный, но в нём уже что-то хрустнуло.

— На работе, — ответила я, стараясь не дрожать.

— Лжёшь. — Он обернулся. В глазах — ревность, злость и страх потерять.

Я сделала шаг назад.

— Филлип, хватит.

— С кем ты была? Скажи!

Он подошёл слишком близко. Его дыхание обжигало, пальцы дрожали, но не от холода. На секунду показалось, что весь воздух в комнате пропал.

Я пыталась говорить спокойно, но слова слипались.

— Ты выдумываешь… я просто устала.

Он ударил ладонью по стене, рядом с моим лицом.

— Не ври мне, Настя! — крик сорвался, как выстрел.

— Я была на работе, Филлип. Мы живём вместе уже месяц, — я говорила быстро, чтобы не сорваться. — Каждый раз одно и то же — допросы, подозрения… Что ты от меня хочешь? Думаешь, если я вышла за хлебом, то обязательно тебе изменила?

Тишина повисла тяжело, как перед грозой.

Я видела, как его взгляд меняется — спокойствие медленно превращается в ярость. Глаза налились мраком, губы дрогнули.

— Не начинай, — сказала я тихо, но он уже не слышал.

Всё произошло слишком быстро — шаг, вспышка, боль, гул в ушах. Воздух вырвался из груди, и комната закрутилась. Звуки стали глухими, будто я под водой.

Я помню только его крик — резкий, чужой, не похожий на него. Потом — темнота.

В себя я пришла уже в больнице.

Белый свет бил в глаза, всё вокруг было чужим — стены, голоса, запах лекарств. Я лежала под капельницей, чувствуя, как холодная жидкость медленно течёт по вене.

Голова гудела, тело казалось чужим. Я не понимала, как здесь оказалась.

Последнее, что помнила — крик, резкий хлопок двери… и тьму.

— Проснулась? — медсестра поправила подушку и чуть наклонилась ко мне.

Я кивнула, не находя слов. Горло сжалось, будто кто-то обмотал его нитями. Хотелось закрыть глаза и исчезнуть.

Слово повезло звучало странно. Повезло — остаться живой? Повезло — снова начать дышать, когда уже не хотела?

В голове вспыхнуло одно имя. Филлип.

И тут же — волна холода, как будто ледяная вода прошла по позвоночнику.

— Простите… — голос мой был тихим, сиплым. — А кто… кто меня привёз сюда?

Медсестра посмотрела на меня с мягкой усталой жалостью.

— Ой, деточка, какой-то парень. Мы не успели узнать его имя. Ты была долго без сознания. Он всё время сидел рядом, пока мы тебя оформляли, а потом он исчез.

Наверное, это был Филлип. Он сбежал, потому что понимал: если я открою рот, ему светит срок.

Пока я лежала в больнице, он ни разу не пришёл.

Родители приехали сразу, как только узнали обо всём. Они смотрели на меня с тревогой, пытались понять, что случилось. Я сказала им самое безопасное — что на меня напали на улице, грабители. Они поверили.

В больнице я пролежала неделю. Белые стены, шум аппаратов, тихие шаги медсестёр… Всё казалось чужим и давящим. Внутри росло странное ощущение — будто я уже не принадлежу этому миру, который так заботливо пытался меня удержать.

Помимо родителей, ко мне заходила Лиза. Моя единственная подруга. Она узнала правду сразу — я не могла держать всё в себе. Лиза слушала, стискивая кулаки, и в глазах у неё горела та злость, которой у меня уже не осталось.

— Я его найду, — шептала она, глядя куда-то мимо. — Слышала от его друзей: он сидит дома, запой, никого не пускает. Нигде не видно этого урода. — Лиза говорила тихо, но губы дрожали от ярости.